Газета.Ru в Telegram
Новые комментарии +

«Мы всё равно будем единой территорией»

Интервью Таймураза Мамсурова

,
Осетия, разделенная на Северную в составе России и Южную, признанную Москвой независимой, станет единой, признается в интервью «Газете.Ru» и «Кавказскому узлу» президент Северной Осетии Таймураз Мамсуров. Глава республики также объясняет, почему с новым полпредом Александром Хлопониным лучше работать, чем с Владимиром Устиновым.

«Партия не отвернулась от меня»

Роман Баданин: — Из всех глав северокавказских республик, которые при Дмитрии Медведеве прошли процедуру назначения, вы оказались единственным сохранившим свой пост руководителем. Ситуация в Северной Осетии, по вашему мнению, отличается от соседних регионов в лучшую сторону или же у вас особенно хорошие отношения с Москвой, с «Единой Россией»?

— Не знаю, чем отличается наша республика от других, потому что у меня заранее очень доброжелательный взгляд на всех наших соседей. Вряд ли мы чем-то отличаемся, не зря нас в один округ объединили.

Что касается взаимоотношений с партией — я с самого начала стоял у истоков создания здесь регионального отделения «Единой России», возглавлял его, сейчас я член высшего совета партии. Может быть, этого было достаточно для того, чтобы партия не отвернулась от меня.

Р. Б.: — Когда «Единая Россия» вносит кандидатов, в их числе часто есть человек из «центра» или тот, кого можно считать реальным соперником. Здесь этого, кажется, не было. Отсюда вопрос: у вас есть политические противники внутри республики?

— Cчитаю, Серёжу Меняйло (замглавкома ЧФ был в списке кандидатов на пост президента Северной Осетии — «Газета.Ru»), независимо от того что он на Чёрном море ходит на кораблях, по номенклатурному уровню спокойно можно приравнивать к «тяжеловесам» из центра. У нас есть земляки, которые работают в высоких министерствах. Ну, посчитали правильным в данном случае обратить внимание именно на Сергея, потому что это человек, который любит Осетию, знает её, знает язык в совершенстве. Так что я считаю, что Сергей не меньший «тяжеловес», чем те, которые в самой Москве заседают.

По большому счёту, я вам действительно скажу: никто меня никуда не вызывал, никто со мной ни о чём не беседовал.

Р. Б.: — То есть кандидатуры ваших земляков, работающих в Москве, изучались?

— Я знаю, что не только изучались. С ними беседы были, и каждого из них (там человека три, может быть, больше, которым были сделаны звонки) предупредили: не исключено, что ваша кандидатура может быть рассмотрена.

Р. Б.: — Можете назвать?

— Нет. Зачем?

Р. Б.: — При всяком назначении случается встреча с президентом, где происходит обсуждение ситуации в регионе. Что Дмитрий Медведев говорил вам? На что в республике он будет смотреть?

— В моём случае такой встречи не было. Была очень давно встреча в Сочи, но она была за рамками этой ситуации. Поэтому на эту тему мы вообще не говорили.

«Устинова мы не почувствовали»

Григорий Шведов: — Новый полпред Александр Хлопонин приехал в первую очередь в Осетию. Вы говорили про его руководящий опыт работы в Сибири, что он ему будет здесь помогать....

— Я приветствовал назначение Хлопонина. Я не из тех, которые обязательно всё одобряют. В лучшем случае можно было бы промолчать. С человеком, который побывал губернатором, легко общаться. Во-первых, он не задаст вопросы, на которые он сам знает ответы, с другой стороны, не будет повышать голос и погонять губернатора или руководителя субъекта.

У него появился такт в общении с нами, и он нас с полуслова понимает. Ему не соврёшь. Рассказывать ему сказки об особенностях ЖКХ, тарифах, об энергетике — о чём угодно — после первых двух слов он тебя остановит и скажет: «Знаешь что? Давай не будем об этом».

Р. Б.: — C Владимиром Устиновым было тяжелее?

— Устинова мы до конца, как говорится, не почувствовали. Дмитрия Козака мы почувствовали реально.

Мы с ним побольше поработали времени. Во-вторых, Дмитрий Николаевич, может быть, на личном уровне ради нас мог с любым министром говорить почти на «ты». То же самое сейчас у Хлопонина — уже по должности. К Устинову мы не успели приглядеться.

Г. Ш.: — То есть формат Хлопонина — это продолжение линии Козака? Есть что-то похожее?

— Козак — первый из полпредов, кто открыто, на всю страну (помню это как сейчас), докладывал тогда президенту Владимиру Путину свое мнение: «Хватит Кавказ рисовать черными красками. Это очень предприимчивый и нормальный народ, и с ними надо работать открыто, дать им возможность жить в России так же, как живут все другие субъекты».

Это было впервые сказано, это нас раскрепостило. А то сидели как, извините, виноватые: прочитают где-то твою фамилию или просто упоминание о территории и скажут: да ну их — сидят где-то, чурки, только от них головная боль, давай-ка от них вообще забор сделаем, пусть они там друг друга грызут.

Они же не знают, что у нас завод «Электроцинк», где был получен первый в истории России килограмм цинка путем электролиза. Что знаменитый Славский — трехкратный герой соцтруда, величайший министр, который работал с Курчатовым, — закончил наш институт, потом пошел на «Электроцинк», доработался до его директора. Им же трудно понять, что у нас Бесланский маисовый комбинат, который был крупнейшим в Европе и вторым в мире после канадского. И то, что Владикавказ — это город, где родился Вахтангов, где Булгаков начинал свою литературную деятельность. И Козак впервые об этом сказал, он нас легализовал, можно сказать.

Р. Б.: — А Устинов — полпред по безопасности, человек, приехавший разбираться с терактами?

— И этого я не ощутил. Миссию какую-то выпуклую у Устинова я не почувствовал. То ли он силовой порядок хотел навести... Что хотел — я не успел понять.

Хлопонин будет как коромысло: где он полпред, представитель президента — это политическая сторона его деятельности, где он вице-премьер — экономическая.

«Спирт будем производить. Мы не можем его не производить»

Г. Ш.: — Сейчас полпредство собирает от регионов СКФО предложения для общей стратегии развития (24 февраля 2010 года на заседании правительства Северной Осетии Хлопонин заявил, что развитие энергетического, туристско-рекреационного, агропромышленного и инновационно-образовательного пластов экономики станут основными стратегиями развития СКФО — прим. ред.). Предложения еще пока не представлены Хлопонину?

— Эти направления могут ложиться на любую территорию, не только на наш округ. Что касается программы — мы разработали, парламент её утвердил, но с созданием федерального округа и призывом Хлопонина сделать её ещё более конкретной мы уже в режиме онлайн работаем с полпредством.

Г. Ш.: — Когда будет готова?

- Думаю, до июня программа будет рождена.

Г. Ш.: — Есть ли между регионами конкуренция? Вот Хлопонин сказал: «Туризм — приоритет». И насколько осетинский курорт Мамисон может конкурировать с Приэльбрусьем? Есть здесь какие-то возможности сотрудничества с соседними республиками, чтобы не было конкуренции, чтобы не нужно было перед полпредством и федеральным центром доказывать, что ты лучший?

— Есть такая негласная ревность, конкуренция — как хочешь назови её. Но команда Хлопонина всё-таки смотрит на эту проблему как на проблему от Сочи до Каспия — от моря до моря. Если каждый из нас будет выпрыгивать, как прыщ, с визгом «у меня лучше всех!», он ничего не добьётся.

При выборе сработает, я уверен, собственный опыт Хлопонина и его команды, подрядили-то не наших экспертов, а тех, которые имеют богатый опыт для анализа. У меня, допустим, Мамисон. Я считаю, что Мамисон — самый удачный проект. Почему? Потому что там полная девственность, там ничего нет, кроме того, что дал Бог. Мы туда дорогу делаем, электричество, газ. До 2011 года мы всё закончим. Там не будет проблем с собственниками земли, таких как в Сочи, в Кабарде, у нас в Цее, то есть земли эти никому не принадлежат. Мы объявили их зоной туризма, и теперь ни один глава села, района не имеет права своим росчерком пера эти земли раздать.

Но мы не имеем права — ни морального, ни какого — требовать от центра вкладывать огромные деньги, по крайней мере до 2014 г. Понятно, да? Сочи — это наша общая судьба, страны. Если я буду визжать здесь: дайте миллиард, а его нужно отдать в Сочи, конечно, я скажу: «Сочи — first», — потому что мы все должны делать так, чтобы наша Олимпиада проходила хорошо.

Посмотрим. Конкурировать мы будем, да. И все мои соседи будут говорить, что Эльбрус выше Казбека — тут мы спорить не станем.

Г. Ш.: — Приезжать-то люди в Мамисон будут?

— Конечно. Смотрите, вот у нас горный курорт Цей, да? Казалось бы, никто туда не зовёт, — но едут. Потому что Цей — это самая последняя песня Визбора, он «Цейский вальс» написал перед смертью. Цей — место, где в основном отдыхала техническая интеллигенция. Это была самая отвязанная, настроенная на демократию интеллигенция — вот они все там были. И Высоцкий, и Визбор, и все. И Цей посещают без наших призывов, без нашей рекламы, там условий-то практически нет хороших — всё равно едут. Так что ездить будут.

Р. Б.: — Может быть у Северной Осетии какая-то экономическая специализация? Туризм — панацея?

— В Осетии нет ни одной отрасли, которую можно назвать локомотивом. Отчасти можно назвать локомотивом, допустим, цветную металлургию, совсем недавно это была ликёроводочная промышленность или производство спирта. В чём трудности Северной Осетии? Мы сильно урбанизированы — у нас более 60% народа живет во Владикавказе и райцентрах. Второе — отсутствие достаточного количества пашни на душу населения. Дальше: мы просто до ужаса перенасыщены людьми на квадратный километр.

Таким образом, локомотива я не вижу.

Но есть туризм, который нам сам Бог дал, и было бы неразумно его не использовать.

Он очень полезен будет для экономики и вообще менять будет менталитет республики: вот три тысячи персонала в Мамисоне будут обслуживать людей интересных, солидных. Это уже поменяет эти три тысячи человек. Они перестанут мусор бросать на дороге, они уже станут другими.

Г. Ш.: — Металлургия и спирт останутся?

— Металлургия будет, это наши традиции.

Спирт будем производить. Мы не можем его не производить — он у нас очень дешевый. Водка очень дешевая. Потому что у нас вода — завозить не надо.

Г. Ш.: — А что будет с «Истоком», у которого здесь было налаженное производство?

— «Исток» сейчас в банкротство ушел из-за тупого, неразумного менеджмента. То есть люди поставили завод, которого в Европе нет, вообще, по технологиям это покруче, чем атомная подводная лодка. Жалко — стоит. Руководство возомнило о себе — начало то американцев на один день приглашать, то каких-то французов.

Банкротство, я думаю, поможет.

Хлопонин как раз обещал выбрать время, пригласить сюда эту новую структуру, которая создана по алкоголю в России. Мы, может быть, на базе одного из этих заводов сядем и скажем: ребята, это не только проблема Осетии. Осетия — такая же часть России, как Москва. Технологии не надо завозить. Ничего не надо — все стоит, вот оно. И работало идеально. 33% шампанского на рынке России — это же наше шампанское было.

Г. Ш.: — Так что случилось? Почему сейчас такие увольнения?

— Жалко, завод стоит, три тысячи народу без работы. Но он не будет стоять, все равно его кто-то приобретет.

Дело в головотяпстве руководства, люди возомнили про себя. На всю страну они писали: теперь мы пригласили американца. Через две недели американец пишет: в таких условиях я работать не могу. Надо грамотно работать: проблема «Истока» родилась не на «Истоке». Она родилась в общем менеджменте. Если «Исток» пройдет процедуру банкротства, думаю, какой-то нормальный человек вложит туда деньги.
Кстати, так называемый стандарт российского спирта взят на базе истоковского спирта. Наверное лет 6-7 назад, когда этот бардак начался, ушли ГОСТы, встал вопрос: а спирт какой должен быть? И тогда этот спирт посчитали как базовый стандарт.

«Ни одна копейка не должна прийти для этого в Северную Осетию»

Г. Ш.: — Соглашение, подписанное вами с главой Ингушетии Юнус-Беком Евкуровым 17 декабря 2009 года, по Пригородному району подразумевает конкретные идеи экономического развития этой территории?

— В целом включает.

Подписать соглашение по Пригородному району — это было мое предложение, поскольку иногда, когда речь идет о Пригородном районе, почему-то обязательно нужно иметь мнение руководства Ингушетии. Хотя это полный абсурд. Если федеральному центру нужно по этому поводу мнение руководства Ингушетии — мы провели переговоры с Евкуровым и за двумя подписями высказали свое мнение.

Пригородный район огромный. В той части, где есть совместное проживание осетин и ингушей, надо разрабатывать федеральную программу по созданию рабочих мест.

Ни одна копейка не должна прийти для этого в Северную Осетию, в распоряжение местного руководства. Я предлагаю создать дирекцию в Москве, посадить на это 4—5 человек, больше не надо, разбросать по каждому населенному пункту предприятия, или ферму, или переработку и т. д. И оттуда напрямую финансировать и контролировать.

Р. Б.: — Кто учредит дирекцию?

— Это может быть, допустим, Минсельхоз, это может быть кто угодно. Дирекция должна быть, на мой взгляд, под эгидой Минрегионразвития, - документы все там лежат. Я думаю, это все равно случится.

Р. Б.: — Сколько это может стоить?

— Пока не знаю. Там обсчитали, до трех миллиардов было, потом четыре, шесть — это уже смотря что мы хотим.

Г. Ш.: — Думаете, идет нормализация отношений? Многие годы там были программы, деньги выделялись, но отношения оставались сложными, особенно ситуация усложнилась после теракта в Беслане…

— Мы упустили время. Вырастили новое поколение людей в ненависти. Молодежь в основном все-таки так смотрит друг на друга: вот ингуш — значит, плохой. Для ингуша осетин плохой человек.

Чем мои опасения разрушаются? Тем, что молодежь полезла в интернет и поехала учиться. Образованность и высокий интеллектуальный уровень — это уже барьер, в основном для того, чтоб опять какой-то дурак, извините меня, не призвал по этническому признаку пойти друг на друга.

Вот женился осетин на ингушке — тихо. Когда я узнал — мне стало очень легко, надежда появилась.

Но это никому не нужно! Кто лазает в этих интернетах? Я часто читаю там перебранку: вот например, сбила машина около Майского ингуша и уехала. Через час висит в интернете: «На территории Осетии машина сбила ингуша, который в 1992-м году был там, пошел туда…» И расписали все. Через два часа старики-ингуши за шиворот притащили того, кто его сбил, тоже оказался ингушом — но это уже не надо прессе, уже прошло.

Г. Ш.: — А как с возвращением ингушских беженцев в Пригородный район? Достаточно ли хорошо работает в Осетии орган, который занят организацией этого процесса?

— Никаких органов, занимающихся возвращением, в Осетии нет и не будет. Я знаю, что столько ингушей здесь живет, сколько и жило, в принципе, до конфликта. И нет никаких иных препятствий, кроме как если человек не может вернуться, потому что соседи-осетины его ждут: давай-давай, приезжай...

Г. Ш.: — Если он был участником событий и на нем есть кровь?..

— Конечно! Иначе говоря, скажем, 25—30 тысяч могут здесь жить, включая Владикавказ.

Р. Б.: — Исключаете возможность, что в Ингушетии те или иные политические деятели поставят вопрос о радикальном политическом решении проблемы Пригородного района?

— Я ничего не исключаю. На Юнус-Бека пытаются наброситься. А он сказал то, что есть: Пригородный район находится в составе Северной Осетии — это все равно что таблицу умножения прочитать вслух. В чем дело?

«Потрясли гривой, и никого не вижу»

Р. Б.: — Президент недавно, находясь в Дагестане, призвал бизнесменов, в том числе и этнических, «тряхнуть мошной»…

— Правильно сделал.

Р. Б.: — В Северную Осетию кто-нибудь приехал, тряхнул чем-нибудь?

— Нет, ничем. Головой разве. Потрясли гривой, и никого не вижу. Есть один только… Группа компаний «Меркурий», они по малым ГЭС хорошо поработали.

Г. Ш.: — 28 ГЭС, которые были запланированы?

— Да, это шикарный проект. Одну станцию они построили, дальше застопорились. Я об этом сейчас на совещании у Хлопонина по энергетике доложил, вроде наше предложение приняли. Еще Боллоев открыл здесь небольшое предприятие…

Г. Ш.: — «Детский мир» во Владикавказе он реконструирует?

— Ну, это не самое главное. У него фабрика есть швейная, у него есть небольшая торговая сеть. То есть тоже он делает.

А по большому счету, их у нас не так и много.

Р. Б.: — Группа компаний «Сок»?

— «Сок», насколько я знаю, в той территории (Самарской области — прим. ред.) саму так затрамбовали, что я не знаю, чем Юрию Качмазову там трясти еще.

Р. Б.: — Вроде бы у него были какие-то планы здесь?

— Были, но я косвенно совершенно знаю, что что-то у него там не в порядке, причины мне не известны, он уже…

Р. Б.: — Отказался?

— Он не отказался, он сдулся. Понимаете, я же тоже не могу в тупик загонять. Ну как можно, если я примерно вижу, что человек не может этим сейчас заниматься, — почему я должен на него давить? Даже если он под моим давлением что-то сделает, оно нам впрок не пойдет. Медведев имеет в виду тех, которые нормально себя чувствуют и забыли вообще откуда они. О них идет речь. У нас таких, к сожалению, нет. Может быть, мне не все известны.

«Кто на «Электроцинке» не работал, у того хилые дети рождаются»»

Г. Ш.: — После выброса на «Электроцинке» был политический скандал, не менее 500 жителей города вышло на улицы с требованием закрыть производство. Что теперь будет с очисткой выбросов и отчетностью перед обществом?

— Надо отдать им должное: все, что они обещали, они поэтапно делают и сделают.

Головотяпство, которое они тогда допустили, полный был абсурд.

Но любая жизнедеятельность человека приносит вред. Орет человек: вот, экология! А что ты орешь? Ты что, хочешь все остановить? Вот ты вдыхаешь кислород на моих глазах, а выдыхаешь всякую гадость, — мне что, придушить тебя? Любая жизнедеятельность вредит.

Но мир борется за открытие предприятий, за то, чтобы люди работали, перерабатывали и так далее, а вы здесь устроили неизвестно что. Да, любое хамство, любое желание наплевать на людей, на их самочувствие, должно быть сурово наказано. Это сделано.

Но «Электроцинк» столетнюю историю имеет. Они переоборудовали много. С точки зрения технологии все там нормально — и эксперты работают, и Москва контролирует, и за кучей механизмов там контроль. Они все привели в порядок, и фильтры, и никуда они не денутся.

А первая реакция была нормальной: молодежь вышла в масках — мол, что это такое, дышать нечем в городе! В нашем городе дышать нечем! Я тоже высказал свое жесткое мнение. А дальше как бывает — любое дело у нас из благих намерений начинают добрые, чистые люди, а потом вдруг подхватывают всякие демагоги.

Р. Б.: — Ваши противники историю с «Электроцинком» использовали каким-то образом?

— Может быть, и противники, я до таких высот не опускаюсь. Когда увязывают это с властью — мол, коррумпированные власти, поэтому и «Электроцинк» выдал выхлоп. Конечно, я их друзьями власти не назову, и не нужно таких друзей. Но когда абсурд говорят: вот из за «Электроцинка» в Осетии самый высокий уровень онкологии, то я беру федеральную статистику — мы на 76-м месте в России по онкологии. Или: вот, рождаемость! У нас рождаемость выросла! Или говорят: дети хилые. Я говорю: вот, кто на «Электроцинке» не работал, у того хилые дети рождаются. Примеры показываю. У Сослана Андиева отец 50 лет там оттарабанил и родил трех богатырей, таких как Сослан Андиев, двухметровых. Борец Хасан Бароев — его отец до сих пор на «Электроцинке» работает. Значит, те, которые там работают, рожают гигантов. А те, которые нет…

«Джабеич, знаешь, даже я до конца ещё не осознаю, что это действительно государство»

Г. Ш.: — Есть теперь такое независимое государство — Южная Осетия. Но не просто сосед — живут там осетины. Мы знаем, что такое разделённый народ. Существует ли потенциал для интеграции, объединения? Или это просто бредовая идея и лучше об этом даже не думать?

— Нет, почему же. Во-первых, эту идею я бы считал устоявшейся. Мы же готовились к тому, что Саакашвили всё это затеет и получит то, что получил.

И мы получили независимое государство Южная Осетия. Но любой нормальный человек понимает, что вечно так продолжаться не может. Мы всё равно будем единой территорией.

Но как это будет? Я не пророк. Сегодня надо не в облака устремлять свои взгляды — это первый признак бездельника. Надо смотреть на новую реальность. Надо строить государство со всеми атрибутами. Слава богу, некоторые атрибуты государства там не надо делать. Валюту собственную иметь не надо. Собственную армию полнокровную не надо. Границы есть, и такая помощь со стороны великой России — это великое благо. Нужны люди, экономика. Нужен быт в первую очередь. Вот набросились на Эдуарда: медленно! А кто сказал, что такое можно быстро сделать? Из шока надо выйти. Вот мы когда с Джабеевичем откровенничаем, я ему говорю,

«Джабеич, знаешь, даже я до конца ещё не осознаю, что это действительно государство».

Р. Б.: — А он?

— Думаю, он тоже.

Г. Ш.: — Здесь жить лучше, сюда едут не только беженцы. Любой житель Цхинвала хочет иметь квартиру во Владикавказе…

— В любом случае люди будут тяготеть к Северной Осетии. Потому что здесь хоть трамвай есть… Но там сейчас очень многое делается. Как только там жизнь начнёт выравниваться и уровень жизни подниматься, народ туда пойдёт.

Объединимся мы при моей жизни или после меня — меня мало волнует. Исторически это неизбежно.

Психологически-то они себя россиянами считают и паспорта российские имеют. Я не думаю, что кто-то в России скажет: у нас же за Уралом некому жить, земли приобретать России нет смысла.

Р. Б.: — У Кокойты, у югоосетинской элиты, на ваш взгляд, какие воззрения на возможность объединения? Не ущемляет это их новую государственную гордость?

— Вряд ли. Эдуард Джабеевич ведь тоже по земле ходит. Мы народ, у нас есть наши предки. Мы вместе в советское время воевали, 65 лет назад Победу добывали. Всё было вместе — браки, свадьбы, похороны. Поэтому ничего не мешает. Но любой ответственный политик занимается тем, что сегодня реально надо делать. А реально надо наполнить содержанием, в том чичле материальным, понятие «независимое государство Южная Осетия».

Р. Б.: — Некоторые политические оппоненты Кокойты критикуют его отсюда, из Владикавказа. У вас в отношениях из-за этого проблем нет?

— С Эдуардом Джабеевичем у меня по этому поводу проблем не было, но я к этой ситуации относился однозначно, негативно высказывался и не скрывал. И сейчас считаю, что если уж вы такие переживающие за Южную Осетию люди, то что вы для неё сделали? Полный ноль. Никто ничего не сделал. Саакашвили перед войной всё время говорил: «Режим Кокойты — это криминальный режим, коррумпированный». Теперь наши так называемые лучшие сыны осетинского народа стоят около Госдумы, потом во Владикавказе и то же самое пишут на своих транспарантах. Я говорю: дождитесь выборов. Поезжайте, выиграйте выборы у Джабеича. Что вы здесь, у нас, торчите? Они говорят: мы же братья. В осетинских традициях даже родной брат не имеет права в доме другого брата порядок наводить. Чего вы здесь шумите? Кто вы такие, чтобы отсюда посылать проклятья руководству Южной Осетии? Это аморально. Это просто не по-мужски.

Что вы сейчас орёте «долой»? Кого долой? Его народ избрал. Причём народ, который там живёт, а не в Москве.

Р. Б.: — Насколько тесно вы сейчас поддерживаете отношения с Александром Дзасоховым?

— Он был у меня позавчера. Вот здесь мы минимум час общались.

«Следствие должно к каким-то выводам придти»

Г. Ш.: — Вопрос о трагедии Беслана. Вы поддерживаете закон о компенсациях жертвам терактов, отправленный на доработку Госдумой?

— Я считаю его нужным. По стране прокатились недавно теракты, есть жертвы. Они должны иметь какие-то возможности получить заботу от государства. Потому что мы их в государстве не уберегли пока. И не можем уберечь людей окончательно от этой беды.

Закон необходим и с точки зрения того, что государство видит, переживает и знает, что это беда, от которой гарантий ни у кого нет. И пусть никто не думает, что сегодня можно принять каких-то пять-шесть решений и она будет ликвидирована.

Г. Ш.: — Вы говорили, что на 80% согласны с альтернативным докладом члена парламентской комиссии по расследованию причин и обстоятельств теракта в Беслане Юрия Савельева…

— В докладе Савельева перемешано всё — инженерное и политическое. Там, где он рассуждает как инженер, мне интересно. Там, где он начинает обобщать, я с ним никак не согласен. Потому что я ничего в итоге не видел. И он ничего не видел. Когда тебе всё будет известно — тогда говори. Это же научная мораль. Он её нарушает.

Г. Ш.: — Вы говорили: нужно не забывать о теракте в Беслане и изучать этот вопрос…

— И изучать, и не забывать нам здесь, в Осетии. Тем более нам, бесланским, сам Бог велел. И на тот свет будем уходить с этим. То следствие, которое вроде бы ведётся, оно должно к каким-то выводам придти. Раз оно началось, оно должно что-то сказать?! Нельзя, знаете, как в той старой безжалостной детской песне: «Если мы обидели кого-то зря — календарь закроет этот лист. К новым приключениям спешим, друзья. Эй, прибавь-ка ходу, машинист!». Здесь не тот случай. Надо знать, откуда это. Что это за уроды? Как они появляются? Почему они могут передвигаться безнаказанно? Почему так организовано? Что это было? Может, это высший уровень тогдашних возможностей наших спецслужб — никто претензий не предъявит. Если это головотяпство — оно должно быть тоже описано. Это же не желание кого-то наказать: ну-ка, крови, ну-ка, на эшафот! Если мы будем уверены, что из бесланской трагедии извлечены уроки во всех смыслах, это уже нормально.

Полный текст интервью опубликован на сайте «Кавказского узла».

Новости и материалы
Волна паводка идет на юго-запад Оренбургской области
Вместе с Абаскалем «Спартака» покинут еще два тренера
На границе Украины с Венгрией задержали поляков на квадроциклах
Более 160 жителей Оренбуржья восстановили утраченные из-за паводка паспорта
Силовики приехали на концерт группы «Пикник» в Екатеринбурге
В аэропорту Жуковский задержан угрожавший тротилом нарушитель
У Абаскаля был конфликт с помощником
«Мочились и избивали»: российскую школьницу с инвалидностью покалечили до потери слуха
В США не увидели угрозы в обстреле Израиля Ираном
На Украине увидели «поворотный момент» в СВО из-за новой тактики РФ
Генсек ООН выступит с докладом после атаки Ирана на Израиль
В ООН осудили атаки Ирана на Израиль
В России рекордно вырос спрос на один вид недвижимости
Стало известно, сколько денег получит Абаскаль после увольнения из «Спартака»
На Урале мигрант-таксист изнасиловал несовершеннолетнюю пассажирку
Оренбуржцы, проживавшие в затопленных дачных массивах, получат компенсации
ВСУ атаковали Белгородскую область беспилотником
Винодел предрек, чем обернется повышения цен на вино
Все новости