«Апофеоз войны» и не только

Художнику Василию Верещагину — 175 лет

__is_photorep_included10959152: 1
Черепа, киргизские охотники, индийские мавзолеи, азиатская резьба и Наполеон I — 175 лет назад родился один из лучших художников-баталистов своего времени Василий Верещагин.

Отец

Один из самых известных художников и величайший в истории баталист Василий Верещагин родился 26 октября 1842 года в Череповце в дворянской семье, где кроме него в семье было еще трое детей. В 9 лет поступил в морской кадетский корпус, по окончании которого вышел в отставку и продолжил образование в петербургской Академии художеств. Через 3 года Верещагин оставил академию, уехав сначала на Кавказ, чтобы «на свободе и просторе на интересных предметах учиться»,

а затем в Париж, где поступил в Академию изящных искусств в мастерскую художника Жана-Леона Жерома.

Вся жизнь художника прошла в разъездах. Он много путешествовал по Индии, Тибету, Кавказу, США, Кубе и Японии, воевал в Средней Азии и на Балканах. Выставки Верещагина с большим успехом проходили в Европе и США, а его поклонниками были Тургенев, Стасов, Репин, Менцель, Крамской, Забелин, Мусоргский, Лист, Гончаров, Гаршин, Сара Бернар и многие другие яркие представители мировой интеллигенции.

Верещагин погиб 13 апреля 1904 года во время русско-японской войны — броненосец «Петропавловск», на котором художник находился вместе с адмиралом Макаровым, подорвался на мине и затонул недалеко от Порт-Артура.

И сын

По словам сына Верещагина, названного в честь отца Василием, художник начинал работать рано, в шесть часов утра. «В те дни, когда в столь ранний час было уже достаточно светло,

он сразу же брался за кисть и палитру и работал с небольшими перерывами до темноты.

В противном случае садился за письменный стол и при свечах работал над своими литературными произведениями до появления дневного освещения, достаточного для занятий живописью, — пишет Василий Верещагин в своей книге «Воспоминания сына художника». — Вечерние часы он проводил также за письменным столом».

Верещагин-отец, несмотря на свою занятость, уделял большое внимание своим детям. Каждое утро он делал с ними зарядку в детской комнате, которая была оборудована балкой с гимнастическими снарядами — трапецией, кольцами, веревочной лестницей и шестом.

«Нам покупали мячи-«серсо» для игры на воздухе, а летом за полчаса до обеда отец выводил нас иногда на двор и учил прыгать в высоту. Сам он по нашей просьбе перепрыгивал через спинку детского стульчика, делая это и в последние годы своей жизни, в возрасте шестидесяти лет, с удивительной легкостью», — вспоминает сын художника. Кроме гимнастики Верещагин увлекался плаванием и верховой ездой.

Апофеоз войны

В июне 1868 года в составе небольшого русского гарнизона Верещагин в чине прапорщика участвовал в обороне Самаркандской крепости, где был ранен и позднее награжден орденом Святого Георгия 4-й степени. Это была единственная принятая художником награда. После возвращения из Туркестана, в 1871 году художник поселился в Мюнхене и сосредоточился на работе над Туркестанской серией. 13 картин, 81 этюд и 133 рисунка — именно в таком виде эта серия была показана на первой персональной выставке Верещагина в 1873 году в Лондоне, а в 1874-м — в Петербурге и Москве.

После выставки Верещагина обвинили в антипатриотизме, в том числе, и первые лица страны: Александр II «очень резко выразил свое неудовольствие», а великий князь Александр Александрович — будущий император Александр III — сказал: «Всегдашние его тенденциозности противны национальному самолюбию и можно по ним заключить одно: либо Верещагин скотина, или совершенно помешанный человек». При этом через месяц Императорская академия художеств присвоила Верещагину звание профессора, от которого художник отказался.

Между тем, туркестанские работы Верещагина произвели невероятно сильное впечатление на зрителей новизной сюжетов, красками, техникой, колоритом натуры. В 1874 году серию купил известный московский коллекционер Павел Третьяков, потратив на приобретение 92 тысячи рублей серебром.

Одна из самых известных картин туркестанской серии (подсерия «Варвары») — «Апофеоз войны». Полотно, изображающее на переднем плане страшную груду черепов, а на заднем — развалины города, свидетельствует об ужасах войны и ее последствиях. Надпись на раме гласит: «Посвящается всем великим завоевателям — прошлым, настоящим, будущим». По словам художника, «Апофеоз войны» — «если не считать ворон, это натюрморт, в переводе с французского — мертвая природа…». Картина находится в собрании Третьяковской галереи.

У дверей мечети

Еще одна картина из Туркестанской серии, на которой изображены роскошные резные двери мавзолея Ходжи Ахмеда Ясави и бедняки, сидящие и стоящие у закрытых богатых дверей. Работа хранится в Русском музее.

Среди других картин серии — «Бухарский солдат», «Двери Тимура (Тамерлана)», «Верблюд во дворе караван-сарая», «Узбекская женщина в Ташкенте», «О войне», «Мавзолей Гур-Эмир. Самарканд», «Портрет бачи», «Нищие в Самарканде», «Торжествуют» и другие работы.

Продажа ребенка-невольника

Верещагин, хорошо знакомый с бытом и обычаями Средней Азии того времени, пытался привлечь внимание к одной из ключевых проблем региона — работорговле. На картине изображен обнаженный мальчик в тюбетейке, стоящий перед богатыми работорговцами, показывающими ребенку бусы. Картина находится в собрании Третьяковской галереи.

Богатый киргизский охотник с соколом

Картина посвящена другу художника, офицеру Русской армии и предводителю киргизского племени Байтику Канаеву, с которым он познакомился в 1867 году, когда Канаев был приглашен в Петербург в числе 17 представителей Туркестана на торжественный прием, устроенный Александром II.

Полотно изображает Байтика Баатыра (именно так его называли киргизы) в юрте и с соколом в руке. На Баатыре — калпак (традиционный киргизский головной убор), штаны кочевника и традиционный накид.

Картина находится в собрании Третьяковской галереи.

Мавзолей Тадж-Махал в Агре

В апреле 1874 года Верещагин отправился в путешествие по Индии, которое длилось 2 года. Художник посетил Бомбей, Агру, Дели, Джайпуре, уехал на три месяца в Восточные Гималаи, в частности, в горное княжество Сикким. В апреле 1875 года он совершил опасную и трудную поездку в приграничные районы Тибета. Путешествие едва не стоило художнику жизни: покинутый проводниками, он чуть не замерз на высоте, не забывая при этом думать о живописи.

«Другой раз надобно придти сюда со свежими силами и сделать этюды всех этих эффектов, их увидишь только на таких высотах..., — писал Верещагин в своих путевых очерках. — Кто не был в таком климате, на такой высоте, тот не может составить себе понятия о голубизне неба, —

это что-то поразительное, невероятное, краска сильнее всякого чистого кобальта, это почти ультрамарин с небольшою дозою кармина.

Розовато-белый снег на этом фоне является поразительным контрастом».

В Индии художник написал около 150 этюдов. Картина «Мавзолей Тадж-Махал в Агре» находится в собрании Третьяковской галереи.

Наполеон I на Бородинских высотах

«Цель у меня была одна: показать в картинах двенадцатого года великий национальный дух русского народа, его самоотверженность и героизм в борьбе с врагом. Было желание еще свести образ Наполеона с того пьедестала героя, на который вознесен. Но это второстепенно, — для меня самое важное было лишь первое», — так описывал Верещагин свое отношение к работам, посвященным Отечественной войне 1812 года.

В цикл вошли 20 картин, этюды и рисунки. Верещагин работал над этой серией всю жизнь, так и не закончив.

Художник многократно бывал в архивах, изучал исторические документы, собирал воспоминания о войне, жил во Франции, исследовал Бородинское поле.

«На чердаке нашего дома имелись многочисленные подлинные образцы как обмундирования, так и ручного оружия обеих армий, а в мастерской отца на одном из шкафов стояла точная модель французского полевого орудия с орудийным передком эпохи 1812 года и четыре фашины. Модель пушки, длиной около одного метра, и фашины, сделанные по заказу отца в мастерской парижского артиллерийского склада, благодаря их малым размерам служили мне в детстве занимательной игрушкой», — вспоминает сын художника Василий Верещагин.

В центре картины «Наполеон I на Бородинских высотах» изображен Наполеон, наблюдающий за ходом сражения Бородинской битвы. В сером сюртуке, шляпе-треуголке, скрестив руки на груди, полководец недовольно следит за происходящим, положив левую вытянутую ногу на барабан.

Серия впервые была показана в Москве и Петербурге в 1895-1896 гг. В 1902 году после долгих переговоров картины были выкуплены и переданы в Русский музей. Позже серия была перевезена в Москву, в Исторический музей. С 2012 году находится в постоянной экспозиции Музея Отечественной войны 1812 года.

Икона Святого Николы с верховьев реки Пинеги

В 1888 году Верещагин побывал в Ярославле, Ростове и Костроме, где изучал древнерусское зодчество и собирал экспонаты для будущей коллекции отечественных древностей. В 1891 году художник построил на окраине Москвы в Нижних Котлах дом-мастерскую в виде русской избы по собственному проекту. Летом 1894 года Верещагин путешествовал на барке по Северной Двине, Белому морю и Соловкам. Из поездки он привез более полусотни этюдов.

Одна из картин цикла «Русский север» — «Икона Святого Николы с верховьев реки Пинеги». На полотне в большом киоте в полный рост изображена деревянная скульптура Николы Можайского из Ильинской церкви (Архангельская обл.). В левой руке он держит модель города Можайска, а в правой — меч.

«Перо отказывается описывать дальнейший путь… Это что-то до того первобытное, запущенное, заброшенное, что вряд ли что-либо подобное есть в другом царстве-государстве. — описывал свой путь к Ильинской церкви в дневниках Верещагин. — Местные проводники утешают тем, что прежде… по этим болотистым местам людей и груз возили лошадями же, но в лодках… С великим трудом я добрался к вечеру второго дня до устья Выи — лишь для того, чтобы своими глазами увидеть «Прославленную икону Святого Николая» и запечатлеть ее на этюде масляными красками».

При этом, по воспоминаниям сына художника, Верещагин был атеистом. «Старинными церквами и иконами он интересовался исключительно с художественной точки зрения. Ни он, ни наша мать, ни мы, дети, не ходили в церковь, не молились и не соблюдали постов», — писал Василий Верещагин.