В Копейске нашли иностранных агентов

Руководство челябинской ОНК объявило своего члена «иностранным агентом»

На фоне передачи дела о превышении полномочий экс-начальником копейской ИК-6 «наверх», руководство челябинской ОНК пытается исключить из своего состава правозащитника Николая Щура, активно освещавшего события вокруг акции протеста заключенных, называя его «иностранным агентом». Сам правозащитник связывает обвинения в свой адрес с желанием председателя ОНК — бывшего начальника одной из колоний — отвести внимание от расследования реальных фактов вымогательств в ИК-6.

Руководство общественной наблюдательной комиссии (ОНК) при челябинском управлении ФСИН пытается исключить из своего состава правозащитника Николая Щура, активно освещавшего события вокруг громкой акции протеста заключенных копейской ИК-6. По инициативе председателя региональной ОНК, экс-начальника челябинской колонии № 15 Анатолия Тарасюка, его зам Сергей Ермаков намерен поднять вопрос о доверии Щуру на следующем заседании комиссии. Такой пункт значится в повестке заседания, которое назначено на 17 января.

По словам самого Щура, конфликт между активными членами ОНК и бывшим фсиновцем Тарасюком назревал давно. Так, на последнем заседании комиссии в декабре несколько членов ОНК поставили вопрос о недоверии Тарасюку из-за препятствий правозащитникам с его стороны, в том числе в связи с его действиями во время событий в ИК-6.

«В первые дни после протестов заключенных, пока нас не пускали в колонию, Тарасюк в обход нас, пользуясь своими связями во областном УФСИН, в нарушение закона об ОНК, зашел в зону один, а потом заявил, что члены комиссии встретились с заключенными», — рассказал Щур «Газете.Ru». Кроме того, по словам правозащитника, после ситуации в ИК-6 Тарасюк ввел порядок, согласно которому члены ОНК теперь могут посещать учреждения только с его согласия. При этом закон требует от членов ОНК только уведомления территориального органа ФСИН. Эта ситуация и стала поводом для остальных членов комиссии поставить вопрос о недоверии Тарасюку.

В ответ его заместитель Сергей Ермаков предложил поставить подобный вопрос и в отношении Щура, обвинив челябинского правозащитника в сотрудничестве с иностранными фондами и назвав его «иностранным агентом».

Сообщение с заголовком «Челябинские правозащитники не иностранные агенты, даже при ежегодном бюджете в $100 тыс.» со ссылкой на публикацию информационного агентства Uralpress появилось на сайте регионального управления ФСИН еще 12 декабря. Речь шла об участии Щура в работе Уральского демократического фонда, который в 2011 году получал иностранные гранты.

В свою очередь Щур, комментируя эти сообщения, подчеркнул, что помимо иностранных пожертвований челябинские правозащитники получают и гранты от президента России, от областного заксобрания, а также средства от граждан в частном порядке. «Под определение иностранных агентов мы не подпадаем, так как в принципе не занимаемся политической деятельностью, — завил тогда Щур. — В сфере интересов южноуральских правозащитников защита людей в местах лишения свободы, экологические и социальные проекты».

При этом своего исключения из ОНК Щур не боится. Такое решение могут принять только в Общественной палате, говорит он. Его коллега Дина Латыпова также считает, что законных оснований для лишения правозащитника мандата члена ОНК у руководства региональной комиссии нет. «Он не нарушает кодекс этики, не нарушает ФЗ «Об общественном контроле». О том, что у некоторых членов ОНК возник вопрос доверия или недоверия, можно сказать одно: заседания ОНК в Челябинской области давно превратились в кружок по интересам — дарятся медали, зачитываются поздравления, рассказываются различные истории о поездках в Москву, которые абсолютно не относятся к деятельности организации», — возмущается Латыпова.

Сам Тарасюк заявил «Газете.Ru», что не желает «лезть в эти дрязги», и не стал комментировать решение своего зама внести вопрос о недоверии Щуру в повестку заседания. По его словам, из ОНК Щура действительно никто не исключит, и ему «нечего бояться», а с проблемой иностранного финансирования «должны разбираться компетентные органы».

«Ситуация в челябинской ОНК типична для многих региональных комиссий, — объяснил «Газете.Ru» координатор проекта Gulagu.net Владимир Осечкин. — Мы сегодня передали проект соответствующих поправок к закону об ОНК председателю комитета Госдумы по делам общественных организаций Ярослав Нилову». Правозащитники предлагают, в частности, ограничить квоты на участие в ОНК бывших сотрудников МВД, ФСИН и прокуратуры до 10%, а также законодательно закрепить механизмы защиты членов комиссий от давления в случаях, когда речь идет о коррупционных скандалах во ФСИН, подобных тому, что произошел в Копейске.

На фоне конфликта правозащитников с главой челябинского ОНК в понедельник стало известно, что дело в отношении бывшего начальника ИК-6 Дениса Механова о превышении полномочий забрали у местных следователей и передали в управление Следственного комитета по Уральскому федеральному округу.

Старший помощник руководителя следственного управления СК по Челябинской области Владимир Шишков сообщил агентству «Интерфакс-Урал», что решение о передаче дела от следователей Челябинской области принято на федеральном уровне. Ранее подобным образом было расследовано дело в отношении сотрудников копейской ИК-1 и бывшего руководителя областного УФСИН Владимира Жидкова, который обвинялся в злоупотреблении должностными полномочиями и был осужден на 5 лет колонии. «Тогда дело удалось расследовать и верным образом довести до суда только после того, как Бастрыкин (председатель СК — «Газета.Ru») передал его в ГСУ СК по Уральскому федеральному округу. СПЧ в своем докладе рекомендовал сделать то же самое с ИК-6», — объяснял ранее «Газете.Ru» член СПЧ Павел Чиков.

В конце декабря Механова, которому по ч. 3 ст. 286 УК грозит до 10 лет лишения свободы, поместили под домашний арест. Однако уже вечером избранную судом меру пресечения следователи поменяли на подписку о невыезде. По официальной версии, такое решение было принято после того, как Механов пошел на сотрудничество со следствием. При этом новых обвиняемых в деле до сих пор не появилось.

Правозащитники сразу же заявили, что считают решения суда и следователей в отношении Механова слишком мягкими и неадекватными. «Это означает, что Механов, единственный обвиняемый и человек, знающий больше всех, будет находиться на свободе, а значит, иметь возможность влиять на следствие, уничтожать улики и т. д.», — заявил тогда член ОНК Щур. По словам общественника, заключенные, которые принимали участие в акции протеста, как и следователи, очень рассчитывали на более суровую меру пресечения в отношении Механова. «На ИК-6 наживались не только в УФСИН, но и в челябинской прокуратуре, и Следственном комитете», — уверен правозащитник.

По данным следствия, Механов, вопреки интересам службы, лично давал указания сотрудникам колонии собирать деньги с осужденных за услуги, которые им предписаны по закону и бесплатно. В многочисленных жалобах заключенные утверждали, что сотрудники вымогали у них деньги как минимум с 2008-го по 2012 год. Вымогательство сопровождалось угрозами. Из-за постоянных поборов 24 ноября около 500 заключенных отказались выполнять требования администрации и следовать распорядку исправительного учреждения. В СК говорят, что сотрудники требовали от зэков от 5 до 90 тысяч рублей, в зависимости от услуги. Как выяснили правозащитники из президентского совета по правам человека (СПЧ), «в колонии была сформирована устойчивая разветвленная система вымогательства так называемой гуманитарной помощи».