Трифонову убил адреналин

Причиной смерти Веры Трифоновой в СИЗО могла стать неправильная реанимация

К делу врача Александры Артамоновой — единственной обвиняемой в смерти предпринимателя Веры Трифоновой — подключилась Национальная медицинская палата, возглавляемая Леонидом Рошалем. Ее эксперты дали разгромную оценку экспертизе, установившей вину Артамоновой, и пришли к выводу, что действия гражданского врача были верными, а вот медики в СИЗО неправильно реанимировали Трифонову.

Следственный комитет РФ в пятницу отрапортовал о завершении расследования по делу о смерти в СИЗО «Матросская Тишина» предпринимателя Веры Трифоновой. Единственный фигурант — врач отделения хирургической гемокоррекции и детоксикации Московского областного научно-исследовательского клинического института им. Владимирского (МОНИКИ) Александра Артамонова. Ее обвиняют по ч. 2 ст. 109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей). По версии следствия, Артамонова, проводившая Трифоновой гемодиализ, оставила в ее бедренной вене катетер, «не предупредив пациентку о риске возникновения тромбофлебита». Через несколько дней у Трифоновой, содержавшейся в СИЗО по обвинению в мошенничестве, образовался тромб, и она умерла.

Артамоновой грозит до трех лет лишения свободы. С предъявленным ей обвинением не согласны ни ее защитники, ни потерпевшие — семья скончавшейся в СИЗО Трифоновой.

Адвокат врача Дионисий Ломакин рассказал «Газете.Ru», что сейчас его подзащитная знакомится с материалами дела, после чего оно будет передано в суд. «Следователи торопятся побыстрее получить обвинительный приговор по этому весьма и весьма неоднозначному делу, чтобы избежала ответственности целая цепочка людей системы. Не привлечены ни следователь Пысин, который оставлял Трифонову под арестом больную, ни начальник СИЗО Фикрет Тагиев, ни начальник медчасти, ни врачи СИЗО, ни судья Ольга Макарова, которая продлевала ей арест, ни, в конце концов, сотрудники прокуратуры, надзирающие за исполнением закона в изоляторе», — перечисляет защитник. Действительно, Артамонова единственная, кому по делу Трифоновой предъявили официальное обвинение (это было сделано в октябре 2011 года). Следователь Пысин, которого в первую очередь требовали привлечь к ответственности родственники умершей, был допрошен в качестве подозреваемого полтора года назад, сейчас он находится в отпуске по уходу за ребенком.

31-летняя Александра Артамонова, которая сейчас продолжает работать врачом-реаниматологом в МОНИКИ, видела Веру Трифонову один раз — 23 апреля 2010 года, когда предпринимательницу под конвоем привезли в институт на гемодиализ из можайской ГКБ № 20. Артамонова установила пациентке катетер — довольно громоздкое устройство длиной около 12 см с 20-сантиметровой трубкой, которое для фиксации закрепляется на теле небольшим швом. «Она не забыла этот катетер, а намеренно оставила его, потому что процедура установки и снятия очень болезненная, а гемодиализ нужно было проводить два-три раза в неделю, о чем Артамонова и указала в документах», — говорит адвокат Ломакин. Но ни на повторную процедуру, ни на последующие Трифонову в МОНИКИ не привезли. Больную сахарным диабетом с неработающими почками перевели обратно в СИЗО, где она умерла через неделю — 30 сентября 2010 года.

По делу Артамоновой проводили три экспертизы. Две из них пришли к заключению о возможной вине медперсонала СИЗО, одна — о «ненадлежащем исполнении профессиональных обязанностей» гражданским врачом. Выводы этого последнего документа и легли в основу обвинительного заключения.

Как стало известно «Газете.Ru», эта экспертиза возмутила не только защиту Артамоновой и потерпевших, которые не считают ее виновной, но и Национальную медицинскую палату, которую возглавляет Леонид Рошаль.

В разгромной характеристике экспертизы, подписанной профессором, доктором медицинских наук Алексеем Старченко (копия документа есть в распоряжении «Газеты.Ru»), говорится, что «заключение (экспертиза по материалам дела) проводилось с грубыми процессуальными нарушениями», а в действиях Артамоновой «отсутствуют признаки вины в виде неосторожности, легкомыслия, небрежности».

Медики, анализируя действия Артамоновой, пришли к выводу, что она должна была «предвидеть только теоретическую возможность возникновения тромбоза». Предвидя это, врач-реаниматолог действовала верно, продолжают авторы документа, что выразилось «в должной гепаринизации катетера после процедуры гемодиализа». Введя гепарин, предотвращающий свертываемость крови и образование тромбов, Артамонова выдала рекомендацию обрабатывать катетер таким же образом, но проконтролировать это не могла, так как больше Трифонову не видела: дальнейшие медицинские манипуляции, в том числе и реанимацию, проводили врачи СИЗО «Матросская Тишина».

О том, что катетер ненадлежащим образом обрабатывали именно в СИЗО, говорилось в первых двух экспертизах по делу, проведенных специалистами Главного государственного центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз Министерства обороны России и Главного центра судебно-медицинских экспертиз Министерства здравоохранения, говорит адвокат Трифоновой и ее семьи Владимир Жеребенков. «Там четко сказано, что катетер мог находиться в теле не одну неделю, а гораздо дольше, если бы за ним правильно ухаживали. Но его обрабатывали раствором гепарина с концентрацией в 200 раз меньше надлежащей», — сказал Жеребенков «Газете.Ru».

Вопросы к медперсоналу изолятора возникли и у Национальной медицинской палаты. Специалисты выявили нарушения при реанимации Трифоновой: ей вводили атропин и адреналин в дозах, сильно превышающих допустимые.

Атропин вообще нельзя было применять при сердечно-легочной реанимации, констатируют авторы документа, ссылаясь на методические указания Минздрава. «Внутривенное струйное введение 2 мг адреналина не было показано, так как сердечная деятельность не была восстановлена, — продолжают медики. — Налицо в соответствии с приказом Минздравсоцразвития РФ от 27.05.97 № 170 «Случайное нанесение вреда больному при выполнении терапевтических и хирургических вмешательств: ошибочность дозировки при проведении хирургической и терапевтической процедуры».

Это заключение адвокат Артамоновой собирается приобщить к материалам дела своей подзащитной на следующей неделе, не намерен этому препятствовать и адвокат потерпевших Жеребенков: «Мы будем настаивать, чтобы выводы третьей экспертизы были признаны несостоятельными, ведь к такому выводу пришли уважаемые профессионалы, которых нельзя обвинить в ангажированности или заинтересованности». Юрист также обратил внимание на то, что Национальная медицинская палата подвергла сомнению объективность самого экспертного учреждения, пришедшего к выводу о виновности Артамоновой. Пресловутую третью экспертизу проводили в Санкт-Петербурге, в Военно-медицинской академии им. Кирова, хотя дело расследуется в Москве. Она датирована 20 сентября 2011 года. К тому времени следователи СК, заказавшего экспертизу, уже три месяца расследовали дело в отношении начальника этой академии генерал-майора Александра Белевитина. «Национальная медицинская палата полагает, что принятие к производству судебно-медицинской экспертизы в ВМА им. Кирова было проведено без учета конфликта интересов и с нарушением норм и принципов независимости эксперта», — заключают медики.

«Мы, со своей стороны, будем добиваться прекращения дела в отношении Артамоновой и передачи дела от следователя, который саботирует расследование в отношении Пысина, — говорит Жеребенков. — Уже направлены жалобы руководителям СК и Генпрокуратуры — Александру Бастрыкину и Юрию Чайке, а также письмо в президентский совет по правам человека. Если будет необходимо, обратимся и в Страсбургский суд».