Девочка из камина: в прокате — «Война Анны» Алексея Федорченко

«Война Анны»: сильнейшая военная драма Алексея Федорченко

В ограниченный прокат (с 9 по 12 мая) выходит «Война Анны» Алексея Федорченко — пронзительная драма о еврейской девочке, прячущейся в дымосборнике сломанного камина в нацистской комендатуре. Лента победила в главных номинациях «Ники» и «Золотого орла», а исполнительницу главной роли Марту Козлову Российская академия киноискусств наградила за лучшую актерскую работу. Кинокритик «Газеты.Ru» Павел Воронков — о том, как режиссер Федорченко и сценаристка Наталия Мещанинова уместили страшнейшую трагедию прошлого столетия в маленькую историю одного ребенка.

«Война Анны» Алексея Федорченко — фильм довольно тяжелой судьбы. Впервые он увидел свет чуть больше года назад на фестивале в Роттердаме, чуть меньше года прошло с «Кинотавра-2018», где работа получила один-единственный специальный диплом жюри за поразительную игру Марты Козловой. После этого зашел разговор о том, что у картины не будет полноценного проката. По большому счету его так и не случилось — ленту можно было всего несколько раз увидеть на специальных показах в местах для этого не слишком приспособленных. Теперь она появится в кинотеатрах всего на четыре дня.

Это крохотное (какие-то 75 минут), волшебное кино как никакое другое заслуживает того, чтобы его смотрели на большом экране. Фильм Федорченко напрочь лишен любого претенциозного пафоса и мегаломании, присущего отечественным картинам о Великой Отечественной двух последних десятилетий. Сценарий Федорченко и Наталии Мещаниновой не предлагает сходу осознать случившуюся трагедию во всем ее масштабе — в конце концов, едва ли это вообще возможно.

close


Кадр из фильма «Война Анны» (2018)

Кадр из фильма «Война Анны» (2018)

Метрафильмс

Во внимательный объектив Алишера Хамидходжаева не попадает ни единого выстрела; все они сдавленно грохочут где-то за кадром, на периферии, где орудует жуткая исполинская машина войны. Камера выхватывает лишь небольшие свидетельства ее недавнего присутствия.

Вылезая вместе с Анной из под груды сваленных в яму трупов евреев, которую мы не видим целиком — лишь сплетенные грязные ноги, руки и волосы, — прячась с ней в нерабочем камине комендатуры, стоящей в оккупированной немцами украинской деревне, вылезая по ночам в поисках воды и еды, мы смотрим, как война отрывает от маленького, невесомого человека куски живой плоти. При этом практически его не замечая, не принимая во внимание — даже свое укрытие девочка находит лишь потому, что ее не сочли нужным искать.

Весь ужас остается где-то там, снаружи камина и висящего над ним разбитого зеркала, снаружи кабинета географии, снаружи превращенной в комендатуру школы, снаружи украинской деревеньки. От этого становится еще страшнее — сколько еще было таких каминов, кабинетов, школ и деревень.

close


Кадр из фильма «Война Анны» (2018)

Кадр из фильма «Война Анны» (2018)

Метрафильмс

Постепенно обживаясь в дымосборнике, Девочка-Которая-Выжила понемногу проваливается из пугающе документального реализма (первые несколько дней она не осмеливается покинуть свое убежище, поэтому единственная употребляемая ей жидкость — ее собственная) в реализм магический. Последнее, очевидно, присутствует здесь с подачи Мещаниновой — но в «Войне Анны», в отличие от ее недавнего «Сердца мира», баланс явного и сновиденческого соблюден практически идеально.

За весь фильм Анна не пророняет ни единого слова — да и вообще большую часть времени проводит в звенящей тишине. Каждое соприкосновение ее тяжелых подошв с полом, каждый скрип открываемой двери или окна отдаются тревожным, слишком громким эхом. Звуковую пустоту заполняют похрустывания, почавкивание, мурлыканье кошки — скрежет, топот, лай собаки. Из своего тревожного Зазеркалья Анна, затаив дыхание, слышит трудноразличимые фрагменты фраз, видит лица, иногда, когда подходят близко, — ноги.

close


Кадр из фильма «Война Анны» (2018)

Кадр из фильма «Война Анны» (2018)

Метрафильмс

При полном отсутствии реплик Марта Козлова проделывает настолько тонкую работу, что «Войной Анны» можно в принципе окончательно завершить дискуссию на тему того, нужно ли давать актерам-детям скидку на возраст или нет. Не нужно. На упомянутом выше «Кинотавре» игру Козловой попытались определить как создающую «пронзительный образ войны глазами ребенка», но ее Анна — куда объемнее и шире такой формулировки: это, пожалуй, в принципе одна из самых монолитных героинь в военном кинематографе — российском уж точно.

А образ действительно пронзительный: война Анны — это обгладывание книжных корешков и близкая к смертельной случайная порция крысиного яда; это охота на обитающих на чердаке голубей и спасающая от холода шкура с чучела волка; это бегство от застрявшего в барабанных перепонках оглушительного шороха листьев в яме, которая стала могилой ее матери; это немецкая овчарка, отнявшая жизнь самого близкого существа. Все эти лишения и испытания копятся и закипают, переплавляясь в злость и закаляя дух, в маленьком тельце — бессильном перед лицом гигантской человеческой мясорубки. Пока, наконец, не изливаются в одну ненавистную точку на карте.