Цивилизация
В 2001 году МДФ уже показывал Слюсарева. Тоже летом. И в том же зале. Точно так же этажом выше открывалась какая-то, видимо, нужная для выживания Дома фотографии, выставка – про нефтяников, кажется. Теперь – про Израиль. Какая разница. Те, кто успели прийти пораньше, избежали металлоискателя и строгой охраны, перекрывшей вход в ожидании высоких гостей из посольства. Остальным не повезло. Счастливчики же прогуливались по пустым залам вместе с милицейским спаниелем, который весело вынюхивал взрывчатку.
Ну не везет Слюсареву с компанией.
Правда, в прошлый раз он к тому же выступал в обойме выставок архитектурной фотографии серии «24» куратора Юрия Аввакумова. И все тогда отметили, что к архитектуре его снимки прямого отношения не имеют. Теперь Слюсарев удостоился персональной выставки без привязки к какой-либо теме. МДФ показывает его в программе «Классики российской фотографии», потому что классик.
Снимать начал в 1959 году в возрасте 14 лет. И в ч/б, и в цвете успел завоевать репутацию оригинала, новатора. Но вот в чем это новаторство, не определить в двух словах. Его называют метафизиком, говорят, что он первый стал работать с категорией света в цветной фотографии. Еще известно, что снимает прозаические, будничные вещи, делая их достойными внимания, значительными.
Карточки Слюсарева, кажется, легко пропустить, например, на большой сборной выставке. Простые, лаконичные кадры, минимализм и отсутствие сильных эффектов делают его работы закрытыми для быстрого глаза. Современная фотография приучила ожидать мясистого, сочного продукта, властного или ироничного. Фотография Слюсарева неброская. Над ней зрителю надо немного потрудиться. Даже если вам показалось, что вы уловили идею, постойте еще немного. Здесь есть и в самом деле простые кадры, почти репортажного свойства, — обычная уличная фотография с подсмотренными сюжетами.
И сюжеты вроде попадаются банальные – фонтаны, девушки, голубое небо, яркое солнце. Но то, как это сделано, превращает внешне красивый кадр в построение внутренней, конструктивной красоты, наполненной, кроме того, мыслями и открытыми вопросами.
Слюсарев так владеет композицией, светом, фактурой, что это становится почти незаметным и открывается зрителю постепенно.
Слюсарев раньше, когда его спрашивали, кто на него повлиял, отвечал: Йозеф Судек и Роберт Капа. Про чешского классика Судека понятно. Его еще называли Великим Гармонизатором, потому что находил красоту в простых вещах. Капа, американский военный репортер венгерского происхождения, — не столь очевидный предтеча. Александр Слюсарев потом сам признался, что для него главное в творчестве этой нестыкующейся пары – диалог о вечных человеческих ценностях, о жизни.
На выставке бросаются в глаза две вещи. Первая – частое отсутствие названий у работ. Посыл ясен – смотреть надо. Жадный до подсказок мозг цепляется за единственную информацию – дату создания. И выясняется, что они тоже не очень-то нужны. Рядом висят работы, сделанные с разрывом в десять-двадцать лет, но разницы особой не ощущается. Та же неровная штукатурка стен, витрины, реклама, столбы, красивая фактура, светотень, и на фоне этого люди, по большей части идущие куда-то. Иногда и людей нет, но чайник, например, может составить очень многозначительную мизансцену с дуршлагом, а картонные валики от туалетной бумаги раскроются для зрителя как объекты монументальной стати. Жизнь многообразна и разлита повсюду, как говорится в религиозных брошюрах.
Персональная выставка Александра Слюсарева. Московский Дом фотографии. Остоженка, 18.. До 9 сентября
