Гранкин: мы даже сейчас еще не до конца поняли, что сотворили на Олимпиаде

Связующий сборной России по волейболу Сергей Гранкин поделился воспоминаниями о победе над бразильцами (3-2) в финале олимпийского турнира.
«Нам такая игра предстояла, на которую немыслимо было не настроиться, — цитирует Гранкина «Советский спорт». — Хотя шли мы в принципе спокойными. И перед матчем были спокойны, и во время игры. Спокойными — не значит ведь несерьезными. Можно воспринимать все серьезно, быть собранным до предела, но при этом не нервничать. Вот такое было состояние… Мы специально не выявляли ахилессову пяту соперника, просто очевидно было, что Бразилию надо остановить в центре сетки, что основная игра через центр пойдет. А потом последует наша атака, которую нужно будет реализовывать. В начале первого сета была ошибка судьи, когда Макс Михайлов попал в площадку, а судья показал аут. Это его чуть-чуть подломило. А когда вначале не пошла игра, потом непросто ритм набрать. Судья Хобор потом еще не раз напортачил. В концовке, например, когда мяч отменил, благодаря которому мы уже олимпийскими чемпионами становились. Слава богу, что Хобор ушел на пенсию. Это как раз был его последний матч в карьере. Действительно, в игре были такие моменты, когда весь мир все видел, а судья будто без глаз. У Бразилии была тактика: Михайлов наш основной забивала, и они бросили все силы на то, чтобы перекрыть ему воздух. И мы поняли, что нужны какие-то кардинальные перестановки. Когда Дима Мусэрский повел за собой команду, начал забивать, забивать, забивать, то Максу сразу же стало легче, да и бразильцы его «отпустили», он стал тоже свои очки набирать. Меня ход Алекно с перестановкой Мусэрского и Михайлова не удивил, поскольку мы это наигрывали. Мы же знали, что едем на Олимпиаду с одним диагональным и, если что-то случится с Михайловым, выйдет Мусэрский. Не знаю, как тренер почувствовал, что Мусэрский — тот человек, который нужен. Возможно, в таком чутье и есть мастерство тренера. Терять нам было уже нечего, бразильцы нас просто убивали, и ему нужно было что-то сделать, чтобы «передернуть» игру. Это было его решение, а если он что-то решает, то так и будет. Так же как он решил, что я еду домой после матчей Мировой лиги в Доминикане, так и здесь. В конце третьего сета при «больше-меньше» был абсолютно спокоен, знал: нужно пасовать Мусэрскому. Честно говоря, никогда не видел, чтобы Дима так играл, чтобы так завелся. Когда я увидел его настрой, мне все стало понятно: надо отдавать ему передачи. Пока человек забивает — пусть забивает. Вообще центральный игрок столько не нападает, сколько диагональный или доигровщик. А тут Дима дорвался и остановился лишь после финального свистка. На четвертую партию я выходил уже с уверенностью, что у бразильцев нет шансов. Да и вся команда думала так же. У нас игра пошла, и мы бразильцев просто добивали. Что касается соперников, то они сломались психологически: уже повесили себе медали на шеи, а тут такой перелом. Причем очень важно, что победу в третьей партии мы именно вырвали, а не разгромили их с преимуществом в 10 очков. Именно после таких психологических надломов физическая усталость наваливается. А у нас наоборот: мы поймали свою игру и об усталости забыли. Так было до последнего очка, а когда его забили, сразу навалилась опустошенность. Когда пришло чувство радости?.. Мне кажется, мы даже сейчас еще не до конца поняли, что сотворили».