Цивилизация
Пока в России не будут соблюдаться процедуры законной смены главы государства, пока у людей не появится возможность и желание спокойно менять политический курс и лидеров посредством честных выборов, каждая последующая власть неизменно будет считать своих предшественников преступниками, развалившими страну, а себя — единственной спасительницей «поруганного Отечества». Именно поэтому
всякая новая российская власть яростно открещивается от предыдущих, зато часто заимствует самые скверные черты предшественников.
Классическую на Руси тему «все, кто правил до нас — воры и гады, а мы — единственные и незаменимые» сделал едва ли не единственным содержательным тезисом своей агитационной кампании кандидат в депутаты пятой Госдумы В. В. Путин. «… если мы хотим жить действительно достойно, то нельзя допустить, чтобы во власть снова пришли те, кто однажды уже пытался безуспешно «порулить страной», а сегодня хотел бы перекроить и заболтать планы развития России, изменить курс, поддержанный нашим народом, вернуть времена унижения, зависимости и распада», — сказал президент в своем последнем перед выборами агитационном обращении к нации. До этого на организованном администрацией президента и «Единой Россией» форуме своих сторонников в Лужниках г-н Путин конкретизировал, кого считает желающими вернуть страну во времена «унижения, зависимости и распада». Это апологеты ельцинского режима 90-х (условно — СПС) и коммунисты.
С точки зрения исторической правды мы имеем дело с элементарным искажением фактов. В 80-е, когда коммунисты добивали своим чудовищно неэффективным правлением Советский Союз, нынешний президент и вся его команда вовсе не были диссидентами-подпольщиками — они дружно состояли в рядах КПСС, а большинство из них еще и работали в КГБ. С 90-ми получается еще более скверно. Во-первых,
нынешний глава государства является преемником преступной, по его мнению, власти, и этой властью был посажен «на трон»
Во-вторых, практически вся нынешняя политическая элита тоже прекрасно себя чувствовала внутри «преступного ельцинского режима» и активнейшим образом работала на него. А Владимир Путин не только трудился все эти годы внутри не такой жесткой, как сейчас, но все-таки властной вертикали, да еще и являлся политическим учеником и непосредственным подчиненным Анатолия Собчака --одного из авторов конституционных основ того самого режима 90-х.
Кстати, в путинском окружении и во всей кремлевской команде на протяжении всех 8 лет правления нынешнего главы государства не было ни одного человека, публично состоявшего в оппозиции к Ельцину
или ведшего с ним открытую политическую борьбу (а тогда как раз такую борьбу вести было еще можно). Ну, разве только возражавший против расстрела мятежного парламента в 1993-м, а ныне сидящий тише воды ниже травы и штампующий все вердикты исключительно в пользу исполнительной власти глава Конституционного суда Валерий Зорькин.
Но в своих попытках представить предшественников как клику врагов страны, а нынешнюю власть — как единственный гарант движения по единственно верному пути Владимир Владимирович совершенно не оригинален. И в идеологических, и в управленческих рецептах нынешней власти смесь сталинских и брежневских ингредиентов: великодержавная риторика, квазидемократические институты, использование ресурса правоохранительных органов в борьбе с конкретными противниками (чаще по бизнесу) людей из провластных группировок. К счастью,
до запуска маховика массовых репрессий пока не дошло, но уголовных дел против чиновников и бизнесменов с очевидной политической подоплекой становится все больше.
Главный смысл попыток очернения любой предыдущей власти и выставления любой текущей в выгодном свете физиологически прост — желание любой ценой остаться у госкормушки.
Народу всякий раз на новый лад пытаются внушить, по сути, одно и то же: власть от Бога (как при царе), она плоть от плоти народной (как при коммунистах), без нее страну опять ждет мрак и хаос (как при Путине). При этом попытки остаться у власти бессрочно — силой или с помощью пропагандистских и юридических уловок — лишают правителей возможности легально вернуться в нее после своего ухода.
В нормальных демократических странах уход правителя не является фатальным ни для него, ни для страны. В России это всегда «попахивает апокалипсисом».
Если правитель только и ищет предлог, чтобы остаться пожизненно, то, добившись своего, что называется, дорывается. И уж тогда начинает перекрывать рекорды предшественников по коррупции, казнокрадству и обличению прежних правителей. В результате у каждой последующей власти появляются и вполне конкретные основания, чтобы клеймить предыдущую.
Только народ, научившись распознавать дешевые пропагандистские уловки, требовать содержательной политики, голосовать по совести и разуму, а не бездумно — «за любое начальство» — может изменить эту печальную российскую традицию «преемственности» власти путем морального или физического низложения предшественников.
