Цивилизация
В детстве Джеймс Дилейни (Том Харди) был отдан отцом в кадеты на службу Ост-Индской компании. Однако вскоре, освоившись, подался в бузотеры и через некоторое время сгинул из поля зрения где-то у берегов Африки. После десяти лет на Черном континенте, в 1814 году, покрытый шрамами бугай Дилейни возвращается в Лондон на похороны отца. Ему не рад никто — кроме, кажется, родной сестры (Уна Чаплин), вышедшей замуж за какого-то мерзавца. В планах Джеймса — расследование смерти отца, восстановление семейного судоходного бизнеса и путешествие на оставленную в наследство американский остров Нутка, что близ Ванкувера. И земля эта интересует как поселенцев, так и англичан.
«Табу» еще до выхода назвали едва ли не самым ожидаемым сериалом года, и на первый взгляд это звучит странновато. Готическое довикторианское ретро, дождь, грязь, мрачная история с простором для самого разного рода перверсий.
Все это было в моде, кажется, лет 20 назад, а сегодня, на фоне американских выборов и напряженной международной обстановки, люди, привыкшие сверять по сериалам свое мироощущение, должны были ждать нового «Карточного домика». Однако ждали (и ждут — следующих серий) именно «Табу». И этому, конечно, есть пара объяснений.
Прежде всего зрителю нужен герой, и Капитан Америка или отряд самоубийц из «Игры престолов» на эту роль уже не годятся. С другой стороны, часть аудитории, стремящаяся уйти от реальности, тоже нуждается в новых моделях эскапизма — будь то вымышленный Ватикан («Молодой Папа») или вымышленные 80-е («Очень странные дела»). «Табу» чудесным образом удовлетворяет обе эти потребности. С одной стороны, с первых кадров понятно, что смута — штука универсальная — что сегодня, что 200 лет назад, да и бандитский Лондонград тоже не то чтобы радикально изменился по сравнению с сегодняшним. В то же время
пространство, сам воздух в «Табу», при всей реалистичности, пропитаны то ли всполохами вудуистских ритуалов, то ли еще чем-то столь же опасным, притягательным и магическим.
По ночным улицам (при должном уровне фантазии) после такого ходить будет куда интереснее.
С героем тут тоже все, что называется, в страшном порядке. Дилейни с его темным прошлым и беспощадным настоящим выглядит именно тем героем, который сейчас необходим. Он бескомпромиссен, хитер, он изгой и вообще не очень, судя по всему, хороший человек, но обладающий жесткими принципами. И понимающий, что сила одиночки в парадоксальном на первый взгляд сочетании ясности задачи и полной непредсказуемости в ее достижении. Врагов это выводит из себя, а зрителей — абсолютно завораживает.
Тут надо, конечно, сказать несколько слов о людях, которые все это придумали.
Первые поклонники как заклинание повторяют три имени: Ридли Скотт, Стивен Найт и Том Харди.
У Скотта в год выходит пара десятков продюсерских проектов, и здесь он скорее обеспечивает имя — параллельно шли съемки новых «Чужого» и «Бегущего по лезвию», и, скорее всего, было не до того. Главный среди них, конечно, Найт — шоураннер и автор сценария, придумавший эту историю вместе с Харди. Актер стал для Стивена своего рода музой — это уже их третий (после полнометражного «Лока» и сериала «Острые козырьки») совместный проект, который вполне может стать лучшим. Они действительно идеально дополняют друг друга.
Сила Найта — в уникальном таланте создания объемной истории, которую он может раскручивать в любом направлении, разгоняя до масштабов эпоса или сжимая до интерьерной мелодрамы.
В его фильмах (до прихода в режиссуру были «Грязные прелести» Стивена Фрирза и «Порок на экспорт» Дэвида Кроненберга) практически нет второго и третьего плана в привычном понимании. Второстепенные герои могут вдруг становиться главными, а ключевые — надолго исчезать, и при этом зрителю ни на минуту не дают заскучать. Лондон Стивена Найта (а именно там разворачиваются все его сюжеты) живет и развивается независимо от зрителя, и это ощущение лишь обостряет саспенс.
Для того чтобы все это работало как следует, режиссеру нужен герой-стержень, присутствие которого ощущается даже за пределами кадра, и Харди для этой роли буквально создан. Актер умеет сказать все, что нужно, выразительным взглядом и рычащим междометием — в «Табу» он среди прочего бормочет какие-то непонятные заклинания. Общее место рецензентов — «медвежья» харизма Харди, под которой подразумевается общая пластическая косолапость,
хотя на самом деле секрет в умении моментально переключаться между «ласковым Мишкой» и обезумевшим гризли.
Именно такой, плохой хороший герой, кажется, и способен пройти через медленно разрушающийся Старый Свет и установить собственный новый порядок. И смотреть на это из дня сегодняшнего, кажется, не только страшно интересно, но еще и небесполезно.
