Цивилизация
Воспитанная в молитве, посте и послушании старшеклассница Тельма переезжает из провинции в Осло и сразу попадает туда, куда в ее возрасте полагается. Одноклассники скрывают за дерзостью страх перед взрослой жизнью с ее соблазнами, на вечеринках пьют и курят — не только табак. У Ани, с которой Тельма знакомится в библиотеке, по всему телу татуировки, а еще она явно знает об этом самом теле куда больше Тельмы. Сердце впервые с такой силой хочет вырваться из груди.
Но чем больше приступы Тельмы похожи на эпилепсию, тем гуще становится воздух вокруг девушки.
И тем настойчивее в окна начинают биться клювами охваченные неизвестной силой птицы.
Каждый текст про фильмы режиссера Йоакима Триера нуждается в пояснении, гласящем, что
этот норвежец (родившийся, впрочем, в Дании) приходится великому датчанину Ларсу очень дальним родственником.
Впрочем, в данном случае это вторично, поскольку в российский прокат «Тельма» выходит скорее в контексте выдвижения фильма на соискание премии «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке. Таких формальных высот Ларс в своей карьере не достигал — в силу характера и аэрофобии, часто подчеркиваемой и демонстрируемой датчанином. По той же причине он, в отличие от автора «Тельмы», никогда не снимал в Америке, в то время как прошлый фильм Йоакима «Громче, чем бомбы» был сделан именно там, причем с участием голливудских звезд первой величины вроде Гэбриела Бирна и Джесси Айзенберга. Этот фильм, как и предыдущие «Реприза» и «Осло, 31-го августа», со сдержанным восторгом были приняты на европейских фестивалях, теперь же возвращение на родину обернулось и вовсе скромным, но все же триумфом,
Тем интереснее, что в «Тельме» Триер, в общем, работает со стереотипами кино скорее американского. С точки зрения сюжета этот фильм имеет в анамнезе очевидную «Кэрри» по Стивену Кингу и другие триллеры про девочек со странностями. Характерный саспенс и эффектные сцены паранормальной девичьей ярости здесь, впрочем, упокоены нордической сдержанностью и общим художественным подходом, свойственным скорее неспешному европейскому кино нулевых.
На деле это означает, что едва разогнавшись в первом акте, действие зависает в невесомости, подобно своей задумчивой и опасной героине.
Триер отказывается добросовестно достраивать метафору взросления в духе мистического триллера с обязательным побоищем в финале, но в то же время и не уходит в сторону чистого психологизма. Как и предыдущие картины автора,
«Тельма» — это не столько высказывание или исследование, сколько размышление.
В двух словах его предмет — таинство превращения девушки в женщину, столкновение необоримой природы и социальных (и религиозных) конвенций. Разговор этот сам по себе интересен и несомненно актуален, учитывая стремительно меняющиеся представления о норме, но
выбранный Триером метод повествования по увлекательности сравним с бубнежом меланхолично меняющего слайды лектора.
Отдельного упоминания заслуживает сцена, в которой соблазны, терзающие героиню, проиллюстрированы заползающей ей в рот змеей (серьезно?!). Самое смешное, впрочем, в том, насколько на сей раз Йоаким будто бы неосознанно попал под пресловутое проклятие фамилии, поскольку
«Тельма» очевидным образом перекликается с «Антихристом», в котором Ларс тоже рассуждал о таинственной женской природе.
Через эту аналогию становятся видны и принципиальная разница, и ключевой недостаток во всех отношениях культурной, мастеровитой, но, по чести, скучноватой «Тельмы». «Антихрист» был написан кровью, режиссер в нем говорил прежде всего о себе, опираясь на свой собственный опыт и не боясь прибегнуть к самым радикальным методам ведения диалога. Этот фильм мог не нравиться и шокировать, но никак не мог оставить равнодушным.
Йоаким Триер наблюдает за своими героинями с почтительной дистанции школьного психолога-отличника.
Говоря о том, как Тельма преодолевает границы приличий, страхов и догматов, он сам ни разу не сбивается с отстраненной и педантичной интонации. За девочек даже немного обидно — кем надо быть, чтобы две влюбленные старшеклассницы не вызывали ничего, кроме сдержанного любопытства.
