Армения: Людмила Бабалян, 58 лет
Я родилась и выросла в Тбилиси, но в 1968 году второй муж моей матери был вынужден переехать в Ереван, причем по, казалось бы, смешному поводу. Он был наполовину армянин, а на работе ему не давали повышение, говорили «смени фамилию на грузинскую, тогда дадим». В общем, мы переехали в Ереван. Поначалу там все складывалось очень удачно, родители неплохо зарабатывали.
Все резко изменилось после 1991 года. Например, нам перестали поставлять газ. Кто-то говорил, что это произошло из-за войны в соседней Грузии, через которую шел газопровод. Кто-то говорил о том, что Армения не могла «потянуть» это финансово. В чем истинная причина, я не знаю. Но факт в следующем: люди стали отапливать дома дровами. Прямо в центре Еревана.
Многие городские парки (а парков в армянской столице было множество) были вырублены для того, чтобы отапливать дома. Свет давали и вовсе на час.
За это время надо было успеть постирать и сделать ряд других неотложных дел. А уроки дети делали при свече. Правительство также выдавало бесплатно 20 литров керосина в неделю. Для тех, кто успел купить керосиновые лампы, это было серьезное подспорье.
Кстати, о детях и школе. Сразу же после перемен резко сократилось преподавание русского языка в средних учебных заведениях. Его почти везде стали преподавать как иностранный. Мы с мужем с трудом устроили детей в школу при российской воинской части, за взятку. Там им дали относительно неплохое образование. При этом на улицах русским стало как-то неуютно. Их никто не бил, не грабил, но давали понять, что они люди второго сорта. Например, мою дочь как-то в магазине назвали «курицына задница» (это я не очень точно одно армянское идиоматическое выражение на русский перевела). С собой на всякий случай носила всегда паспорт, так как там армянская фамилия. Не могу припомнить, чтобы когда-то он мне действительно понадобился, но я считала, что, если ситуация вдруг станет критической, он может сослужить мне добрую службу.
Проблемы с языком испытал и муж. Дело в том, что в СССР армянский язык в Ереване практически не был нужен, и муж, хотя и является армянином, его толком не знал. А тут всю документацию перевели на армянский. В итоге он, бедный, ряд документов заполнял побуквенно. А в случае, когда объем документа был большой, просил армянских коллег ему помочь.
Еще одной серьезной проблемой для меня и многих жителей Еревана стал транспорт. Первое время после распада СССР из-за дефицита топлива он практически перестал ходить. Представьте, что это такое для города с населением в миллион человек!
Муж ходил на работу пешком за 20 километров.
А его родители ходили примерно такое же расстояние, чтобы принести нам дрова. Я умоляла их этого не делать (я ведь понимала, что пожилым людям это крайне тяжело), но они меня не слушали.
Уезжать из города стали и русские. Каждый, у кого были хоть какие-то связи или близкие в России, старался этим воспользоваться. У нашей семьи таких возможностей не было. Я работала преподавателем русского языка в детском саду, но из-за изменившейся политики изучения русского языка я долго — почти 15 лет — сидела без работы. Муж трудился в больнице, где дослужился до заведующего реанимационным отделением.
Сейчас ситуация чуть изменилась в лучшую сторону: по крайней мере, есть газ и отопление, открылись русские школы. Правда, чтобы устроиться туда, человеку необходимо как-то документально подтвердить свое русское происхождение, армянам туда устроиться почти невозможно.
Работа в стране в принципе есть, но зарплаты крайне низкие, а самое главное — крайне трудно добиться карьерного роста.
Русских, в том числе молокан (южнокавказские русские, которые населяют регион с XVIII века), берут и на госслужбу — в полицию или прокуратуру, но там им также практически невозможно добиться начальствующих постов. Неудивительно, что молодежь — и армянская, и русская — активно стремится уехать из страны.
Что касается лично меня и моей семьи, то моя дочка в итоге в совершенстве овладела армянским языком и даже нашла в Армении относительно неплохую работу. Сын так и не выучил этот язык, зато стал неплохим программистом. Пять лет назад он уехал в Германию, где достиг серьезных успехов в карьере, теперь помогает нам материально. Недавно он оплатил нам троим отпуск в Сочи. Хотя, конечно, при СССР мы ездили туда всей семьей только на зарплату мужа, причем каждый год.
Грузия: Георгий Мамаев, 54 года
Я родился и вырос в Тбилиси, так получилось, что я свободно владею двумя языками: и русским, и грузинским. К тому времени, как начались события 1989–1991 годов, у меня уже была жена, первая красавица города (я не шучу, я боролся за ее руку и сердце с одним из руководителей местной компартии), и двое детей. Моя супруга не меняла грузинскую фамилию на русскую, что, возможно, и помогло нашей семье в дальнейшем. В тот момент я работал архитектором, проектировал ряд зданий и сооружений в городе.
Как выяснилось, у них были вполне веские мотивы так поступать. Уже в декабре 1991 года между командиром нацгвардии Грузии Тенгизом Китовани и президентом Гамсахурдия началась война. Две недели она происходила непосредственно в центре Тбилиси — на проспекте Руставели. В этих событиях применялись БТР и даже танки. Квартира моей жены находилась также на этом проспекте, в доме, который был ближе к парку 9 Октября. Саму супругу и детей я успел перевезти на время во Владикавказ, к своим дальним родственникам. Мы обдумывали, продавать квартиру или нет. И дообдумывались до того, что
война пришла прямо в нашу квартиру, где, слава богу, был только я.
Дому не досталось, нет, но в какой-то момент ко мне постучался кто-то из участников событий. У него был прострелен живот и он кричал так, что не услышать его было невозможно. Я втащил его в квартиру и пытался помочь, но что я мог сделать? Медицинского образования у меня нет. «Скорая» тогда, как ни странно, ездила, но вызвать ее я не мог, так как телефон в квартире не работал. В общем, парень умер у меня на руках после пяти часов мучений. А потом пришли те, кто воевал «за другую команду». Они понимали, что я ни при чем, но на всякий случай не только забрали труп погибшего, но и избили меня. Досталось мне крепко: были сломаны два ребра, кроме того, я не смог найти потом примерно половину зубов.
В то время в Тбилиси можно было прямо на улице купить любое оружие, даже гранатомет. Я приобрел два пистолета, на всякий случай.
Когда я был в Тбилиси, то везде сопровождал жену и брал с собой оружие. Когда меня не было, я запрещал ей выходить из дома без крайней необходимости.
Вопрос был, как водить в школу детей. Но семью моей жены в городе знали, и в целом со многими коренными тбилисцами мы были в неплохих отношениях. В общем, наши друзья провожали и встречали моих сыновей в школу тогда, когда я не мог этого сделать сам.
Отмечу, что бизнес пошел неплохо, лет пять я фактически в одиночку содержал семью. В целом в стране с трудоустройством начались огромные проблемы, и если и можно было где-то устроиться, то только через знакомых. Особенно это касалось государственных органов. Кроме того, гражданская война все перемешала: у многих оборвались дружеские и родственные связи. И с ее началом произошел второй отток русскоязычного населения из государства, так как с грузинской территории вывели штаб Закавказского военного округа, а многие русские были родственниками советских военнослужащих.
Приход к власти Саакашвили мы с женой восприняли двояко. С одной стороны, при нем усилилась антироссийская риторика, в школах и учебных заведениях начали постепенно сворачивать преподавание русского языка. В итоге у современной грузинской молодежи с ним проблемы, зато они все учат английский. С другой стороны, этот политик действительно чуть придушил коррупцию и заставил чиновников лучше работать. Мы с женой даже смогли открыть маленькое кафе. Правда, зарегистрировать его пришлось на мою супругу.
Еще хочу сказать, что
после конфликта в Осетии в 2008 году на улице, как ни странно, негативного отношения к себе я не почувствовал.
Хотя я имею ярко выраженную славянскую внешность: у меня серые глаза и светло-русые волосы. Может, это связано с тем, что я со всеми говорю по-грузински. Может, из-за того, что грузины в основном люди неагрессивные и воспитанные. По крайней мере те, кто вырос в Тбилиси. В общем, никогда никаких проблем из-за этой войны у меня не было. Тем более удивительным было большое количество туристов из России даже после Цхинвали-2008. Мои друзья из РФ также приезжают, причем очень часто.
В целом же ситуация в стране оставляет желать лучшего. Очень дорогие продукты, причем об этом говорят даже российские туристы, проблемы с трудоустройством. Большое количество людей выживает только за счет уличной торговли всякой всячиной.
У меня тем временем родились внук и внучка. Их родители каждое лето приезжают к нам с женой в гости. Я обязательно постараюсь передать внукам уважение ко всем нациям и народам и, конечно, к истории как России, так и Грузии.
Оба народа имеют богатейшую культуру и историю, жаль только, что об этом часто забывают.
Впрочем, два пистолета, которые я купил в начале лихих 1990-х, я не выбросил. На всякий случай (смеется).
