Цивилизация
В последнее время произошло сразу два примечательных и никак не связанных между собой события. Во-первых, на телеканале ТНТ начался показ нового сезона «Реальных пацанов» — псевдореалити-шоу (а на деле ситкома, конечно) про пермяка Коляна, которому вместо срока за кражу люков канализации предложили поучаствовать в экспериментальном телепроекте. Во-вторых, успевший стать предметом обсуждения в самых разных кругах (от участников проекта «Сноб» до простых пользователей социальных сетей) фильм Павла Бардина «Гоп-стоп» после долгих фестивальных мытарств получил, наконец, дату выхода – зрители смогут посмотреть картину с 28 апреля.
Вообще кажется, что гопники сегодня неожиданно понадобились всем. Нет, разумеется, интерес тлел всегда. Между этим словом и членами молодежных общественно-политических движений – «Наши», «скины», «антифа» — ставили знак равенства все нулевые (причем как сторонники, так и противники). Про них поначалу робко, а потом и вполне звонко писали книжки («Санькя» Захара Прилепина, «Гопники» Владимира Козлова), пели песни (лирический герой большей части русского рэпа тоже гопник). Над ними уже, кажется, почти с уважением шутили в «Нашей Раше». Количественный интерес перерастает в новое качество, и похоже, что бескрайний кадровый ресурс для ОПГ 90-х сегодня выходит на авансцену в совершенно новом качестве.
Каком? «Парк культуры» связался с авторами картин, чтобы выяснить, почему авторы выбрали своими героями гопников.
Разумеется, работа над проектами шла совершенно независимо: «Пацанов» делали в Перми, «Гоп-стоп» снимали в Подмосковье. У них разные интонации, разный стиль. «Пацаны» отрабатывают обычные для ситкома типажи в «народном» антураже, а «Гоп-стоп» с его сказовой манерой (усиленной закадровыми ремарками Гарри Бардина) и гротескными, почти комиксовыми персонажами напирает на всепобеждающую фарсовость российской жизни. Однако герой у этих историй один и тот же.
Впрочем режиссер «Реальных пацанов» Жанна Кадникова просит не называть Коляна, Вована и Антоху (главных героев сериала) гопниками: «Это мои знакомые, друзья моей юности. Многие через это прошли. Я смотрю отзывы людей — там есть взрослые люди, они сейчас добились успеха, но в молодые годы были вот такими». Она говорит, что причина популярности сериала в актуальности этих героев и их проблем («он думает, где найти лишнюю двадцатку»), а также в «любви и иронии», с которыми авторы относятся к своим героям.
Бардин снимал не про друзей детства.
Режиссер рассказывает, что первая версия сценария «Гоп-стопа» носила название «Робин Гуды», а ее героями были интеллигенты, но по прошествии времени все перевернулось на 180 градусов.
«Не в последнюю очередь из-за того, что случилось с «Россией 88», а именно дискуссий с интеллектуалами. Адресатами этого фильма видели быдло, гопников, жителей крайних районов. Мне стало понятно, что если есть такое неприятие, значит там есть какая-то сила, есть что-то, что важно изучить, показать», — вспоминает Бардин.
Режиссер считает, что гопники сегодня – единственная часть общества, так и не встроившаяся в него. Они реальная, независимая сила, и потому именно они становятся сегодняшними героями, а не милиционеры или бандиты, как это было в 90-х. «У нас из бандитского выросло мафиозное — эти люди стали понятны, предсказуемы: они меньше рискуют, героического в них осталось не так много. Героические менты сегодня — это как раз те, которые идут против системы, хотят быть честными. Герои 90-х устроились, набрали жирка, переоделись». Актуальность гопников как современных героев, по мнению Бардина, легко подтверждается погромами на Манежной площади и популярностью жителей окраин среди вербовщиков молодежных движений вроде «Наших» или «Молодой гвардии». Здесь режиссер отмечает еще один важный момент:
«Такой энергичный, пассионарный молодой человек — та сила, которой, с одной стороны, очень просто манипулировать, а с другой, ими управлять очень сложно.
Потому что их членство в каком-то движении не гарантия того, что они в какой-то момент поступят так, как они (руководители) считают нужным, и самоорганизуются».
У их популярности и актуальности, впрочем, есть и другие, кроме политических, причины. Сыгравший в «Реальных пацанах» Антоху Антон Богданов считает, что секрет успеха сериала еще и в том, что люди невероятно устали от гламура. «Может быть, просто приелась вся эта дягилевщина (я имею в виду клуб). Все эти якобы глиттером выкрашенные перила, золотого цвета «Бентли», Тимати, весь разукрашенный. Людям так все это приелось, что они потянулись к чему-то предельно простому, человеческому. Богемных тусовок в России не так много, как простого народа», — резюмирует актер. Бардин соглашается с коллегой: «Невозможно смотреть на этих пластиковых кукол, на эти самодовольные лоснящиеся лица. Гламур, к счастью, кажется, перестает быть какой-то мечтой и становится просто раздражающим фактором.
Кроме того, тем самым ребятам с района, очевидно, хочется какого-то узнавания, хочется, чтобы их показали».
То, что узнавание достигается средствами сатиры и юмора, создатели картин принимают как должное: снимать чернушную драму никто из них не хотел. Причины для выбора инструментов разные, но сходятся они в одном: язык комедии понятнее и доступнее для аудитории, чем реализм обшарпанных подъездов. Кроме того, важным качеством своих героев они видят их уязвимость. «Нашим героям каждую серию накатывают люлей», — напоминает Богданов. А Бардин считает, что «некрутость» этих героев – правильный сдвиг в сознании аудитории, свидетельствующий о ее взрослении. «Чтобы у нас произошла какая-то реальная модернизация, надо в первую очередь обращаться к ним, начинать с ними диалог, пытаться выстроить с ними общую систему ценностей», — объясняет режиссер причины своего выбора.
Во время работы над материалом «Реальные пацаны» вновь установили рекорд по размерам аудитории, заняв в рейтинге за февраль второе место (сразу после другого проекта ТНТ – сериала «Интерны»). Что же касается «Гоп-стопа», то его прокатный успех пока остается гадательным, но резонанс, произведенный «Россией 88», ставшей лидером торрент-трекеров, заставляет рассчитывать на достойные результаты.
В общем, тренд налицо. А на вопрос «что дальше» Богданов отвечает, что в дальнейшем будет расширен жанровый диапазон – картина станет более драматичной. Бардин рассуждает более общо: «Герои-гопники это, конечно, переход к чему-то новому через отрицание старого. Сейчас, я думаю, будет какой-то новый герой – не оттуда и не оттуда».
Стало быть, кто первый себя не признает – тот и герой.
Интересно будет, если переход к новому герою совершится раньше, чем общество сумеет все же осознать, кого именно называет словом «гопник». Пока кажется, что ясности нет даже у создателей фильмов. А учитывая точную мысль Павла Бардина о «не встроившихся» людях, вопрос о гопнике становится главным вопросом русской жизни, без ответа на который не может двигаться вперед ни общество, ни, как выясняется, культура.
В самом деле, а что нужно для того, чтобы встроились? Пока востребована только их сила, «творческая энергия разрушения» — на экране или на «Манежке» — как ключевое гопническое свойство, которое не зависит ни от социального статуса, ни от зарплаты, ни от костюма. И не зря успешные управленцы, по словам Кадниковой, узнают на экране себя. Игнорировать эту силу уже не получится – и потому, что «Манежка», и потому, что всем понятно:
невозможно простым называнием слова «гопник» исключить из жизни громадный кусок общества, который исключаться не собирается и словом этим не исчерпывается.
Ну а пока для захватившей культурное пространство лайт-версии этой силы неплохо бы придумать название. Может быть, гопстеры?
