Цивилизация
Больше тысячи лет назад величайший волшебник Мерлин пал в битве с ведьмой Морганой. Победить ее окончательно маг не смог, но сумел заточить мятежный дух в специальную куклу. Той же участи удостоились и двое бывших учеников колдуна – пожертвовавшая собой ради правого дела Вероника (Моника Белуччи) и переметнувшийся на темную сторону Макс Хорват (Альфред Молина). Своему третьему, оставшемуся среди живых ученику Бальтазару Блэйку (Николас Кейдж) Мерлин наказал найти того, кто сможет стать следующим великим чародеем и окончательно уничтожить злую волшебницу. С тех пор верный Блэйк скитался по всему свету, пытаясь отыскать того, в чьих жилах течет кровь его погибшего наставника. Когда пришло время, судьба сама свела его с предметом поисков, которым оказался лохматый затюканный студент-физик Дэйв (Джей Баручел). Одновременно с этим из векового плена освободился Хорват, стремящийся освободить из темницы духа (в ее роли – инфернально черная матрешка) Моргану и устроить человечеству преждевременный рассвет живых мертвецов.
Контора под названием Disney работает как часы, регулярно в дни каникул выпуская какое-нибудь кино для детей младшего и среднего школьного возраста, поскольку старший уже запросто может позволить себе «Аватар».
Эти фильмы уже давно перестали вызывать какие-то чувства у взрослых, да и целевая аудитория счастливо забывает о пережитых приключениях вслед за последним глотком колы. «Зачарованные» и «Побеги с Ведьминой горы» заставляют о себе вспомнить лишь потому, что тянут за собой целый конвейер сиквелов, спин-оффов и пластиковых, как они сами, игрушек.
В общем, от «Ученика чародея» особенных чудес ждать не приходилось.
Несмотря на Джерри Брукхаймера в продюсерском кресле и в меру сильный кастинг (Кейдж и Белуччи в одном фильме все-таки), чудеса уже, казалось, давно покинули кинематографический Диснейленд, в котором уже аттракционы стали источниками вдохновения.
В общем, тот факт, что апеллирующий к классическому диснеевскому мультфильму «Фантазия» «Ученик чародея» удался, делает его едва ли самым неожиданным блокбастером этого лета.
Решающим фактором, вероятно, стоит считать назначение в режиссерское кресло Джона Тертлтауба. Этого школьного друга Николаса Кейджа (тогда еще, впрочем, Копполы) принято поминать в связи с «Сокровищами нации», и в новом фильме он проделал практически все то же самое, за вычетом инъекций несколько бестолкового конспирологического патриотизма. «Сокровища» подкупали тем, что на (куда менее богатой, чем кажется) почве американской истории выстраивали довольно бредовую, но занимательную мифологию.
В новом фильме Тертлтауб делает примерно то же, но уже с одним Нью-Йорком, и малая форма удалась явно лучше.
Рецепт волшебства оказался простым: Манхэттен с его зеркальными стенами и дымящейся канализацией, Чайна-таун с бегущими по улицам драконами, наконец, орлы с небоскреба Chrysler под нужным углом будто сами собой обнаружили свои волшебные свойства – осталось только записать. Если добавить сюда дико органичного Джея Баручела, косматого Кейджа, которому так к лицу нелепая шляпа и остроносые ботинки, зловещего Молину и пару взглядов Моники Белуччи, получится как раз то, что надо для хорошей сказки. Взрослой же публике предлагаются со вкусом подобранные киноцитаты (лучшая – из «Звездных войн») и вставная экранизация одноименного стихотворения Гете. В каком еще голливудском фильме можно встретить буквальную экранизацию строчки «и смеется подлый веник, скатываясь со ступенек»? Вот именно.
За это даже «матрешку зла» можно простить.
В интервью «Парку культуры» два года назад Джон Тертлтауб рассказывал, что самое сложное в его работе – заставить героев выглядеть реальными, а сюжет – драматичным. В «Ученике чародея» он не только добился достоверности от сказки, а еще и заставил поверить в волшебное происхождение Николаса Кейджа, в последние годы отыгрывавшего, напротив, трагическую заурядность. Ну и, наконец, поверьте, неоновая реклама еще никогда не казалась настолько волшебной штукой, как после просмотра этого, вероятно, лучшего детского фильма года.
