Газета.Ru в Telegram

Папа и мама… Ну вы поняли

Кинофестиваль «Завтра»

В Москве проходит фестиваль современного кино «Завтра»: Германика покорила всех, главной темой стали дети и поиск индивидуальности, а Мишель Уэльбек и Мадонна показали свои дебютные работы.

Покровка. Ночь. Писатель Владимир Сорокин, член жюри фестиваля «Завтра», гордо отходит на три шага от воткнутой в снег шпаги. С противоположной стороны барьера уже стоит, кривляясь и подхихикивая, великий Абель Феррара. Режиссер и фотограф Антон Корбайн уговаривает дуэлянтов разойтись полюбовно. Звучит тревожная музыка… Такую картину зрители и участники фестиваля современного кино «Завтра» вряд ли увидят, но председатель жюри Абель Феррара громогласно обещал, что в случае разногласий он готов драться с коллегами за свое мнение. Драться, похоже, будет за что: почти все фильмы в фестивальной программе заслуживают приза или хотя бы подарочка. Каковы будут поединки — мы узнаем во вторник, когда к закрытию фестиваля все они наконец до чего-нибудь договорятся.

Открылся же фестиваль «Завтра» неожиданно помпезно.

На сцене колонны. Белые. По занавесу расклеена какая-то абстрактная мишура. На возвышении сидят артисты Крылов и Смольянинов. Когда погас свет, на экране возникла лысая голова Александра Кайдановского, а на сцену поднялся хор мальчиков. Следующие полтора часа мальчики пели что-то духовное, на экране показывали Тарковского, а одетые в белые одежды Смольянинов и Крылов читали отрывки из «Школы для дураков» Саши Соколова. Почему Тарковский и Соколов — было непонятно. Почему мальчики — стало ясно, когда к микрофону вышел Абель Феррара: он как-то нескромно посмотрел на них и попытался потрогать. Вскоре хор удалился, торжественное закончилось, колонны убрали в угол, и началось кино.

Фильмом открытия стала лента «Карамазовы» Петра Зеленки.

Режиссер оставил зрителей наедине с фильмом, отправившись на концерт Федорова, а зрители приготовились к Достоевскому. В общем, не напрасно: текст классика воспроизводится почти без изменений. Только актеры репетируют его на полузаброшенном польском заводе и являются актерами — то есть настоящей чешской труппой, долгие годы играющей этот спектакль. По ходу репетиции выясняется, что у одного из рабочих погиб сын, а сам он знает, как выглядят адские крюки. Вот так, видите? Некоторые видят в страдальце Бога, некоторые не видят. Зато все видят голубенького Достоевского с ушками и голого режиссера спектакля. А еще нельзя не увидеть, что стоит актеров засунуть в индустриальный ад и почти не переодевать, и текст Достоевского начинает играть настолько полно, что из него к нам сразу приходят вот такой рабочий, погибший Илюшенька и адские крюки.

После Достоевского на контрасте показывали Шнура и его новую группу «Рубль».

Рубль рублем, но привычка осталась: содержание песен осталось тем же, разве что стало чуть более аскетичным. То есть три и пять букв в драпировке, по мнению автора, уже совсем не нуждаются. Больше всего выступление понравилось Артуру Смольянинову, который требовал спеть (станцевать?) почему-то «Щелкунчика».

На следующий день показывали уже гораздо больше. Все были поглощены Валерией Гай Германика. Ну а как еще? Блондинка, пирсинг, черные губы, да еще и режиссер. На показе «Все умрут, а я останусь» зал был полон, а на экране девочки собирались на дискотеку, пробовали в первый раз напиться, потрахаться в подвале и накуриться. И это было великолепно. А еще там дерутся девочки и, самое главное, на дискотеке играет группа «Звери». Кто-то скажет: чернуха, но на деле это настоящее, совершенно витальное кино про детей, про индивидуальность и борьбу за нее. Про то, что первым разом жизнь не кончается. Даже если в рамках инициации тебя избили и полили пивом.

Вообще фестиваль как-то незаметно оказался посвящен детям.

В конкурсе в тот же день показали «Джонни Бешеного Пса». Это почти то же самое, что Германика, только про либерийских малолетних повстанцев — «торговцев смертью». Идут они не на дискотеку, а на революцию, но адреналин, поиски себя и бесконечно трогательная оправданная, обыкновенная жестокость все те же. «Нет войны — нет мужчины!», «Папа и мама, идите на х...!» и «Не хочешь умирать — не рождайся!» — главные слоганы фестиваля.

Впрочем, об этом мы подумаем завтра, а пока оно не наступило, показали норвежского «О. Хортена» и американский «Мой Виннипег». Это фильмы про зиму и про взрослых, которые на самом деле тоже дети. Первый — про машиниста Одда Хортена, который первый раз выходит на пенсию. Но этим жизнь, как выясняется, не заканчивается — можно прыгать с трамплина на лыжах, ходить на каблуках и ездить по городу вслепую. А потом уехать к любимой женщине, что сделать не поздно, даже если тебе 67.

«Мой Виннипег» Гая Мэддина — это пока лучший наряду с Германикой фильм фестиваля.

Прибытие поезда и что будет потом, встреча с матерью и отчаянная попытка прожить все заново и сбежать. Камера обскура, волшебный фонарь — все, чем было кино и чем оно быть, казалось, перестало. Причем снято все это в совершенно классическом ч/б и в таком ритме, с таким чувством, что смотреть после Мэддина не хочется ничего.

В воскресенье ближе к ночи показали еще и каннского призера — фильм «Класс». Ничего не происходит, просто идет жизнь, проходит учебный год. Кого-то выгоняют, кто-то учит испанский. Гениальная экранизация по возрастной педагогике и просто очень хорошее кино.

И опять, снова про детей — видимо, все эти скучные взрослые уже надоели даже кинематографистам.

Еще были режиссерские дебюты писателя Уэльбека и Мадонны. Уэльбек снял свою же «Возможность острова» про клонов, но с литературой у него отношения гораздо лучше, чем с кино. Каждая минута, казалось, клонировалась в реальном времени, а зрители сбегали смотреть на «Джонни Бешеного Пса».

Что касается Мадонны, то она «Грязь и мудрость» сняла тоже про себя.

Только решила, что столь многогранный характер одному Евгению Гудзю из «Gogol Bordello» не под силу, и позвала еще всяких людей на роли спутников веселого эмигранта, пробивающего дорогу к успеху сквозь грязь и прочее. Впрочем, скорее для массовки. Ржали все равно только над Гудзем. Ржали сильно, неистово. Особенно в тех местах, где он говорил любимые слова Сергея Шнурова. Что до фильма, то это получились такие «Житейские воззрения кота Мурра» с точки зрения шоу-бизнеса, помноженные на уэльбековскую мертвенность.

Сказать обоим дебютантам хотелось только одно: «Папа и мама, идите…» — ну вы поняли.

Новости и материалы
Тутберидзе раскрыла свое отношение к критике
Путин выступил с обращением на День защитника Отечества
Путин назвал подлинных героев, которыми гордится страна
Экс-глава IIHF на русском языке пожелал удачи Овечкину в погоне за Гретцки
В Госдепе заявили об ужесточении режима санкций против России
Путин: доля современного вооружения в ядерном арсенале РФ приближается к 100%
Российская теннисистка призналась, что ей снятся кошмары из-за поражений
В США арестован бывший совладелец «Открытия»
Теряющая память пенсионерка чуть не получила обморожение, выйдя из дома без верхней одежды
США не диктуют союзникам, какое оружие поставлять на Украину
Радимов предрек «Спартаку» крупное поражение от «Зенита» в РПЛ
В российском регионе 12-летняя девочка провалилась под лед
Создана нейросеть, генерирующая изображения в пять раз быстрее конкурентов
Противоречивую игру Super Meat Boy Forever дарят всем желающим в магазине EGS
Байден встретился с Навальной
США выступили против «фальшивого мира» на Украине
Петербургский школьник попал в реанимацию с травмой головы из-за гололеда
Новый складной смартфон Google с «потолстевшей» камерой показали на фото
Все новости