Пенсионный советник

Чернобыль: хроника катастрофы

30 лет со дня взрыва на Чернобыльской атомной электростанции

Яна Хлюстова, Екатерина Шутова 26.04.2016, 00:01
__is_photorep_included8197505: 1

26 апреля 1986 года, 30 лет назад, на Чернобыльской атомной электростанции прогремели взрывы, разрушившие четвертый энергоблок станции. Отдел науки «Газеты.Ru» в исторической онлайн-трансляции восстанавливает хронологию событий, произошедших той страшной ночью.

14:00

Сегодня, 26 апреля 2016 года, люди по-прежнему продолжают умирать от последствий Чернобыльской катастрофы. Под четвертым энергоблоком до сих пор находится отработанное радиоактивное топливо. По словам специалистов, радиоактивные изотопы некоторых веществ (например, плутония) будут сохраняться в почве еще не одну сотню лет.

На этом отдел науки завершает историческую онлайн-трансляцию — с надеждой на то, что подобных катастроф больше не повторится. Спасибо, что были с нами!

13:55

Сразу после аварии работа АЭС была приостановлена. Однако после сооружения бетонного саркофага над четвертым энергоблоком ее возобновили: первый и второй энергоблоки были введены в строй в октябре 1986 года, третий энергоблок заработал в декабре 1987 года.

25 декабря 1995 года был подписан Меморандум о взаимопонимании между правительством Украины и правительствами стран «большой семёрки» и Комиссией ЕС, согласно которому началась разработка программы полного закрытия станции к 2000 году. Решение об окончательной остановке энергоблока № 1 было принято 30 ноября 1996 года, энергоблока № 2 — 15 марта 1999 года. 15 декабря 2000 года в 13:17 по приказу президента Украины поворотом ключа аварийной защиты (АЗ-5) был навсегда остановлен реактор энергоблока № 3 Чернобыльской атомной электростанции им. В.И. Ленина.

Станция прекратила генерацию электроэнергии.

13:50

Надежды на то, что «скоро все образуется», были напрасными. В результате катастрофы была загрязнена огромная территория площадью около 200 км. кв, из них примерно 70% — на территории Украины, Белоруссии и России. Пострадали также Норвегия, Швеция, Финляндия. В этих странах было зафиксировано повышенное количество цезия-137 в лишайнике и мясе оленей.
Тысячи людей получили серьезнейшие, зачастую смертельные дозы облучения, которые до сих пор сказываются на состоянии тех, кто пережил катастрофу. Согласно данным Всемирной организации здравоохранения на 2005 год, общее количество жертв взрыва может достичь 4 тыс. человек.

В данный момент над четвертым энергоблоком возводится новый саркофаг. Его строительство планируется завершить к 2018 году.

13:44

«Многие из родных и знакомых работали на станции. Хотя паники не было. Друг друга успокаивали, советовали без надобности на улицу из дома не выходить. Из уст в уста передавали новости, которые были озвучены на собраниях городского актива. А на них говорилось о серьезности происшедшего и что исправлять беду доведется не один день, а то и месяц. Хотя были и другие разговоры: мол, это не надолго, все скоро образуется», — пишет жительница Припяти Любовь Куприенко.

13:30

«Эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами, — признается Александр Лощинский. — На опустевших балконах висит белье, которое хозяева хотели высушить, но уже не смогли забрать. В открытых окнах развеваются занавески. Повсюду транспаранты «Мир! Труд! Май!» — город готовился встретить первомайские праздники, когда произошла катастрофа. А на деревьях вокруг — ни единого листочка. Они облетели после того, как их полили специальным раствором, превращающим радиоактивную пыль в пленку. Зато почему-то сохранились яблоки. Представьте: голые ветки, а на них — яблоки, как на детских рисунках. А на нижних ветвях сидят куры. Почему они решили перебраться на деревья, не знаю. Ни до, ни после я ничего подобного не видел. Мороз по коже пробирал».

Улицы Припяти

13:18

«Рано утром 26-го я вышел на автобусную остановку, — вспоминает ликвидатор последствий катастрофы ЧАЭС Анатолий Колядин. — Там я узнал, что на станции произошла большая авария, что несколько пожарных и сотрудников ЧАЭС находятся в больницах. О погибших пока никто не говорил. Нас высадили у проходной, и автобус уехал. Прапорщик нас не пускает. Стали звонить начальнику смены станции. Минуты идут. А мы понимаем, что на станции очень плохая радиационная обстановка: реактор развалился, шатра нет, сепараторы блестят. Из шахт четвертого реактора сочится дымок. Деваться нам некуда.
Наконец, нас пропустили. Мы стали пробираться к рабочим местам. Бежим, а везде валяются куски труб и графита. Это значит, что вскрыта активная зона. С работы успел позвонить жене, предупредил: «Люда, детей из дома не выпускать. Форточки закрыть». Дети до сих пор помнят, как они плакали, просили маму выпустить их поиграть на улицу. Картина была страшная: в песочнице играют дети, а по улицам ездят бронетранспортеры, повсюду стоят солдаты в химзащите и с противогазами».

13:10

Ликвидаторов сначала отвозили к Чернобылю, где и заканчивалась «чистая» зона. Дальше людей везли на специальных грузовиках, изнутри обшитых свинцовыми листами. На АЭС работали вахтовым методом: 10 минут в час, одна смена длилась от 4 до 6 часов. Когда человек «набирал» максимально допустимую дозу облучения (на это уходило около 2-3 недель), его возвращали домой. Некоторые ликвидаторы хотели уехать быстрее — для этого им приходилось работать больше и набирать «норму» радиации за несколько дней.

13:00

Вскоре после катастрофы была создана так называемая Зона отчуждения, разделенная на три территории: зона непосредственно около ЧАЭС, 10-километровая зона и 30-километровая зона. С этой территории были эвакуированы несколько сот тысяч человек. Около полумиллиона человек приняли участие в ликвидации последствий катастрофы.«В основном военкоматы старались собрать шоферов, механизаторов и врачей, — рассказывает ликвидатор Александр Лощинский. — Моего друга, работавшего хирургом, забрали прямо из собственного кабинета, когда он принимал больных. Пришли с повесткой и сказали: «Все, пошли». Даже домой заехать не дали, сразу отвезли на сборочный пункт и оттуда погрузили в поезд. Жене он смог позвонить только из телефона-автомата по дороге. Иначе бы она еще долго не узнала, что с ним случилось. Меня, травматолога, забрали из дома. Считалось, что мне еще повезло — хотя бы смог нормально проститься с женой и детьми перед поездкой».

КПП "Старые Соколы". Въезд на территорию Зоны отчуждения.

12:57

«Во второй половине дня люди стали говорить друг другу, что на улицу лучше не выходить и форточки не открывать – на всякий случай. У нас не было понятия, что такое дозиметр. И что такое радиация в городе, где каждый второй атомщик, осознавали далеко не все», — вспоминает житель Припяти Александр Демидов.

12:55

«Помню, как в Киеве умалчивали до 1 мая, включительно, про произошедшее на АЭС, — вспоминает интернет-пользователь ДИВНЫЙ_ШУМ. — Даже вывели все школы на первомайскую демонстрацию на Крещатик. Мне повезло, я проспал и весь день гулял по двору. Вначале была уйма детворы, затем, как по мановению палочки, все дети куда-то исчезли. Я погулял еще полчасика и пошел домой. В этот момент было сообщение про трагедию…
Помню, как в роддоме, где работали моя мать и тетка, главврач собрал всех 2 мая, раздал всем отпускные и потребовал, чтоб все вывезли своих детей из Украины. А его обвинили в паникерстве и хотели исключить из партии…

Помню, как отец пришел 4-5 мая забирать меня со школы, чтоб отправить к бабушке в Тбилиси, написал заявление, а директор школы кинула мои документы ему в лицо со словами: «Нам дети паникеров в школе не нужны».

12:42

Несмотря на утаивание информации, слухи об аварии все равно распространялись. «26 апреля я пошла в школу, — вспоминает Гелена Константинова, которая на момент катастрофы училась во втором классе. — У моей одноклассницы папа работал на атомной станции как раз в ночную смену. Она слышала, как утром родители разговаривали между собой, и пересказала, как могла, их диалог нам. Потом учительница раздала нам таблетки йода.
А после уроков мы с родителями поехали на речку. Издалека видели станцию, смотрели на нее в бинокль. Я спросила у мамы: «Почему там дым?» Мама ответила, что произошла авария».

12:30

«Мама разбудила меня в школу и выяснилось, что Дина, моя старшая сестра, не уехала на соревнования, — рассказывает интернет-пользователь с ником mamasha_hru. — Хотя должна была еще в шесть утра. На вопрос «почему?» мама как-то невнятно ответила, что их не пустили. Кто не пустил? Как не пустил? В общем, мама с Диной честно притопали к шести на автостанцию и там люди в форме велели им разворачиваться и быстро идти домой. Почему? Потому что. Быстро идите домой. Это шесть утра. Напомню, рвануло в половине второго ночи. Спросить и посоветоваться маме было не с кем: телефона не было, отец уехал в командировку, а стучать к соседям было рановато. В результате утром мама отправила нас с Диной в школу. В школе тоже творились невиданные до сих пор вещи. Перед каждой дверью лежала мокрая тряпка. Возле каждого умывальника имелся кусок мыла, чего раньше никогда в жизни не было. По школе носились технички, протирая тряпками все что можно. Ну и, конечно, слухи. Правда, в исполнении второклашек слухи о взрыве на станции выглядели совсем уж нереально, а учителя ничего не говорили. Так что я не переживала особо. А уже в начале второго урока в класс зашли две тетечки и быстро раздали нам по две маленькие таблеточки».

12:23

«Я работала воспитателем в припятском общежитии, — вспоминает чернобыльчанка Надежда Удовенко, помогавшая эвакуировать жителей Припяти. — В субботу у нас там справляли свадьбы, а утром со станции вернулся муж нашей заведующей и рассказал об аварии. Натянули мы на головы наволочки и принялись помогать людям грузиться в прибывшие автобусы. С одной из последних машин эвакуировалась и я. Позже пробралась в Чернобыль, чтобы взять из квартиры золотую цепочку и деньги. В городе творилось что-то невообразимое: какие-то люди из окон выбрасывали вещи, все было усыпано битым стеклом, обломками мебели, бумагами. К моим ногам подлетела пожелтевшая открытка — как сейчас помню, что в ней написано: «Родные мои! Наконец мы дождались — День победы настал. Скоро вернусь домой. Как там наша доченька? Она уже совсем большая. Май, 1945 год». Через разбитое стекло положила открытку на подоконник квартиры первого этажа.
Многие из нас тогда были как не в себе — ведь мы в одночасье лишились всего, кто-то потерял близких. Потому и вели себя не всегда адекватно. Помню, вошла в свою квартиру и запихнула в сумку первое, что попалось на глаза — цветные мелки. Почему-то показалось, что без них мне никак не обойтись».

12:15

«Прибегает моя подруга Таня Кибенок… С ней отец, он на машине, — пишет Светлана Алексиевич в книге «Чернобыльская молитва», написанной на основе бесед со свидетелями чернобыльской катастрофы. — Мы садимся и едем в ближайшую деревню за молоком, километра три за город… Покупаем много трехлитровых банок с молоком… Шесть — чтобы хватило на всех… Но от молока всех страшно рвало… Все время теряли сознание, им ставили капельницы. Врачи почему-то твердили, что они отравились газами, никто не говорил о радиации. А город заполнился военной техникой, перекрыли все дороги. Везде солдаты. Перестали ходить электрички, поезда. Мыли улицы каким-то белым порошком… Никто не говорил о радиации… Одни военные ходили в респираторах… Горожане несли хлеб изх магазинов, открытые кулечки с конфетами. Пирожные лежали на лотках... Обычная жизнь. Только… Мыли улицы каким-то порошком…»

12:05

Об эвакуации в Припяти сообщили по радио в 12 часов утра 27 апреля. Людям были предоставлены автобусы, их сопровождала милиция и военные. «С ужасом смотрел на наше бегство шофер автобуса, который только въезжал в город. Поезд должен был прибыть в семнадцать часов. Матерям с детьми предложили занять зал в помещении маленького вокзала. Все «беженцы» дышали «свежим» воздухом, который приносило с атомной, в двух километрах от нас был эпицентр украинской Хиросимы. «На счастье» еще и дождь пошел, и мы спокойно мокли на улице!», — вспоминает Валентина Барабанова.

Покинутая школа

12:00

Очевидцы событий вспоминают, что после того, как по радио объявили об эвакуации — а случилось это 27 апреля в 12 часов утра, — на почте собралось множество людей, которые отправляли близким телеграммы. Прямо писать о том, что случилось, было нельзя, так как все тексты проверялись сотрудниками КГБ. Впрочем, всей опасности ситуации люди пока не осознавали.

11.50

Эвакуация из Припяти началась только на следующий день, вспоминает Валентина Барабанова. О радиации при этом по-прежнему никто не говорил. Многие были уверены, что вернутся в город через несколько дней.

Такие пломбы "Не входить" клеились на двери домов эвакуированных деревень. Наровлянский район, д. Дернавичи. Июнь 1986 г.

11:40

«Сначала был информационный вакуум и никто ничего не знал. Потом появились слухи – что-то случилось на станции… Позже нас отпустили по домам, где меня ждала самая неприятная весть – отец в больнице, — вспоминает Сергей Нехаев, в 1986 году — ученик 10 класса. — Он работал старшим инженером-механиком на первой очереди и в ту ночь был в смене, оказавшись в числе первых пострадавших от катастрофы. Мы еще не знали, что именно произошло, но из окон нашей квартиры была видна АЭС. Обычно отсвечивавший голубоватым энергоблок был черным. В тот день мы гуляли по городу, я даже отнес отцу в больницу передачу, но в городе чувствовалась напряженность. Когда стемнело и я из окна посмотрел на ЧАЭС, то увидел внутри красное зарево – там горел графит. Это были самые страшные и тревожные день и ночь».

11:30

По воспоминаниям Валентины Барабановой, днем детей отпустили домой. Когда одна из учительниц велела детям завязать марлевыми повязками носы и рты, чтобы защититься от радиоактивной пыли, люди в штатском приказали их снять.

11:25

«В город начали въезжать БТРы. Это было жуткое зрелище: эти молодые ребята шли на смерть, она сидели там даже без «лепесточков» (респираторов), не защищены вообще были! Войска всё прибывали, всё больше становилось милиции, вертолеты летали. Телевидение нам отключили, поэтому о самой аварии, что именно произошло и каковы масштабы, мы ничего не знали», — вспоминает жительница Припяти Лидия Романченко.

11:15

Днем в школе провели собрание для учителей. Представители власти сообщили, что АЭС изолирована, утечки радиации нет, однако попросили не выпускать детей на улицу.

11:00

Директор Чернобыльской АЭС Виктор Брюханов доложил о взрыве второму секретарю Киевского обкома, заявив, что радиационная обстановка в пределах нормы и опасности не представляет.

10:45

Первая оперативная межведомственная группа специалистов прибывает в Киев.

10:33

«В наушниках треск, стрелку бортового дозиметра зашкаливает. Лечу над городом. Нигде ни души. Только вздымается белье, развешанное на балконах и во дворах, и мигают светофоры. Все цветет, благоухает, и от этого еще тревожнее: апокалипсис на фоне невероятной красоты, — вспоминает Николай Волкозуб, полковник запаса ВВС Украины, летчик-снайпер. — Начали сбрасывать с вертолета в реактор мешки с песком и борной кислотой, потом, когда к месту аварии стали прибывать другие экипажи, инструктировал их, как действовать: в Чернобыле многое происходило впервые, так что любой опыт был чрезвычайно ценен. А еще делал температурные замеры, для чего приходилось зависать над реактором в высоте 50, 40 и даже 20 метров, — в общей сложности находился над ним 19 минут и 40 секунд».

10:20

«Апрельское солнце жгло немилосердно. Опьяняющие запахи тополиного пуха и яблоневого цвета разносило по городу. Девочки-подростки в купальниках загорали в песчаных карьерах. Маленькие мальчики ныряли с пирса в реку Припять. Моя подруга Анна вместе с тремя сыновьями стояла на крыше своей девятиэтажки и рассматривала в телескоп верхушку атомной станции. Гигантские бетонные глыбы свисали с арматуры, которая создавала стену 4-го блока. Снизу закричал сосед: «Спускайтесь немедленно! Вы видите мерцание – это означает, что реактор открыт. Вы облучены». Три сына Анны получили радиацию открытым излучением», – пишет Валентина Барабанова.

10:10

Определенные меры безопасности все-таки были приняты. Город начали мыть поливальной машиной. С улицы убрали некоторые торговые точки. Детям в школе выдали йодистые препараты, а днем их получало уже и население.

Дозиметристы проверяют уровень радиации машин, выезжающих из Чернобыля.

10:00

В горкоме партии состоялось специальное совещание, на котором присутствовали представители разных организаций. Людей убедили, что ничего опасного не произошло и жизнь в городе Припять должна идти своим чередом. Дети уже ушли в школу. На улицах бойко шла торговля, а в местном ресторане даже играли свадьбу. Директор Чернобыльской АЭС Виктор Брюханов на этом совещании присутствовал и атмосферы благодушия не нарушал.

09:50

Эксперты-криминалисты осмотрели с вертолета АЭС и сделали первые цветные фотоснимки. Затем с участием заместителя прокурора области был составлен первый официальный документ — протокол осмотра места происшествия.

09:45

Из-за того что в разрушенный реактор по приказанию Брюханова и Фомина продолжали лить воду вплоть до 9 утра, весь день 26 апреля пожарным пришлось ее откачивать в пруд-охладитель. Радиоактивность этой воды не отличалась от радиоактивности воды в главном контуре охлаждения реактора во время его работы.

09:35

Имевшиеся в наличии приборы имели предел измерений всего 1000 микрорентген в секунду (то есть 3,6 рентген в час) и зашкаливали в массовом порядке, в связи с чем возникли подозрения в их исправности.

09:23

Михаил Лютов, куратор отдела по ядерной безопасности, долго сомневался, что разбросанное повсюду черное вещество — графит из блоков. Виктор Смагин вспоминает: «Да вижу... Но графит ли это?..» — продолжал сомневаться Лютов. Эта слепота в людях меня всегда доводила до бешенства. Видеть только то, что выгодно тебе. Да это ж погибель! — «А что же это?!» — уже начал орать я на начальника. — «Сколько же его тут?»— очухался наконец Лютов».

09:15

От завалов, оставшихся после взрывов, людей обстреливало гамма-лучами с интенсивностью около 15 тыс. рентген в час. Людям жгло веки и горло, кожу лица стягивало, перехватывало дыхание.

09:05

— Анна Ивановна, папа сказал, что на станции случилась авария…
— Дети, аварии бывают достаточно часто. Если бы случилось что-то серьезное, нас бы предупредила городская власть. У нас тема: «Коммунистическое движение в советской литературе». Леночка, выходи к доске…

Так начался первый урок 26 апреля в припятской школе, об этом вспоминает в свой книге «По ту сторону Чернобыля» Валентина Барабанова, учительница французского языка.

Припять, городской парк. Аттракцион "Автодром".

09:00

Вода, которая продолжала подаваться на четвертый блок АЭС, наконец-то кончилась.

08:53

Заместитель главного инженера по эксплуатации первой очереди Чернобыльской АЭС Анатолий Ситников получил от Виктора Брюханова смертельно опасное задание: залезть на крышу блока «В» и заглянуть вниз. Ситников исполнил приказ, в результате чего увидел полностью разрушенный реактор, искореженную арматуру, остатки бетонных стен. За пару минут Ситников принял на себя огромную дозу радиации. Позже он был отправлен в московскую больницу, но пересаженный костный мозг не прижился, и инженер погиб.
Сообщение Ситникова о том, что от реактора ничего не осталось, вызвало лишь дополнительное раздражение Виктора Брюханова и к сведению не принялось. В реактор продолжали лить воду.

08:45

В дальнейших воспоминаниях Виктор Смагин описывает, что, идя по коридору, всем телом ощущал сильную радиацию. В груди появилось «самопроизвольное паническое чувство», но Смагин старался держать себя в руках.

Знак радиации около речного порта

08:35

«Сколько работать, мужики?» — спросил я, прервав их перепалку. «Фон — тысяча микрорентген в секунду, то есть 3,6 рентгена в час. Работать пять часов из расчета набора двадцать пять бэр!» — «Брехня все это», — резюмировал Самойленко. Красножон снова взбеленился. — «Что ж, у вас других радиометров нет?» — спросил я. — «Есть в каптерке, но ее завалило взрывом, — сказал Красножон. — Начальство не предвидело такой аварии...»

«А вы что — не начальники?» — подумал я и пошел дальше», — пишет Смагин.

08:30

— Я прислушался и понял, что матерятся из-за того, что не могут определить радиационную обстановку. Самойленко давит на то, что радиация огромная, а Красножон — что можно работать пять часов из расчета 25 бэр (биологический эквивалент рентгена — устаревшая внесистемная единица измерения излучения. — «Газета.Ru»).

08:25

«Я быстро переоделся, не зная еще, что с блока вернусь уже в медсанчасть с сильным ядерным загаром и с дозой в 280 рад. Но сейчас я торопился, надел костюм х/б, бахилы, чепец, «лепесток-200» и побежал по длинному коридору деаэраторной этажерки (общая для всех четырех блоков) в сторону БЩУ-4. В помещении вычислительной машины «Скала» — провал, с потолка на шкафы с аппаратурой льется вода. Тогда еще не знал, что вода сильно радиоактивная. В помещении никого. Юру Бадаева, видать, уже увезли. Пошел дальше. В помещении щита дозиметрии уже хозяйничал замначальника службы РБ Красножон. Горбаченки не было. Стало быть, тоже увезли или где-нибудь ходит по блоку. Был в помещении и начальник ночной смены дозиметристов Самойленко. Красножон и Самойленко крыли друг друга матом», — вспоминает Виктор Смагин.

08:15

«Сначала зашел в пустой кабинет Брюханова. Увидел полную беспечность. Окна распахнуты. Людей нашел уже в кабинете Фомина (Николай Фомин — главный инженер АЭС. — «Газета.Ru»). На вопрос «Что произошло?» мне опять ответили: «Разрыв паропровода». Но, посмотрев на Фомина, я понял, что все серьезнее. Сейчас понимаю, что это была трусость, сопряженная с преступлением. Ведь они какую-то реальную картину уже имели, но нам честно об опасности не сказали. Может быть, тогда некоторые наши сотрудники и не попали бы в больницу», — пишет Бердов.

08:05

В припятскую больницу прибывает новая смена врачей. Тем не менее самые тяжелые пострадавшие были отправлены в столичные больницы только к вечеру.

08:00

«Скажу сразу, что Припятский горотдел внутренних дел предпринял все возможное, чтобы исключить радиационное поражение людей, — вспоминает генерал-майор Бердов. — Весь город был быстро оцеплен. Но мы еще полностью не сориентировались в обстановке, так как милиция своей дозиметрической службы не имела. А с Чернобыльской станции сообщали, что произошел пароводяной выброс. Эта формулировка считалась официальной точкой зрения руководства атомной станции. Я туда подъехал часов в восемь утра».

Припять. Здание Горисполкома.

07:45

В «стекляшке» (конференц-зале) Виктор Смагин нашел комбинезоны, бахилы, «лепестки». Смагин понял, что раз переодеваться его попросили прямо в конференц-зале, значит, на АБК-2 была радиация. Сквозь стекло Смагин увидел замминистра внутренних дел Украины Бердова, который шел в кабинет Виктора Брюханова.

07:30

В больницу начинают привозить обработанных и переодетых пострадавших.

07:23

«Побежал на улицу к стоянке автобуса. Но автобус не подходил. Вскоре подали «рафик», сказали, что отвезут не ко второй проходной, как обычно, а к первому блоку. Там все уже было оцеплено милицией. Прапорщики не пропускали. Тогда я показал свой круглосуточный пропуск руководящего оперативного персонала, и меня неохотно, но пропустили. Около АБК-1 встретил заместителей Брюханова Гундара и Царенко, которые направлялись в бункер. Они сказали мне: «Иди, Витя, на БЩУ-4, смени Бабичева. Он менял Акимова в шесть утра, наверное, уже схватил... Не забудь переодеться в «стекляшке», — пишет Виктор Смагин.

07:10

«В момент аварии я был в Припяти проездом, — вспоминает Владимир Бронников, в 1976–1985 годах — заместитель главного инженера Чернобыльской АЭС. — Первый дом на выезде из города. Со мной была семья, дети — они еще не успели переехать к новому месту моей работы. Взрыва я не видел. Ночью понял, что произошло какое-то событие — слишком много машин ездило мимо дома, утром увидел, что моют дороги. Масштабы случившегося понял только в ночь на 27 апреля, когда часть персонала приехала вечером домой со станции и рассказала, что произошло. Я не верил, думал — врут. А с утра 27 апреля я приступил к исполнению обязанностей главного инженера станции. Моей задачей было локализировать аварию. Чтобы понять масштабы случившегося, моей группе потребовалось около пяти дней».

07:00

«Я должен был менять Александра Акимова в восемь утра 26 апреля 1986 года. Спал ночью крепко, взрывов не слышал. Проснулся в семь утра и вышел на балкон покурить, — вспоминает Виктор Смагин, начальник смены блока №4. — С четырнадцатого этажа у меня хорошо видна атомная станция. Посмотрел в ту сторону и сразу понял, что центральный зал моего родного четвертого блока разрушен. Над блоком огонь и дым. Понял, что дело дрянь.

Бросился к телефону, чтобы позвонить на БЩУ, но связь уже была отрублена. Чтобы не утекала информация. Собрался уходить. Приказал жене плотно закрыть окна и двери. Детей из дому не выпускать. Самой тоже не выходить. Сидеть дома до моего возвращения…»

Фото разрушенного реактора, сделанное 3 мая 1986 года

06:55

Персонал припятской больницы выбивался из сил. Несмотря на то что к утру к приему пострадавших подключились все врачи, включая хирургов и травматологов, сил не хватало. «Я позвонила начмеду: «Почему больных на станции не обрабатывают? Почему их везут сюда «грязными»? Ведь там, на ЧАЭС есть санпропускник?» — пишет Татьяна Марчулайте. После этого наступила получасовая передышка.

06:48

На АЭС прибывает специальная группа Штаба гражданской обороны для проверки дозиметрической обстановки. Сам начальник штаба уехал в другой конец области проводить «ответственные учения».

06:35

Полная ликвидация пожара.

06:20

Из пояснительной записки пожарного третьего караула В. Прищепы: «По прибытии на АЭС в Чернобыле второе отделение поставило автонасосы на гидрант и подсоединили рукава к сухотрубам. Наш автомобиль подъехал со стороны машинного зала. Мы проложили магистральную линию, которая вела на крышу. Видели – там главный очаг. Но требовалось установить всю обстановку. В разведку пошли лейтенанты Правик и Кибенок… Кипящий битум кровли жег сапоги, летел брызгами на одежду, въедался в кожу. Лейтенант Кибенок был там, где труднее, где кому-то становилось невмоготу. Подстраховывая бойцов, крепил лестницы, перехватывал то один, то другой ствол. Потом, спустившись на землю, он потерял сознание. Через некоторое время, придя в себя, первое, что он спросил: «Как там?» Ему ответили: «Затушили».

06:10

«Остался в памяти обожженный Шашенок. Он ведь был мужем нашей медсестры. Лицо такое бледно-каменное. Но когда к нему возвращалось сознание, он говорил: «Отойдите от меня. Я из реакторного, отойдите». Удивительно, он в таком состоянии еще заботился о других. Умер Володя утром в реанимации. Но больше мы никого не потеряли. Все лежали на капельницах, делалось все, что было можно», — вспоминает одна из сотрудниц больницы в Припяти.

Припять, 2005 год

06:00

В больнице умирает Владимир Шашенок, наладчик, о котором писал Анатолий Дятлов. К этому времени были госпитализированы 108 человек.

05:50

«Утром 26 звонит директор леспромхоза, — вспоминал лесник Иван Николаевич. — Называет себя и молчит… Спустя некоторое время говорит: «Слушай, Иван Николаевич… Произошла беда…» И снова молчит… Молчу и я. А про себя думаю: «Неужели война?!» Спустя минуту директор наконец выдавливает из себя: «Произошла авария на Чернобыльской АЭС». Ну, думаю, ничего особенного… Однако тревога директора передалась и мне. Спустя еще некоторое время директор более решительно говорит: «Срочно выводи всю технику из этого района. Только не говори причину».

05:30

«Впечатляющий вид представился нам из разбитого окна деаэраторной этажерки на 14-й отметке в районе восьмой турбины: по всей прилегающей территории были хаотически разбросаны детали реактора и элементы графитовой кладки, его внутренних частей, — рассказывает член аварийной комиссии Минэнерго доктор технических наук Евгений Игнатенко. — Во время осмотра двора АЭС не более 1 минуты показания моего дозиметра достигало 10 рентген. Здесь впервые я почувствовал воздействие больших полей гамма-излучения. Оно выражается в каком-то давлении на глаза и в ощущении легкого свиста в голове, наподобие сквозняка. Эти ощущения, показатели дозиметра и увиденное во дворе окончательно убедили меня в реальности случившегося... В ряде мест уровень радиации превышал тысячу (!) рентген».

05:15

«Среди пострадавших в ту ночь аварии было и немало медиков. Ведь именно они, прибывшие на станцию со всей области, вывозили пожарных, физиков всех, кто был на станции. И их «скорые помощи» подъезжали прямо к четвертому блоку… Через несколько дней мы увидели эти машины. Ими нельзя было пользоваться, так как были сильно заражены…», — вспоминает научный журналист Владимир Губарев, приехавший на место аварии спустя несколько часов после серии взрывов. Под впечатлением от увиденного он написал пьесу «Саркофаг», которая была поставлена в 56 театрах мира и имела огромный успех, особенно в Японии. В Великобритании пьеса была отмечена театральной премией имени Лоуренса Оливье.

05:00

В Припять прибывает заместитель министра внутренних дел УССР генерал-майор милиции Г. В. Бердов. Он и взял в свои руки руководство по охране общественного порядка и организации службы Госавтоинспекции. Из области были вызваны дополнительные силы.

04:50

Пожарным удалось локализовать огонь.

04:37

Лишь между 4 и 5 часами утра руководители АЭС постепенно собирали свои силы и обзванивали должностных лиц. На место аварии начинают прибывать ответственные руководители.

04:30

В квартире заместителя главного инженера станции по науке и куратора отдела ядерной безопасности Михаила Лютова раздался телефонный звонок. Звонок, однако, прервался, и о том, что произошло на станции, Лютов узнавал уже сам.

04:25

Установлено, что уровни радиации в зоне, прилегающей к разрушенному реактору, значительно превышают допустимые. Пожарных начали размещать в пяти км от эпицентра и вводить в опасную зону по сменам.

04:15

В район аварии прибыла оперативная группа Управления пожарной охраны МВД УССР под руководством полковника внутренней службы В. М. Гурина. Он взял на себя руководство дальнейшими действиями.

04:00

На место аварии прибыли 15 отделений пожарной охраны со своей спецтехникой из различных районов Киевской области. Все были задействованы на тушении пожара и охлаждении обрушившихся после аварии конструкций в реакторном отделении.

03:47

Создавались контрольно-пропускные пункты, перекрывались ведущие на Чернобыльскую АЭС дороги, формировались дополнительные наряды патрульно-поисковой службы.

03:37

Старший фельдшер Татьяна Марчулайте вспоминала: «Я удивлялась, что многие поступившие — в военном. Это были пожарные. Лицо одного было багровым, другого, наоборот, белым, как стена, у многих были обожжены лица, руки; некоторых бил озноб. Зрелище было очень тяжелым. Но приходилось работать. Я попросила, чтобы прибывающие складывали свои документы и ценные вещи на подоконник. Переписывать все это, как положено, было некому… Из терапевтического отделения поступила просьба, чтобы никто ничего с собой не брал, даже часы — все, оказывается, уже подверглось радиоактивному заражению, как у нас говорят — «фонило»».

03:22

К месту аварии прибыла оперативная группа Управления пожарной охраны УВД Киевского облисполкома, возглавляемая майором внутренней службы В. П. Мельником. Он принял на себя руководство по борьбе с огнем, вызвал на место аварии другие пожарные подразделения.

03:05

Первая смена тех, кто начинал ликвидацию пожара, получила высокие дозы облучения. Людей начинали отправлять в больницу, прибывали новые силы.

02:50

Опасность радиоактивного излучения осознавали далеко не все. Так, работник Харьковского турбинного завода А.Ф. Кабанов отказывался уходить с блока, так как в машинном зале была лаборатория по измерению вибрации, которая одновременно измеряла вибрацию всех подшипников, и компьютер выдавал хорошие наглядные распечатки. Кабанову было жаль ее терять.

02:40

Старший фельдшер припятской больницы Татьяна Марчулайте встречает в приемном покое первых пострадавших.

02:35

«Петро Паламарчук, здоровенный мужчина, внес и усадил в кресло инженера наладочного предприятия Володю Шашенка, — пишет Анатолий Дятлов. — Он наблюдал в помещении на двадцать четвертой отметке за нештатными приборами, и его обварило водой и паром. Сейчас Володя сидел в кресле и лишь незначительно перемещал глаза, ни крика, ни стона. Видимо, боль превысила все мыслимые границы и отключила сознание. Перед этим я видел в коридоре носилки, подсказал, где их взять, и нести его в медпункт. П. Паламарчук и Н. Горбаченко унесли».

02:30

Ликвидирован пожар на крыше реакторного отделения, а также потушен огонь в помещении главных циркуляционных насосов четвертого энергоблока.

02:22

Директор АЭС Виктор Брюханов не мог предпринять никаких конкретных действий — его состояние было похоже на шоковое. Работу по сбору у дозиметристов сведений об уровнях радиации и составлению соответствующей справки взял на себя секретарь парткома АЭС Сергей Парашин, который прибыл в убежище примерно в 2 часа 15 минут.

02:15

Те, кто наблюдал взрыв на Чернобыльской АЭС издалека, действительно не заподозрили ничего серьзного. Воспоминания о ночи 26 апреля 1986 года тех, кто находился непосредственно на станции, совсем иные: «Раздался удар. Я подумал, что полетели лопатки турбины. Потом — опять удар. Посмотрел на перекрытие. Мне показалось, что оно должно упасть. Мы пошли осматривать 4-й блок, увидели разрушения и свечение в районе реактора. Тут я заметил, что мои ноги скользят по какой-то суспензии. Подумал: а не графит ли это? Еще подумал, что это самая страшная авария, возможность которой никто не описывал».

02:10

Пожарные сбили огонь на кровле машинного зала.

02:05

«Вечером 25 апреля сын попросил меня рассказать ему перед сном сказку. Я начал рассказывать и не заметил, как уснул вместе с ребенком. А жили мы в Припяти на 9-м этаже, причем из окна кухни была хорошо видна станция. Жена еще не спала и ощутила какой-то толчок дома, вроде легкого землетрясения. Подошла к окну на кухне и увидела над 4-м блоком сначала черное облако, потом голубое свечение, потом белое облако, которое поднялось и закрыло луну.

Жена разбудила меня. Перед окном у нас проходил путепровод. И по нему одна за другой – с включенной сигнализацией – мчались пожарные машины и машины скорой помощи. Но я не мог подумать, что произошло что-то серьезное. Успокоил жену и лег спать», — вспоминает очевидец событий.

02:00

На станцию прибывает директор АЭС Виктор Брюханов.

01:55

«Несмотря на ночь и плохое освещение, видно достаточно. Кровли и двух стен цеха как не бывало. В помещениях через проемы отсутствующих стен видны местами потоки воды, вспышки коротких замыканий на электрооборудовании, несколько очагов огня. Помещение газобаллонной разрушено, баллоны стоят наперекосяк. Ни о каком доступе к задвижкам речи быть не может, прав В. Перевозченко. На кровле третьего блока и химцеха несколько очагов, пока еще небольших. Видимо, возгорание происходило от крупных фрагментов топлива, выброшенных взрывом из активной зоны», — вспоминает Анатолий Дятлов.

01:45

Пожарные боролись с огнем в брезентовых робах и касках. О радиационной угрозе они не знали — информация о том, что это не обычный пожар, стала распространяться лишь через несколько часов. К утру пожарные начали терять сознание, 136 сотрудников и спасателей, оказавшихся в тот день на станции, получили огромную дозу облучения, каждый четвертый умер в первые месяцы после аварии.

01:42

В припятскую больницу поступает звонок из диспетчерской скорой помощи. Сообщили, что на АЭС пожар, есть обожженные.

01:35

«Быстро прошел еще несколько метров по коридору на десятой отметке, выглянул из окна и увидел — точнее, не увидел, ее не было — стену здания. По всей высоте от семидесятой до двенадцатой отметки стена обрушилась. Что еще — в темноте не видно. Дальше по коридору, вниз по лестнице и из здания наружу. Медленно иду вокруг здания реакторов четвертого, затем третьего блоков. Смотрю вверх. Есть на что посмотреть, но, как говорится, глаза бы мои не глядели... на такое зрелище», — говорится в книге «Чернобыль. Как это было».

01:30

К месту взрыва выехала первая пожарная команда.

01:25

«Часть кровли зала обрушилась. Сколько? Не знаю, метров триста — четыреста квадратных. Плиты обрушились и повредили масляные и питательные трубопроводы. Завалы. С двенадцатой отметки взглянул вниз в проем, там на пятой отметке находились питательные насосы. Из поврежденных труб в разные стороны бьют струи горячей воды, попадают на электрооборудование. Кругом пар. И раздаются резкие, как выстрел, щелчки коротких замыканий в электрических цепях. В районе седьмого ТГ загорелось масло, вытекшее из поврежденных труб, туда бежали операторы с огнетушителями и разматывали пожарные шланги. На кровле через образовавшиеся проемы видны сполохи пожара», — вспоминает Анатолий Дятлов, сразу после взрыва вышедший в машинный зал.

01:23

Еще через четыре секунды — взрыв, сотрясший все здание. Через две секунды — второй взрыв. Крышка реактора подлетела вверх, повернулась на 90 градусов и упала. Разрушились стены и перекрытие реакторного зала. Из реактора вылетели четверть находящегося там графита, обломки раскаленных ТВЭЛов. Эти обломки упали на крышу машинного зала и другие места, образовав около 30 очагов пожара.

Фотография четвертого блока ЧАЭС, разрушенного взрывом.

01:23

«В 01 ч 23 мин 40 с зарегистрировано нажатие кнопки A3 (аварийной защиты. — «Газета.Ru») реактора для глушения реактора по окончании работы. Эта кнопка используется как в аварийных ситуациях, так и в нормальных. Стержни СУЗ в количестве 187 штук пошли в активную зону и по всем канонам должны были прервать цепную реакцию», — вспоминает Анатолий Дятлов.

Через три секунды после нажатия кнопки глушения реактора на пульт управления начинают поступать аварийные сигналы о росте мощности, росте давления на первом контуре. Мощность реактора резко скакнула вверх.

01:23

«В 01 час 23 минуты 04 секунды системой контроля зарегистрировано закрытие стопорных клапанов, подающих пар на турбину. Начался эксперимент по выбегу ТГ, — пишет Анатолий Дятлов. — До 01 часа 23 минут 40 секунд не отмечается изменений параметров на блоке. Выбег проходит спокойно. На БЩУ (блочный щит управления. — «Газета.Ru») тихо, никаких разговоров».

01:19

Персонал станции блокирует сигналы аварийной защиты реактора из-за критически низкого уровня воды и давления пара в барабанах-сепараторах. В докладе Международной консультативной группы по ядерной безопасности говорится, что на самом деле это могло произойти еще в 00 часов 36 минут.

01:07

Подключается восьмой насос.

01:03

К шести работающим насосам подключается седьмой для увеличения балластной нагрузки.

01:00

Тепловая мощность реактора достигла 200 МВт. Напомним, что для проведения эксперимента реактор должен был работать на мощности 700–1000 МВт.

00:55

Несмотря на это, оперативный запас реактивности (реактивность — параметр, используемый для определения состояния реактора) продолжал снижаться, из-за чего стержни ручного регулирования постепенно извлекались.

00:45

Сотрудники АЭС постепенно поднимали тепловую мощность реактора, в результате чего ее удалось стабилизировать на отметках 160–200 МВт.

00:35

«Вернулся на щит управления в 00 часов 35 минут, — пишет в своей книге «Чернобыль. Как это было» Анатолий Дятлов, бывший заместитель главного инженера по эксплуатации Чернобыльской АЭС. — Время установил после по диаграмме записи мощности реактора. От двери увидел склонившихся над пультом управления реактором, кроме оператора Л. Топтунова, начальника смены блока А. Акимова и стажеров В. Проскурякова и А. Кудрявцева. Не помню, может и еще кого. Подошел, посмотрел на приборы. Мощность реактора — 50...70 МВт. Акимов сказал, что при переходе с ЛАР на регулятор с боковыми ионизационными камерами (АР) произошел провал мощности до 30 МВт. Сейчас поднимают мощность. Меня это нисколько не взволновало и не насторожило. Отнюдь не из ряда вон выходящее явление. Разрешил подъем дальше и отошел от пульта».

00:28

В это время 26 апреля происходит переход с системы локального автоматического регулирования на систему общего регулирования. Оператор не смог удержать мощность реактора даже на уровне 500 МВт, и она упала до 30 МВт.

00:25

Примерно за сутки до аварии мощность реактора начали снижать, и к 13 часам 25 апреля она была снижена примерно до 1600 МВт (50% от полной мощности). В 14.00 была заблокирована система аварийного охлаждения реактора — это значит, что в течение последующих часов реактор эксплуатировался с отключенной системой охлаждения. В 23 часа 10 минут началось снижение мощности реактора до запланированных 700 МВт, однако затем произошел скачок, и мощность упала до 500 МВт.

00:20

На 25 апреля 1986 года была запланирована остановка 4-го энергоблока для проведения планового ремонта. Во время таких остановок обычно проводятся испытания оборудования, для чего мощность реактора должна была быть снижена до 700–1000 МВт, что составляет 22–31% от полной мощности реактора.

00:15

В 1980, 1981 и 1983 годах были запущены второй, третий и четвертый энергоблоки. Стоит отметить, что первая авария на Чернобыльской АЭС произошла в 1982 году. 9 сентября после планового ремонта произошло разрушение тепловыделяющей сборки и разрыв технологического канала №62-64 на реакторе первого энергоблока. В результате в реакторное пространство было выброшено значительное количество радиоактивных веществ. Среди специалистов единого мнения о причинах той аварии до сих пор нет.

Панорамный снимок Чернобыльской АЭС (июнь 2013 года)

00:10

В мае 1975 года была создана комиссия по проведению пуска первого энергоблока. К концу 1975 года из-за существенного отставания по срокам проведения работ на станции была организована круглосуточная работа. Акт о приемке первого энергоблока в эксплуатацию был подписан 14 декабря 1977 года, а 24 мая 1978 года блок был выведен на мощность 1000 МВт.

00:05

Чернобыльская атомная электростанция имени В.И. Ленина расположена на севере Украины, в 11 км от границы с Белоруссией на берегу реки Припять. Площадка для размещения АЭС была выбрана в 1965–1966 годах, а первая очередь станции — первый и второй энергоблоки — строились в 1970–1977 годах.

00:00

Доброй ночи, дорогие читатели! Ровно 30 лет назад, 26 апреля 1986 года, произошло ужасное событие — авария на Чернобыльской атомной электростанции. Отдел науки «Газеты.Ru» восстанавливает хронологию той трагической ночи в исторической онлайн-трансляции.