Газета.Ru в Telegram
Новые комментарии +

Круг развоплощения

На фестивале им. Чехова показали «Процесс» Кафки в постановке Андреаса Кригенбурга из театра «Каммершпиле»

Чеховский фестиваль показал первый драматический спектакль в своей программе – «Процесс» Андреаса Кригенбурга из мюнхенского театра «Каммершпиле». Один из самых именитых немецких режиссёров поставил роман Франца Кафки о человеке, раздавленном машиной бюрократии и полицейским государством.

50-летний Кригенбург давно уже входит в число признанных лидеров немецкого театра: за его плечами десятки спектаклей по всей Европе. Режиссёр-самоучка, плотник по своему единственному образованию, он всегда создаёт масштабные и монументальные постановки, которые сам же и оформляет. Его спектакли существуют в предельно жёсткой и яркой форме и разыгрываются в сложно придуманных декорациях.

В Москве Кригенбург был до сих пор лишь однажды: несколько лет назад фестиваль «NET – Новый европейский театр» привозил «Три сестры», поставленные им, как и «Процесс», в «Каммершпиле». Тот спектакль был, возможно, наиболее радикальной интерпретацией пьесы Чехова, показанной в Москве за последние годы.

В сильно переписанной Кригенбургом драме все чеховские подтексты как бы выплывали наружу – тайное становилось явным.

Актёры играли в подчёркнуто абсурдной манере, а сёстры то и дело надевали громадные бутафорские головы и начинали дружно запевать битловскую «Yellow submarine».

Конечно, для многих зрителей «Три сестры» были шоком и вызвали у них резкое неприятие, но в театральной среде этот спектакль до сих пор вспоминают. От «Процесса» ждали впечатления по крайней мере не меньшего.

В отличие от многих других немецких режиссёров, Кригенбург почти никогда не переносит действие буквально в современность — он придумывает для спектаклей максимально условную среду, которая зачастую становится главным средоточием их смыслов. Так он поступил и с «Процессом»: роман Кафки, в котором героя арестовывают, судят и в итоге казнят, даже не сообщив за что, немец поставил как абстрактную антиутопию, разыгранную в вымышленном мире.

Декорации спектакля Кригенбурга способны по-настоящему ошеломить даже самых искушённых зрителей. В рамке из серой, массивной, сделанной под бетон конструкции, которая напоминает не то глубокую воронку, не то человеческий глаз, не то люк подводной лодки, – огромный поворотный круг. Только совсем не такой, каким его привыкли видеть в театре.

Весь спектакль круг живёт своей жизнью – то опускается горизонтально, то встаёт вертикально, то застывает по диагонали – и всё это время продолжает вращаться вокруг своей оси.

Актёры передвигаются по нему с головокружительной лёгкостью — даже в те моменты, когда вместо пола им приходится ходить по отвесной стене, на которой намертво закреплены детали обстановки: столы, стулья, кровать, разбросанные «по полу» бумажные листы.

Кригенбург сумел найти идеальное воплощение среды, где живут герои Кафки.

Весь мир здесь – досконально отлаженный механизм, который работает по незыблемым правилам и никогда не сможет остановиться.

В непрерывном вращении круга – и вертящаяся планета, и мерный ход часов, и, если угодно, вечный двигатель. Главный же, конечно, его смысл – грозная машина тоталитарного общества, которая неуклонно мчится вперёд, сметая всё на своём пути и не оставляя человеку шанса не только выжить, но даже осознать себя личностью. Отсюда возникает ещё один важнейший момент спектакля Кригенбурга.

Роман Кафки написан вполне традиционно, с линейным повествованием и с множеством героев, у каждого из которых свой облик и свой характер. Кригенбург роман разнимает, уничтожая всякое представление о конкретных человеческих образах.

Здесь все в буквальном смысле на одно лицо. У каждого человека брюки, сюртук, усы и стандартная причёска одноцветных волос. Пол различить можно, но только по голосу.

«Процесс» уподобляется «Матрице»: здесь нет людей как таковых, есть только крохотные шестерёнки огромного двигателя.

Даже К., альтер эго Кафки, главный герой многих его произведений, у Кригенбурга лишен облика и характера. Все его реплики распределены между разными актёрами и актрисами, которые произносят их сплошным потоком.

К. – «это я, это вы, это каждый из нас». К. – это никто и мы все одновременно.

Актёр, который только что играл К., в следующую секунду играет следователя, который его допрашивает. В этом мире нет ничего достоверного и всё построено на таких перевёртышах.

Сегодня ведут дело против тебя, завтра ты ведёшь дело против кого-то.

Когда в государстве живут только клоны, ничего, кроме однородной массы, в нём не может быть.

В начале спектакля Кригенбург объявляет такой массой и пришедших в театр зрителей.

Выходящая на сцену перед закрытым пожарным занавесом актриса даёт им задание – пусть каждый, кто сидит в нечётных рядах, будет следить за соседом слева, в чётных – за соседом справа.

Если у вас нет соседа с нужной стороны, ваша жертва – сидящий спереди. Так создаётся «стабильная система», где всё под контролем и каждый отвечает за свой объект внимания, в то же время сам находясь под контролем у кого-то другого.

Актёры «Каммершпиле» виртуозно существуют в предложенной Кригенбургом эстетике. Редко можно увидеть спектакль, где вообще ни один из артистов не пытается тянуть одеяло на себя и не считает себя главным, где все работают только на режиссёра и его замысел. Артисты «Каммершпиле» в «Процессе» чем-то близки к тем сверхмарионеткам, о которых мечтал театральный реформатор Гордон Крэг, –

они действительно способны раствориться в воле режиссёра без остатка, утратить свои индивидуальности так же, как это происходит и с героями спектакля.

Проблема в постановке Кригенбурга лишь одна: его самодовлеющая форма настолько совершенна и абсолютна, что за её пределами больше ни для чего не остаётся места.

«Процесс» получился более кафкианским, чем у Кафки.

Разъяв героя на множество голосов, Кригенбург его уничтожил – а вместе с ним и мощный нерв, движущий роман, историю сопротивления и борьбы, пусть гнетущей и вялой, за свою жизнь. Спектакль говорит о холодном, безэмоциональном, механическом мире, населённом людьми-роботами, – и сам делается частью этого мира, полным его подобием. Уходит безумное отчаяние, спрятанное за медитативно-усыпляющей в своём мороке речью Кафки. Круг движется, застывшие на нём в красивых и страшных позах люди вместе с ним, а спектакль так и остаётся на месте, никак не меняясь и не развивая свои смыслы.

Кригенбург чувствует необходимость перелома и пытается его устроить. В кульминационной сцене романа, когда тюремный капеллан рассказывает Йозефу К. притчу о человеке у врат закона, герой, наконец, выделяется из толпы: с этого момента и до самого конца роль К. исполняется одним актёром. Но рождения личности так и не происходит: оно Кригенбургом задумано, однако, в какой момент и почему оно должно случиться, так и остаётся неясным. Внезапно появившийся в конце спектакля герой уже не может вызвать сострадание, хотя на него здесь есть явный расчёт. Когда он крестом ложится на круг между торчащих, как гвозди, штырей, круг поднимается вертикально и закрывает, как крышка, сценическое пространство, а на распятом теле К. проявляется пятно крови. Выглядит очень эффектно — и очень формально.

Новости и материалы
Украина продолжает пытаться вербовать наемников в Южной Корее
Маск заявил о безумном числе нелегальных мигрантов в США
Появились сообщения, что ряд бригад ВСУ не подчиняется новому главкому
На Крымском мосту перекрыли движение автомобилей
Гол Овечкина принес «Вашингтону» победу над «Филадельфией»
Эксперт рассказал, из чего складывается стоимость фармацевтических препаратов
Назван наиболее полезный овощ
Гастроэнтеролог Утюмова назвала брокколи самым полезным овощем
Штурмовики Су-25 на Донецком направлении уничтожили ракетами технику ВСУ
Макрона обвинили в желании водить Россию за нос
Товарооборот между Японией и Россией снизился на 42%
Союз художников выбрал возможных авторов памятника Рериху
В Липецкой области ввели режим воздушной опасности
Отели Дубая стали продлевать проживание российских туристов
Уровень воды в Тоболе в Кургане поднялся еще на 20 см
КНР потребовала от США уважать ее права и интересы
Очевидцы сообщили о взрывах в небе над аэродромом в крымском Джанкое
Стоматолог объяснил, почему отбеливающие полоски лишь «освежают» цвет зубов
В Чехии заявили, что Киев может получить полтора миллиона снарядов
Все новости