Битвы в ООН: чего хочет Россия

Замглавы МИД Вершинин — о миссии ООН и роли в ней России

27 сентября на Генассамблее ООН выступит глава МИД России Сергей Лавров, который в своей речи обозначит отношение России к вызовам и угрозам современности. ООН остается одной из значимых площадок взаимодействия стран. Как Москва строит работу в организации, использует право вето, ведет диалог с США и Украиной, относится к возможности расширения Совбеза и пересмотру «языка дипломатии», «Газете.Ru» рассказал замглавы МИД РФ Сергей Вершинин.

— Многие, наблюдая за работой ООН, говорят об этой организации критически. Как вы видите развитие ООН, может ли она соответствовать требованиям времени?

— Мы не устаем, повторять, что считаем ООН центральной международной организацией, которая позволяет суверенным странам согласовывать свои действия, выяснять отношения, при необходимости улаживать возникающие проблемы и конфликты мирным путем. Критика ООН есть, и она временами усиливается. Вместе с тем возрастает востребованность ООН с точки зрения ее незаменимости.

ООН — это та площадка, на которой должны решаться самые актуальные проблемы на основе взаимоуважения к суверенитетам стран. В следующем году мы будем отмечать 75-летие организации. Для нас это не просто повод, чтобы отпраздновать юбилей, а возможность заявить о приверженности принципам, которые были заложены отцами-основателями в устав ООН.

К сожалению, эти принципы все больше нарушаются, и нарушаются не нами, когда идет проталкивание своих интересов совершенно беззастенчивым способом. Происходит политизация таких вопросов, которые должны оставаться вне политики. Так все чаще и слова о «правах человека» используются, чтобы загнать кого-то в угол.

Мы говорим, что нас не устраивает концепция «миропорядок, основанный на правилах», когда на основе «самостийных коалиций» и «клубов по интересам» вырабатываются правила, которые потом навязывают большинству государств, вместо того чтобы действовать согласно честным принципам, содержащимся в уставе ООН.

Я бы сказал, что наша цель — сохранение изначального фундамента ООН при одновременном согласованном реформировании организации.

— В вашем кабинете стоит копия скульптуры Евгения Вучетича «Перекуем мечи на орала», стоящей перед штаб-квартирой ООН. Но часто происходит так, что перековать не удается — в обход ООН совершаются интервенции против государств.

— К сожалению, односторонние силовые действия происходят. Но мы убеждены, что рано или поздно всем для решения конфликтов надо возвращаться на площадку ООН. Нужны четкие договоренности на основе тех правил и принципов, которые зафиксированы в уставе, в том числе и с точки зрения миротворчества. Действия в обход ООН нами осуждаются как подрывающие стабильность в мире. Создание «самостийных коалиций» — это не тот путь, который даст миру больше стабильности. Совбез ООН является той площадкой, где и должны решаться конфликты.

— В Совбезе ООН существует право вето, которое является одним из важнейших его инструментов. Но есть мнение, что им злоупотребляют. Как вы видите эту проблему?

— Право вето находится в фокусе общественного внимания, им обладают постоянные члены Совбеза. Мы понимаем, что это большая ответственность.

Применение права вето помогает выходить на такие коллективные решения, которые приемлемы для всех. Право вето важно с той точки зрения, что стимулирует к поиску приемлемых решений.

Понимая и осознавая возможность применения права вето тем или иным членом Совбеза, другие страны-члены стараются находить компромиссы. А именно такие решения учитывают интересы всех государств и дают эффективный результат.

— Часто звучат и обвинения, что пятерка Совбеза (Великобритания, Россия, США, Франция, Китай) все решает. Как сегодня ведется диалог о реформе СБ, которая может привести к его расширению?

— Мы слышали обвинения, что кто-то за кого-то решает, но я бы сказал иначе: решать что-либо — это большая ответственность, и Российская Федерация это хорошо понимает. Это касается и вопроса реформирования Совбеза. Межправительственные переговоры в Нью-Йорке по целому ряду этих вопросов идут давно, и решения пока не согласованы. Среди них — вопросы, как должен расширяться Совбез, каким должно быть количество постоянных членов.

Мы поддерживаем реформирование Совета Безопасности с учетом происходящих в мире изменений, однако оно должно происходить с согласия всех членов Совбеза.

Однако необходимо добиваться максимально возможного согласия. При этом в ходе реформ Совбез — а это центральный орган по обеспечению мира и безопасности — не должен потерять свою работоспособность. Наша линия в том, чтобы двигаться по этому пути вдумчиво, тщательно соизмеряя каждый свой шаг.

— Россия поддерживает членство Индии в Совбезе. Расскажите об этой инициативе.

— В каждом из своих совместных и двусторонних заявлений мы подчеркиваем, что Индия — весомый кандидат для вступления в Совбез. Нью-Дели проводит независимую линию. Мы считаем, что критерий членства в СБ — это внесение весомого вклада в его деятельность. В целом полагаем, что необходимо идти на расширение представленности в Совбезе развивающихся стран Азии, Африки, Латинской Америки.

— Учитывая сложности двусторонних отношений России и США, видите ли вы, что компромисса на площадке ООН стало меньше?

— Мы не раз давали характеристику нашим двусторонним отношениям, они находятся в тяжелой фазе. Такие страны, как Россия и США, играют главную роль в обеспечении мира и стабильности. Мы всегда готовы на встречное движение, налаживание контактов с США, естественно, не ущемляя наших национальных интересов. Именно в ООН возможны контакты, которые иногда затруднительны в двусторонних отношениях..

— Когда президент США Дональд Трамп пришел к власти, он скептически относился к роли международных организаций, в том числе ООН. Можно ли говорить, что значение ООН для сегодняшней администрации США снизилось?

— Давайте обратимся к фактам.

США вышли из совета по правам человека ООН, вышли из ЮНЕСКО, сократили свои взносы в бюджет ООН. Это сказалось на работе ооновских организаций. Вместе с тем мы отмечаем, что США активно продвигают свой интерес и на Генассамблее, и в других структурах Организации. Они хорошо понимают роль ООН как коллективной площадки для взаимодействия и многосторонней дипломатии.

С этой точки зрения, я бы сказал, что отдельные высказывания не должны создавать представления об устоявшейся линии.

— Иногда приезжающие в ООН чиновники, дипломаты и государственные деятели сталкиваются с тем, что США отказывают в визе представителям неугодных для Белого дома государств. Как противостоять подобной практике?

— Мы исходим из того, что США как страна пребывания штаб квартиры ООН несет перед организацией серьезные обязательства в том, что касается виз для дипломатов. Все это отражено в Соглашении между ООН и правительством США о местоположениях Центральных учреждений ООН. К сожалению, США нарушают эти обязательства. Это вызывает и осуждение, и сожаление. Примеров много. Вы знаете о случаях отказа в визах и о блокировке объектов российской собственности. Мы требуем, чтобы США отказались от этой незаконной и порочной практики.

— Если говорить о миротворчестве ООН, многие считают, что миротворцы не всегда действуют достаточно решительно. Нужна ли миротворчеству усиленная структура?

— Мы понимаем такие оценки и суждения. Люди часто хотят быстрого разрешения конфликтов, и вопрос миротворческих организаций в связи с этим стоит очень остро. В настоящее время реализуется инициатива генсека ООН Антониу Гутерриша по реформированию миротворчества, и мы ее поддерживаем. Но здесь надо быть предельно осторожным, потому что миротворчество основано на принципах, проверенных временем, и они должны соблюдаться.

Есть такой принцип, как согласие сторон. Вы не можете направить миротворцев в страну, если нет согласия сторон. Кроме этого, миссия ООН должна быть беспристрастна, ее нельзя использовать для оказания помощи лишь одной стороне конфликта.

Применение силы — очень важный вопрос, и здесь требуется особая осторожность. Мандат миссии четко говорит, что могут делать миротворцы, применяя к примеру силу только для самообороны.

— Россия и Украина постепенно приходят к более конструктивному диалогу. Может ли способствовать ему площадка ООН?

— Диалог начат, для него создаются определенные условия. Отмечу в этой связи недавний обмен задержанных лиц в формате «35 на 35». Мы внимательно следим за развитием ситуации. Понимаем, какое тяжелое наследие оставил новому руководству режим [экс-президента Украины] Петра Порошенко, преодолеть его будет сложно. Но считаем, что продвижение в двусторонних отношениях отвечало бы интересам обеих стран. В этом смысле

площадка ООН может быть таким местом, где можно идти по пути снижения напряженности. Однако пока все позитивные знаки, жесты, которые мы видим, происходят [только] на двусторонней основе. В ООН мы наблюдали в последние годы выдвижение украинской стороной ряда антироссийских резолюций.

Хотели бы, чтоб это осталось в прошлом. Посмотрим, как будут вести себя новые украинские представители в ООН, пока судить о чем либо еще рано.

— Многие люди наблюдают за дебатами в ООН. Среди них запомнилось яркое, но слишком радикальное по стилистике выступление российского представителя Владимира Сафронкова в апреле 2017 года, которое вызвало острую полемику. Каков должен быть стиль выступлений в ООН, должен ли он меняться с течением времени?

— Уникальность ООН в том, что там проходят открытые дебаты под камеру, и речь о том, чтобы донести не только точку зрения, но и нерв дискуссии.

Считаю, что классический язык дискуссий ООН будет существовать и дальше. Главный критерий — отстаивание интересов своего государства. Давайте вспомним, когда Владимир Сафронков участвовал в таких дебатах, речь шла о сирийской проблеме. Западные страны обсуждали действия России подчас в грубой манере. И выступление Сафронкова было защитой национальных интересов. Для защиты России и ее руководства и граждан могут применяться различные методы, но, в первую очередь, с опорой на классические принципы дипломатического искусства.