Суд уполномочен возвратить

КС разбирается, при каких условиях суды вправе возвращать дела прокурору для переквалификации статьи на более тяжкую



КС должен разъяснить вопрос о том, при каких обстоятельствах суды могут возвращать уголовное дело...

КС должен разъяснить вопрос о том, при каких обстоятельствах суды могут возвращать уголовное дело прокурору для переквалификации на более тяжкую статью

Вадим Жернов/ИТАР-ТАСС
Конституционный суд должен разъяснить вопрос о том, при каких обстоятельствах суды могут возвращать уголовное дело прокурору для переквалификации на более тяжкую статью. Сейчас основанием для возврата могут являться только процессуальные нарушения, а оценка фактических обстоятельств дела полностью отдана следствию: по своему усмотрению суд переквалифицировать дело не может. Многие потерпевшие недовольны тем, что в результате их обидчики получают слишком мягкое наказание, не всегда адекватное содеянному.

В понедельник Конституционный суд (КС) России приступил к рассмотрению дела о соответствии основному закону страны ст. 237 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) РФ: в ней перечислены условия, при которых суды могут вернуть дело прокурору «для устранения препятствий его рассмотрения». Как говорится в УПК, сделать это можно главным образом при процессуальных нарушениях. Например, если были допущены ошибки при составлении обвинительного заключения, имели место отклонения от норм УПК, или же обвиняемому не разъяснили его права и т. п. Иными словами, если все оформлено правильно, то суд рассматривает дело в рамках той статьи УК, которую выбрало обвинение. Переквалифицировать обвинение на более тяжкое по своему желанию суд не может. Этим он нарушит ст. 252 УПК, где прямо говорится: «Изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту». Возможность вернуть дело на доследование также возникает, если в нем обнаружились неизвестные ранее обстоятельства, или у совершенного преступления наступили дополнительные последствия, требующие переквалификации обвинения (например, нанесение тяжких телесных повреждений может превратиться в убийство).

Однако в российских судах накопилась обширная практика, когда все формальности соблюдены, новых обстоятельств не возникло, но обвинение выдвигается по более мягкой статье, нежели это кажется справедливым потерпевшему или даже самому судье. Вернуть дело прокурору в этом случае не удается.

Именно с такой проблемой столкнулся имеющий вид на жительство в Санкт-Петербурге гражданин Казахстана Баходир Гадаев. В мае 2011 года у Гадаева возник конфликт с неким Ефимом Бытком, в результате которого тот восемь раз выстрелил в Гадаева из травматического пистолета. Несколько выстрелов пришлось в голову, в том числе в правый глаз, в результате чего Гадаев потерял зрение. Обвинение квалифицировало действия Бытка как «умышленное причинение тяжкого вреда здоровью». В суде потерпевший настаивал на том, что дело должно быть возвращено прокурорам и переквалифицировано как покушение на убийство. Однако его ходатайство было отклонено на основании ст. 237 УПК. За защитой своих прав он обратился в КС.

Кроме жалобы Гадаева, в КС поступил запрос от Курганского областного суда, который уже четыре года пытается справиться с запутанным и громким делом о путанице этикеток на медицинских препаратах. На скамье подсудимых оказались пятеро сотрудников фармацевтической компании «Сотекс». Следствие установило, что по их вине была перепутана маркировка на ампулах двух сильнодействующих препаратов – «Милдронат» и «Листенон».

Действие этих препаратов прямо противоположно, а потому, когда больные вкалывали себе «Листенон», маркированный как «Милдронат», это вызывало острую легочную недостаточность. В результате два человека погибли, а около двух десятков попали в реанимацию.

Изначально обвинение подсудимым было предъявлено по ст. 238 УК (выполнение работ или оказание услуг, не отвечающее требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц). Обвиняемым при этом грозило до десяти лет лишения свободы. Однако потом прокуроры передумали и переквалифицировали дело на более мягкие статьи – 109 (причинение смерти по неосторожности) и 118 (причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности). Соответственно, изменилось и максимальное наказание – четыре года лишения свободы. Судьи с этим не согласились и попытались снова вернуть дело на доследование. Однако на их пути встала ст. 237 УПК, ведь все формальности в ходе процесса были соблюдены. Единственным выходом оказалось обращение в КС. Кстати, обвиняемые по делу «Сотекса» свою вину так и не признали, а их защита по-прежнему намерена добиваться в суде оправдательного приговора, по какой бы статье в конце концов ни было выдвинуто обвинение.

Самым интересным на заседании КС оказалось выступление судьи Верховного суда (ВС) России Александра Червоткина.

Оказалось, что 237-я статья УПК уже давно является камнем преткновения для российского правосудия. Главная проблема, связанная с ней, – разнообразие трактовок и правовая неопределенность. В 2012 году ВС обобщил статистику по регионам и выяснил, что единое понимание спорной статьи УПК в стране отсутствует.

«При установлении в судебном разбирательстве обстоятельств, требующих предъявления более тяжкого обвинения, в разных регионах РФ судами принимались различные по своему характеру решения, — подчеркнул Червоткин. — В большинстве субъектов РФ суды возвращали уголовные дела прокурорам. Однако ряд региональных судов полагает, что закон в принципе не предполагает возможности возвращения дела прокурору по основаниям, ухудшающим положение обвиняемого, и суд постановляет приговор в пределах предъявленного обвинения».

По словам судьи ВС, к первой группе регионов относятся Краснодарский край, Ставрополье, Иркутская область, Пермский край, Камчатка. Ко второй – Ивановская, Новгородская, Смоленская и Сахалинская области, республики Бурятия и Татарстан.

Таким образом, ВС поставил вопрос не о признании статьи УПК противоречащей Конституции, а о внесении ясности в многообразие существующих трактовок. Аналогичную позицию занял и полномочный представитель президента в КС Михаил Кротов. В этом нет ничего нового: очень многие решения КС сводятся именно к выявлению подлинного конституционно-правового смысла оспариваемого закона, а не к выводам о его неконституционности.

Присутствовавший на заседании адвокат Баходира Гадаева Валериан Асландзия расценил выступления представителей органов власти как поддержку требований своего доверителя. «Обзор судебной практики Верховного суда меня просто шокировал, — признался он. — Кто как хочет, тот так и рассматривает дела. Вопрос, который мы подняли, важен, и, я думаю, проблема найдет свое решение. Суд не должен быть зависим от следователя. Ведь коррупционная составляющая в работе следователей есть, я не боюсь об этом говорить. Что же получается? Следователь занижает предъявляемое обвинение, а суд не может ничего сделать, потому что иначе он ухудшит положение подсудимого. Это несправедливо, это необъективно и противоправно».

Что по этому поводу думают судьи КС, станет известно в течение месяца. Решение будет вынесено на закрытом заседании.