Екатерина Шульман
о новой роли
российского парламента

Пять самых острых вопросов Владимиру Путину

Как президент России отвечал на самые острые вопросы журналистов

Отдел политики 18.12.2014, 17:12
__is_photorep_included6350805: 1

Пресс-конференция Владимира Путина продлилась чуть более трех часов. Значительная ее часть касалась экономических проблем страны, однако целый ряд острых вопросов были посвящены внутренней и внешней политике России. Президента спросили и об атмосфере поиска врагов, и о судьбе российских военнослужащих, погибших на востоке Украины, и о его ответственности за напряженность в международной обстановке. «Газета.Ru» собрала наиболее интересные вопросы.

Наталья Галимова, «Газета.Ru»:

— Выступая перед Федеральным собранием после референдума в Крыму, вы употребили выражения «пятая колонна» и «национал-предатели». Вы вроде никого конкретно не называли, но с вашей легкой руки термин «пятая колонна» вновь вошел в активный политический лексикон. Те, кто вас поддерживает, с тех пор называют «пятой колонной» людей, не согласных с властью. А кого имели в виду вы, когда говорили про «национал-предателей», «пятую колонну»? И где для вас заканчивается оппозиция и начинается «пятая колонна». И наконец, чувствуете ли вы личную ответственность за возвращение этого термина, который только усиливает в обществе враждебность и раскол?

Владимир Путин:

— Не чувствую никакой ответственности в этом отношении. И все мои действия направлены на то, чтобы сплотить наше общество, а не разделять его. Если вы считаете, что это произошло (а я вам верю, наверное, так и есть, вы, может быть, даже чуть тоньше это чувствуете), то я должен быть более аккуратным в своих публичных высказываниях, я подумаю над этим. Но лакировать все бесконечно тоже невозможно. Надо иногда вещи называть своими именами.

Вопрос чрезвычайно сложный. Я говорю совершенно откровенно, мне сложно ответить на это, потому что грань очень тонкая. Трудно, наверное, дать такое научное определение, где заканчивается оппозиция и начинается «пятая колонна».

В этом году мы все, а у нас Год культуры – 2014-й, отмечали юбилей Михаил Юрьевича Лермонтова, нашего гениального поэта. Мы все помним его строки, как он про Бородино писал «Умремте ж под Москвой, как наши братья умирали!». Но он писал и другие: «Прощай, немытая Россия, страна рабов, страна господ, и вы, мундиры голубые, и ты, им преданный народ».

Он был оппозиционером? Конечно, был оппозиционером. Ведь, если вы знаете, наверняка многие здесь знают, когда он написал «На смерть поэта» на убийство Пушкина, то один из родственников пришел к нему домой, увидев то, что он написал, и просил его смягчить текст стихотворения.

Он был так возмущен, что усугубил его, заострил и написал в конце: «И вы не смоете всей вашей черной кровью поэта праведную кровь». Он, конечно, был оппозиционер к власти. Но я считаю, что он был патриотом. Это очень тонкая грань. Ведь он был офицер, был очень смелый офицер, храбрый, под пули шел за интересы страны.

Кстати говоря, в последнем фильме Никиты Сергеевича Михалкова вот такие же офицеры. Когда они довели дело до логического завершения, до революции, их потом революционеры утопили. И не знаю, если бы они ретроспективно вернулись к тому, с чего они начинали, действовали бы они так же по разрушению российской государственности, как делали вначале.

Но все-таки грань между оппозиционерами и «пятой колонной», она внутренняя, ее трудно увидеть внешне. В чем она заключается? Оппозиционер, даже очень жесткий, он в конечном итоге до конца борется за интересы своей Родины. А «пятая колонна» – это те люди, которые исполняют то, что продиктовано интересами другого государства, их используют в качестве инструмента для достижения чуждых нам политических целей.

Роман Цимбалюк, агентство УНИАН (Украина):

— Первый вопрос относительно карательной операции, которую вы устроили на востоке нашей страны, причем в основном против русскоязычного населения. Не секрет, что там воюют российские военнослужащие и российские боевики, которые все это устраивают.

Вопрос: сколько вы туда отправили российских военных? Сколько вы отправили туда техники? Сколько из них погибло на территории Украины? Вы как верховный главнокомандующий что бы сказали семьям погибших российских офицеров и солдат?

И, если можно, очень кратко второй вопрос. У нас был президент, его звали Виктор, он сейчас скрывается на территории Российской Федерации. В свое время он посадил номер один партии «Батькивщина» Юлию Тимошенко в тюрьму. Она там отсидела, а сейчас номер один партии БЮТ сидит, но уже в российской тюрьме. У меня вопрос: при каких условиях вы отпустите украинскую летчицу Савченко, украинского режиссера Олега Сенцова и еще как минимум 30 украинских военнопленных, которых вы удерживаете на территории России в различных СИЗО?

Владимир Путин:

— Последний вопрос по гражданке Савченко, при каких условиях она может быть отпущена. Я здесь занимаю абсолютно открытую и понятную, на мой взгляд, позицию. Здесь в зале сидят коллеги тех наших журналистов (это, впрочем, и ваши коллеги), которые погибли, исполняя свой служебный долг на юго-востоке Украины. Подчеркну, что эти люди не принимали участия ни в каких боевых действиях ни с одной стороны. Они были без оружия. Обязанность всех государственных структур, в том числе и военных структур, охранять их жизнь и здоровье, дать им возможность исполнять свой долг для распространения объективной, полноценной информации, во всяком случае, так, как они ее видят. Это общепризнанный в цивилизованном мире факт. Эти люди были убиты. По данным наших правоохранительных органов, наводчиком при этом убийстве была госпожа Савченко. Если в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства выяснится, что она здесь ни при чем, что она ни в чем не виновата, она немедленно будет освобождена. Если выяснится, что она виновата и что она действительно участвовала в этом убийстве, исхожу из того, что российский суд примет соответствующее решение и она будет отбывать наказание в соответствии с решением суда. Вместе с тем заранее никто не имеет права человека объявлять виновным в совершении им какого-либо преступления, имею в виду, что в нашей стране действует принцип презумпции невиновности. Поэтому посмотрим, как будет развиваться предварительное следствие и к каким выводам придет российский суд.

Что касается других военнослужащих, о которых вы упомянули. Мы не считаем их никакими пленными, они содержатся у нас в наших местах лишения свободы и по ним проводится предварительное разбирательство, предварительное следствие в подозрении в причастности их к террористической деятельности. Вот это вторая часть вашего вопроса.

Теперь первая – по поводу того, кто и за что несет ответственность. У нас в России, собственно говоря, так же как почти в любой другой президентской республике, за все отвечает президент. Что касается военнослужащих – за их судьбу отвечает верховный главнокомандующий. Обращаю ваше внимание, что у нас это одно и то же лицо.

Все люди, которые по зову сердца исполняют свой долг либо добровольно принимают участие в каких-то боевых действиях, в том числе и на юго-востоке Украины, не являются наемниками, потому что за это денег не получают.

В нашем общественном сознании то, что происходит на юго-востоке Украины, действительно карательная операция, но она проводится сегодняшними киевскими властями, а не наоборот. Ведь это не ополченцы юго-востока направили свои боевые подразделения к Киеву, а, напротив, киевские власти подогнали вооруженные силы к юго-востоку, используют систему залпового огня, артиллерию и боевую авиацию.

В чем проблема и как из нее можно выйти? Постараюсь ответить и на этот вопрос. Проблема в том, что после совершения государственного переворота – а кто бы как бы ни называл и что бы по этому поводу ни говорилось, государственный переворот был совершен в Киеве, причем вооруженным путем, – часть страны не согласилась с таким развитием событий.

Вместо того чтобы начать с ними хоть какой-то политический диалог, сначала начали применять правоохранительные органы, милицию. Когда это не получилось, начали применять армию. Когда и это не получилось, сегодня пытаются решить вопрос силовым способом с помощью экономической блокады.

Считаю, что этот путь абсолютно бесперспективный, вредный для судеб государственности Украины и для украинского народа. Надеюсь, что нам удастся в ходе диалога – а мы готовы выступать здесь как посредники – выйти все-таки на прямой именно политический диалог и этими способами, этими политическими инструментами урегулировать ситуацию вплоть до восстановления единого политического пространства.

Ксения Собчак, телеканал «Дождь»:

— Первое. Пока все озабочены событиями в Украине, происходит событие, которое волнует нас, на территории Чеченской Республики. А именно: глава Чеченской Республики Рамзан Кадыров де-факто объявил, что на территории Чеченской Республики не работают законы Российской Федерации и не работает российская Конституция. А именно: публично он заявил о том, что будут некие расправы над родственниками людей, обвиняемых в терактах, по которым еще не были приняты судебные решения.

В связи с этим хотелось бы получить ответ. Вы как юрист, как гарант Конституции будете ли защищать тех граждан, которые сейчас подвергаются, по сути дела, досудебным расправам? Их дома уже сжигаются. В единственной правозащитной организации в Чечне происходит обыски, был поджог и так далее. Как с этим быть и что с этим делать?

Второй вопрос. Я бы хотела все-таки разъяснить для себя и нашей аудитории по поводу вот этой тонкой грани между «пятой колонной» и оппозиционерами. С Лермонтовым все стало понятно, но вот хотелось бы с ныне живущими.

Вы, Владимир Владимирович, в свое время публично объявили о том, что против моего отца была развернута травля в СМИ. И мне кажется, что сегодня этот термин «травля» опять вернулся в нашу жизнь. Я имею в виду не только травлю Макаревича, травлю какими-то фильмами про выдуманных друзей хунты – а я знаю этих людей и знаю, что они, многие из них, точно патриоты своей страны, – всякими обзывалками типа «жидобандеровцы» на первых федеральных каналах.

У меня есть ощущение, что сегодня ситуация, в которой федеральные каналы специально сеют и разжигают ненависть внутри российского общества. Например, один сюжет о распятом мальчике из Славянска, показанный по первому федеральному каналу, где у государства есть блокирующий пакет.

Этот сюжет был признан, доказано уже, что это была ложь, но никто за этот сюжет не извинился. Вы не боитесь такого градуса ненависти в нашем обществе? Того, что одни люди так настроены против других? И что вы собираетесь делать для того, чтобы этот градус ненависти снизить? Считаете ли вы, что по-прежнему люди делятся на ваших соратников и бандерлогов?

Владимир Путин:

— Бандерлоги, конечно, существуют, это Киплинг еще сказал, не я же.

А если по сути, начнем с первого вопроса, по поводу того, что было сказано Кадыровым в отношении родственников террористов, в отношении их жилья, изгнания из республики и так далее. Вы знаете, конечно, – и здесь у меня нет и не может быть никакого другого подхода, кроме одного, – в России все должны соблюдать действующие в нашей стране законы. Никто не считается виновным до тех пор, пока это не признано судом. Это первое.

Второе. Я уже говорил, что жизнь сложнее и многообразнее. И должен сказать вам из практики работы антитеррористических подразделений, как правило, – я не говорю «всегда», я сейчас поясню, что я имею в виду, – как правило, родственники людей, которые совершают теракты, знают об этом, это как минимум, в подавляющем большинстве случаев.

Но это не дает права никому, в том числе и руководителю Чечни, право на какие-то досудебные расправы. Здесь абсолютно точно с вами согласен. И более того, соответствующие правоохранительные органы сейчас проводят по этому случаю предварительную проверку. Кто были те люди, которые сожгли дома, уничтожили родственников террористов, это нужно выяснить, потому что это были люди в масках.

Само заявление Кадырова могло быть и просто эмоциональным, а этим мог кто-то и воспользоваться. Эмоции в таких случаях, мне кажется, понятны, потому что в ходе этого теракта в Чечне было убито 14 милиционеров. И началось все с убийства сотрудников ДПС не в ходе какого-то боя, столкновения, а просто людей подло расстреляли в упор, и потом погибло еще дополнительно большое количество людей, всего 14, 38 ранены, в том числе есть тяжелораненые.

Как вы знаете, тысячи людей потом вышли на митинг. В этих условиях, конечно, руководитель республики сделал определенные эмоциональные заявления. Уверен, эти заявления полностью соответствовали ожиданиям со стороны людей, но он не имел на это права. И совершенно правильно будет проверить все эти факты.

Повторяю, кроме публичных заявлений и последовавших затем действий, в том числе по уничтожению этих жилищ, должна быть проведена проверка и установлено, что же на самом деле произошло. Может быть, просто кто-то воспользовался этим и сделал это. Может быть, нет. И тогда соответствующие правоохранительные органы должны будут определенным образом отреагировать.

Вместе с тем, и вы это хорошо знаете, к сожалению или к счастью, как хотите, в мировой практике борьбы с террором такие методы применяются, самым активным образом применяются в Израиле. Но и это еще не все, дело не в Израиле.

Сейчас мы стали свидетелями того, что в Соединенных Штатах после 11 сентября были легализованы пытки. Это как можно объяснить? Больше того, они не просто были легализованы, разрабатывалась методика использования этих пыток.

Поэтому жизнь сложна и многообразна, но мы должны придерживаться закона, и здесь я с вами согласен. Если мы будем выходить за рамки закона, это приведет нас к хаосу. Будем и эти факты тоже расследовать и реагировать на это.

Теперь что касается различных кампаний по травле, как вы сказали. Я узнал об этом, когда в Москву приехал. У меня и так были подозрения, что в отношении вашего отца была развернута травля, именно организована травля, но когда я приехал в Москву, то нашел этому прямое подтверждение.

Мне и тогда казалось странным, что после приобретения Анатолием Александровичем Собчаком какой-то несчастной квартиры в 100 метров против него было возбуждено два уголовных дела в течение недели. Месяцами не возбуждают, а здесь в течение недели были возбуждены дела, а потом в ходе избирательной кампании сам факт возбуждения был распечатан в листовках и разбрасывался в Ленинграде с самолетов. Конечно, была явно кампания организована, причем организована определенными представителями власти в борьбе с ним.

Хочу вас заверить, что никакой организации какой бы то ни было травли в отношении людей, которые не согласны с нашими действиями, скажем, на Украине, в Крыму или по каким-то внутриполитическим вопросам, никто этим из официальных органов власти, представителей органов власти не занимается.

Если есть какая-то реакция общественности, людей, которые не согласны с этой позицией, то люди, которые столкнулись с этим сегодня, должны понять, что они не могут монополизировать право всех обвинять. Есть люди, которые не согласны с их позицией, и их тоже будут обвинять. Надо научиться на это реагировать адекватно, не шуметь и кричать на каждом углу: «Караул! Рятуйте, громадяне, меня шельмуют!» – а отвечать также в публичной сфере.

Что касается официальных органов власти, хочу еще раз повторить: никаких попыток, никаких указаний, никакой организации никогда не было и не будет, какой бы то ни было травли в отношении кого бы то ни было. В отличие от нас наши, скажем, европейские партнеры поступают по-другому.

Например, тому же Газманову, Валерии или Иосифу Давыдовичу Кобзону министерством иностранных дел Латвии было запрещено въехать на территорию Латвийской Республики. Вот это называется «позиция официальных властей». Такой позиции российских властей не было, нет и не будет никогда.

Екатерина Винокурова, Znak.com

— Я бы хотела продолжить тему, которую начали мои коллеги, тему «пятой колонны» и врагов России и спросить у вас, считаете ли вы некоторые категории людей врагами России. А именно: тех руководителей госкорпораций, которые сперва просят занять им триллионы из бюджета, потом на миллионы проводят закупки «айфонов», потом выбрасывают на рынок странные облигации, а также не забывают выплатить себе миллионные бонусы; тех чиновников даже в вашем близком окружении, которые живут во дворцах, учитывая, что наши бабушки сейчас считают копейки на хлеб; тех людей, которые руководят государственными телеканалами и показывают сюжеты про распятых детей и формируют наш отрицательный имидж на Западе, вредят вашему личному имиджу, затрудняют переговорный процесс и провоцируют рознь, тех политиков, которые призывали в эти месяцы дикого напряжения для нас всех, я думаю, для вас тоже, к тому, чтобы Россия развязала агрессивную войну, то есть совершали уголовное преступление, тех силовиков, которые оставались абсолютно безучастны к этому, зато отрядили целую бригаду следователей для расследования якобы кражи картины сторонником Навального, учитывая, что сам автор картины утверждает, что кражи не было? И последнее: какая годовая зарплата у Игоря Ивановича Сечина?

Владимир Путин:

— Зарплату Сечина не знаю. Я даже, честно говоря, свою зарплату... Вот как-то так приносят, я ее складываю и на счет отправляю, даже не считаю. Что касается Сечина, то не знаю, но знаю, что сотрудники крупных наших компаний получают очень солидные деньги. Но мы должны смотреть на уровень их заработной платы не по сравнению со средним заработком со стране, хотя и должны это иметь в виду всегда, но смотреть, сколько их коллеги в других корпорациях в мире получают. Потому что сегодня Сечин работает — завтра, может быть, мы какого-то иностранного специалиста позовем. Нет, я не хочу, чтобы это смотрелось так, будто Сечина собираемся увольнять, он будет работать, он работает, кстати, достаточно исправно и весьма эффективно. Он эффективный менеджер оказался. Но я сейчас не про него, а про то, что мы в некоторые компании можем пригласить иностранного специалиста, но мы не можем иностранному платить одну зарплату, а нашему — другую, это все-таки нужно сопоставлять в целом по отрасли в мире.

Вы меня простите, но такой популизм неуместен. При этом нужно элементы социальной справедливости соблюдать.

По поводу чиновников из моего ближайшего окружения. В моем ближайшем окружении нет чиновников. И надеюсь, никогда не будет. Они все коллеги, но я ни с кем не сближаюсь и не собираюсь сближаться. Есть определенная функция государственная, которую исправно исполнять, с кем-то сближаясь, невозможно.

Я это давно осознал, понял, поэтому со всеми стараюсь держаться на определенном расстоянии, но работать доброжелательно, с полным пониманием той ответственности, которая есть у людей. Можно, конечно, бесконечно трепать этих чиновников, но не забывайте, что от их работы зависит судьба миллионов и миллионов наших граждан, их социальное и экономическое самочувствие.

Но есть ли иногда в их действиях признаки того, что они перегибают палку? Наверное, есть. Это всегда, наверное, происходит и везде. Надо за этим следить, и, если представители СМИ будут это замечать, это будет самый лучший способ бороться со всякими перегибами, в том числе и в отношениях с оппозицией, некоторых представителей которой вы сейчас упомянули. Каждый имеет право на собственное мнение, каждый имеет право на свою позицию, но еще раз повторю: в рамках действующего закона, не раскачивая страну и не присваивая себе монополию на истину в последней инстанции.

Джон Симпсон, BBC:

— Западные страны сейчас почти едины в том, что началась новая «холодная война» и что, честно говоря, вы тоже внесли в это вклад. Мы практически каждый день наблюдаем, как российские самолеты осуществляют очень опасные маневры в направлении воздушного пространства западных стран. Я думаю, что это делается по вашим указаниям, поскольку вы являетесь главнокомандующим российских войск и только вы обладаете возможностью направлять российские войска на территорию других суверенных стран, как в направлении Крыма, так и других стран.

Сейчас вы сталкиваетесь с большой проблемой в том, что касается российской валюты. Вам необходимо заручиться поддержкой, в частности, из западных стран. Я хотел бы задать следующий вопрос: может быть, вы хотели бы воспользоваться возможностью на этой пресс-конференции заявить западным странам, что готовы заняться эффективным и конструктивным решением проблем на Украине?

Владимир Путин:

— Вам спасибо большое за вопрос. По поводу наших учений, маневров, развития Вооруженных сил. Вы сказали, что Россия в известной степени внесла свой вклад в ту напряженность, которую мы сейчас наблюдаем в мире. Россия внесла свой вклад, но только в том смысле, что она все жестче и жестче защищает свои национальные интересы. Мы не атакуем (в политическом смысле этого слова), мы ни на кого не нападаем. Мы только защищаем свои интересы. И недовольство наших западных партнеров, прежде всего американских, связано с тем, что мы делаем именно это, а не с тем, что мы в сфере безопасности допускаем какие-то действия, которые провоцируют напряженность.

Я поясню. Вы говорите о полетах нашей авиации, в том числе о полетах стратегической авиации. Знаете ли вы, что Россия в начале 90-х годов полностью прекратила, как это делал Советский Союз, полеты нашей стратегической авиации в отдаленных районах патрулирования?

Мы полностью прекратили, а американские стратегические самолеты с ядерным оружием продолжали летать. Зачем? Против кого? Кому угрожали? Мы не летали и не летали, не летали и не летали из года в год. И вот только пару-тройку лет назад возобновили эти полеты. Так кто провоцирует? Мы, что ли?

У нас практически только две базы за границей, и то на террористически опасных направлениях: в Киргизии после того, как туда зашли боевики из Афганистана, по просьбе киргизских властей, тогда президента Акаева, и в Таджикистане – тоже на границе с Афганистаном. Думаю, что и вы заинтересованы в том, чтобы там было все спокойно. И это обосновано, понятно и ясно.

Американские базы по всему земному шару. И вы хотите сказать, что мы ведем себя агрессивно? Здравый смысл-то есть или нет? В Европе что делают американские вооруженные силы, в том числе тактическое ядерное оружие? Что там делают?

Послушайте, у нас бюджет Министерства обороны на следующий год вырос, но он в долларовом эквиваленте где-то, чтобы мне не ошибиться, 50 миллиардов примерно. А бюджет Пентагона почти в десять раз больше – 575 миллиардов, по-моему, утвердил конгресс недавно. И вы хотите сказать, что мы проводим агрессивную политику? Здравый смысл-то есть или нет?

Мы, что ли, свои вооруженные силы выдвигаем к границам Соединенных Штатов либо других государств? Базы НАТО кто двигает к нам, военную инфраструктуру? Не мы. Нас кто-нибудь слушает, хоть какой-то диалог с нами по этому поводу ведут? Нет, вообще никакого. Всегда в ответ только одно: «Не ваше дело. Каждая страна имеет право выбирать свой способ обеспечения безопасности». Да, хорошо. Но тогда и мы тоже будем это делать. Почему нам это запрещено?

И, наконец, я уже говорил об этом и в послании – система противоракетной обороны. Кто вышел в одностороннем порядке из договора, который, безусловно, являлся одним из краеугольных камней всей системы международной безопасности? Мы, что ли? Нет. Это сделали Штаты. В одностороннем порядке вышли. Создают угрозы для нас. Разворачивают элементы стратегической ПРО не только на Аляске, но и в Европе, и в Румынии, и в Польше – прямо возле нас. И вы хотите сказать, что мы проводим агрессивную политику?

Вопрос: хотим ли мы равноправных отношений? Да, хотим. Но при безусловном уважении наших национальных интересов и в сфере безопасности, и в сфере экономики.

Мы 19 или сколько там лет вели переговоры по присоединению к ВТО. Пошли на очень многие компромиссы. И всегда исходили из того, что эти договоренности являются железобетонными. Сейчас не буду говорить, кто прав, кто виноват. Я считаю, что мы правы в ходе украинского кризиса, я уже об этом говорил и много раз. И считаю, что наши партнеры западные не правы. Но сейчас оставим это. Мы присоединились к ВТО. Там есть правила. В нарушение всех этих правил и в нарушение норм международного права и Устава Организации Объединенных Наций в отношении российской экономики введены санкции в одностороннем порядке, абсолютно не правовым способом. Мы не правы опять?

Мы хотим развивать нормальные отношения и в сфере безопасности, и в борьбе с терроризмом. Мы будем работать вместе по нераспространению ядерного оружия. Мы будем вместе работать над такими угрозами, как распространение наркотиков, организованной преступности, распространение тяжелых инфекционных заболеваний, в том числе Эболы. Мы будем это все вместе делать, в том числе будем работать и в экономической сфере, если этого хотят наши партнеры.