В 2013 году Александра Лоткова была приговорена Тверским райсудом Москвы к трем годам лишения свободы за нанесение ранений Ивану Белоусову и Ибрагиму Курбанову. По данным следствия, 26 мая 2012 года девушка вместе с друзьями стояла в вестибюле станции метро «Цветной бульвар», когда к ним подошли незнакомцы. Между компаниями разгорелся конфликт, затем началась драка. По словам девушки, когда подошедшие мужчины достали нож, она выстрелила в них из травматического пистолета.
В 2014 году Владимир Лукин, являвшийся в то время уполномоченным по правам человека в России, направлял в Верховный суд жалобу на приговор Александры. Однако в рассмотрении жалобы было отказано. В конце ноября суд в Калужской области удовлетворил прошение Александры Лотковой об условно-досрочном освобождении. 2 декабря девушка покинула колонию. «Газете.Ru» Александра рассказала о том, что планирует делать в ближайшее время и к каким выводам она пришла за время заключения.
— Поздравляем вас с долгожданным освобождением. Стало ли положительное решение суда по УДО для вас неожиданностью?
— Спасибо за поздравление. Конечно, решение суда было довольно неожиданным.
В следственный изолятор я поехала даже без верхней одежды, так как была уверена, что все равно не отпустят. Но где-то в глубине души надежда, само собой, была.
— Вы уже несколько дней как вернулись домой к семье и друзьям. Изменилось ли их отношение к вам? Как родные встретили?
— По условиям УДО вы сейчас проходите так называемый испытательный срок. В чем он проявляется? Есть ли какие-то неудобства в связи с этим?
— Никаких неудобств, связанных с испытательным сроком, на данный момент нет. До реального конца моего срока я буду находиться под надзором уголовно-исполнительной инспекции.
— Вы уже обращались к руководству университета для возобновления учебы? Как отреагировали на это в вузе? Вообще, преподаватели РЭУ как-то поддерживали с вами связь все это время? Помогали делом или словом?
— В университет я поехала практически сразу после освобождения, так как сейчас восстановление — один из наиболее важных моментов моей жизни. Пока никаких препятствий не было, через неделю я начну проходить специальную комиссию, где решится вопрос о курсе, на который я восстановлюсь.
Касаемо помощи, должна отметить, что руководство РЭУ и ее студенты помогали мне на протяжении всего периода. Как кто-то сказал: «Плехановка своих не бросает!»
— Планируете ли вы в ближайшее время устроиться на работу? Многие освобожденные впоследствии выбирают правозащитную деятельность своим призванием, рассматриваете ли вы такой вариант?
— На данный момент мне необходимо набирать стаж, поэтому буду искать должность, связанную с юриспруденцией. Касаемо правозащитной деятельности, признаюсь, что такие предложения уже поступают в мой адрес, но сейчас сложно сказать, насколько мне захочется этим заниматься. В любом случае я готова оказать посильную помощь правозащитным организациям, а также людям, чьи родственники попали в места лишения свободы.
Быть юристом в наше время — это одно, а прочувствовать всю ситуацию изнутри — это совершенно другое. Зачастую актуальной становится именно помощь человека, который собственноручно прошел эту школу и знает все подводные камни.
— Некоторые известные правозащитники и адвокаты, например Владимир Лукин, посчитали приговор Тверского райсуда вопиюще жестоким и необоснованным. Изменилось ли ваше отношение к институту самообороны в нашей стране?
— Самооборона в России — явление довольно сложное, скорее относящееся к разряду мифологии. Могу сказать с позиции человека, прошедшего российскую тюрьму, что повсеместно в наших колониях отбывают наказание женщины, которые по той или иной причине ранили человека. Причем примерно в 90% случаев потерпевшим является мужчина, как правило, возлюбленный, муж, сожитель. В местах лишения свободы такие случаи иронично называют «любовь на острие ножа». В большинстве бытовых конфликтов применяется нож.
— Иными словами, разницу в физических параметрах между мужчиной и женщиной правосудие не учитывает?
— К сожалению, принцип индивидуализации наказания не всегда работает. Да и действия следственных органов, прокуратуры и судов можно оставить без комментариев. Обвинительный уклон в 99% случаев.
Вы верите в такую безупречную и безошибочную работу следователей, прокуроров и судей? Я — нет. И не беря во внимание мой случай, скажу объективно, что гуманизация наказания для женщин, совершивших преступление, практически не осуществляется.
— Повлиял ли широкий общественный резонанс на ход вашего процесса? Какое это было влияние: положительное или отрицательное?
— Отношение к СМИ сформировалось сугубо положительное. Конечно, многие скажут, что были и СМИ, которые выпускали про меня репортажи негативного характера. Лично я к этому отношусь спокойно — у всех своя точка зрения, никто не вправе мешать ее выражать. Ситуация, произошедшая со мной почти три года назад, — довольно сложная, здесь каждый сам решает, какую сторону принять. Однозначно скажу, что большое внимание СМИ и правозащитных организаций помогло пережить этот срок спокойно. В следственном изоляторе меня постоянно навещали представители Общественной наблюдательной комиссии. Во время процесса по условно-досрочному освобождению был большой контроль этой ситуации со стороны прессы и правозащитников. Я считаю, что это в большой степени повлияло на ситуацию в целом.
— Вынесли ли вы какой-то опыт, положительный или отрицательный, из пребывания в колонии?
— Может, я скажу что-то не укладывающееся в рамки современного представления о тюрьмах, но опыт действительно получился положительный. Само собой, попасть туда не пожелаешь и врагу. Но раз уж так случилось — от этого никуда не деться, это никуда не отбросить и не вычеркнуть. И тут у человека два варианта — опустить руки и морально истязать самого себя либо сориентироваться в ситуации и вынести из нее некие положительные стороны. Я выбрала второй.
— Считаете ли вы ошибкой решение носить травматическое оружие в целях самообороны? Что бы вы могли сказать или посоветовать тем, кто оказался в ситуации, подобной вашей?
— Прежде чем приобретать оружие, спросите себя, готовы ли вы сесть в тюрьму, похоронить вашего потерпевшего или стать убитым вашим же оружием. Грубо, не спорю. Да и не каждый, наверное, сможет ответить.
Но таковы российские реалии. Может, кому-то это морально по силам, это дело каждого. Однако стоит 300 раз подумать, прежде чем стать владельцем оружия. Ведь проблема не только в неправильном применении уголовного закона и некомпетентности следственных органов. Есть еще один человеческий фактор — это неспособность объективно оценить ситуацию, в которую вы попали, и сделать выбор — нажать на курок или нет.
Говоря откровенно, я впадала в некое смятение от ряда высказываний касаемо моего уголовного дела: «Я бы не поступил как она, я бы сделал не так», «А я бы сделала вот так и так». Знаете почему? Потому что эти фразы поголовно летят из уст людей, ни разу не сталкивавшихся с такими проблемами.
Сидя в уютном мягком кресле всегда очень удобно говорить с апломбом о правильности действий в той или иной ситуации. А вот сориентироваться в сложившейся обстановке, оценить ее и выбрать правильный способ решения проблемы может далеко не каждый. И в таких ситуациях, поверьте, никто не сможет спрогнозировать свои потенциально возможные действия на 100%. Поэтому все подобного рода рассуждения — пустая полемика.
Кроме того, все прекрасно понимают, что дело здесь не только в оружии — это может быть поднятый с пола камень или толкание под поезд. Но то, что оружие — это большая ответственность, причем порой не всегда приятная, — это факт.
Поэтому спросите себя, готовы ли вы его носить. Я пришла к выводу, что не готова.
Пусть меня кто-то осудит или, возможно, разочаруется во мне, но таков выбор на данный момент.
