Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

«Мне вообще нравятся шутки немного за гранью»

Интервью с Александром Палем

Ярослав Забалуев 24.12.2015, 12:11
Кадр из фильма «Страна чудес» All Media Company
Кадр из фильма «Страна чудес»

Актер Александр Паль рассказал «Газете.Ru» о своем новом фильме «Страна чудес», плюсах черного юмора, любимых новогодних комедиях и работе в театре.

1 января в широкий прокат выходит «Страна чудес» — новогодняя комедия, состоящая из нескольких затейливо переплетенных историй. В одной из них роль молодого сотрудника ДПС, у которого напарник подавился насмерть, а девушка того и гляди родит, сыграл Александр Паль, знакомый зрителям прежде всего по дилогии «Горько!» и в последние два года ставший одной из самых ярких молодых звезд кино. Перед премьерой актер побеседовал с «Газетой.Ru».

— Как вы оказались в этом проекте?

— Изначально меня в проект привели Андрей Першин и Алексей Казаков — авторы «Горько!», которые вместе с Дмитрием Дьяченко начинали работать над фильмом «Страна чудес», правда, в итоге Андрей и Алексей вышли из проекта. Да и роль была интересная — молодой парень выходит на смену в ГИБДД перед Новым годом, когда ничего не работает, коррупция везде… Получалась такая история с черным юмором. Мне вообще нравятся шутки немного за гранью — когда непонятно, шучу я или нет. Например, у нас с друзьями есть такая шутка — можем хлопнуть друг друга по заднице, а присутствующим будет непонятно, что мы имеем в виду. Мне нравится провоцировать, наблюдать, как человек сначала не понимает, что происходит, а потом включается в игру, понимая, что это шутка.

— Готовились как-то к роли?

— Специально — нет. Мой герой ведь не мент, и у него нет опыта работы в органах. Если бы он по сюжету работал уже пару-тройку лет, то я пошел бы и понаблюдал, конечно.

А так, по сути, это я — с поправкой на обстоятельства.

Обычный парень, который смотрит на старших товарищей и старается быть на них похожим. Соответственно, опирался я на какие-то свои жизненные наблюдения за такими персонажами — где-то, представляясь, не проговаривал фамилию, например. Мой герой пользуется только тем, что он нахватал по верхам.

— А как вы вообще относитесь к новогодним комедиям? Есть любимые?

— Это интересный жанр. Такое кино нужно как открытка на Новый год, в нем не предполагается претензия на большое искусство. Задача в том, чтобы просто поднять людям настроение. А что касается моих любимых фильмов, то в детстве был, конечно, «Один дома». Потом, когда стал постарше, — «Плохой Санта». А из наших «Операция Ы» — это кино я могу вообще смотреть и пересматривать бесконечно.

— С момента выхода первого «Горько!» прошло два года, и за это время вы превратились в настоящую звезду. В ближайший год у вас выходит пять или шесть фильмов. Чувствуете какие-то изменения в жизни по сравнению со временем, когда вас никто не знал?

— Да нет, на самом деле. Еще забавно, что мне часто говорят: «Как ты много снимаешься!», а сам я этого не чувствую. В последнее время я работал в основном в альманахах — сейчас какая-то тенденция в кино к этой форме. Помимо «Страны чудес» снялся в «Без границ» и новелле Оксаны Бычковой в «Петербург. Селфи». На одну новеллу я затрачиваю от трех до шести дней. С большими фильмами — «Горько!», «Тряпичным союзом» и «Все и сразу», которые снимались почти одновременно, мне просто очень повезло. Режиссеры меня утверждали как дебютанта, у которого не вышло еще ни одной большой работы.

— Но толчком стал именно «Горько!», верно?

— Конечно. До «Горько!» меня вообще никто не знал, а после все стали у авторов спрашивать, что это у вас за парень лысый — он актер или как? Когда поняли, что я актер, стали приходить предложения. Но в основном в криминальные истории — убил, зарезал, наорал, в таком духе. Потом эта волна рассосалась, и стали предлагать более разнообразные роли.

— То есть вы от образа гопника сейчас отказались сознательно?

— Да, но если бы предложили интересную роль в криминальном кино, я бы согласился. Проблема скорее в том, что когда люди видят тебя в яркой роли, то дальше начинают предлагать клишированные образы, за которыми не стоит характера.

От подобных ярлыков я, разумеется, отказывался, мне это неинтересно.

Я соглашаюсь примерно на 10% приходящих мне сценариев. По разным причинам, где-то прихожу на пробы, а потом отказываюсь, где-то не вижу интересной истории.

— А на телевидении не хотите поработать?

— Хочу, хотя смотрю мало и большая часть того, что вижу вижу по нашему телевидению, меня категорически не устраивает. Недавно, правда, целиком посмотрел «Озабоченных» Бориса Хлебникова — вот это кино мне очень понравилось. Там нет лишних красивостей, больших шуток, немного секса есть… Но все очень жизненно, и при этом каждая история как добрая сказка с моралью и дико точными персонажами.

— В кино работы стало много, а в театре что происходит?

— Я в сентябре ушел из Театра им. Маяковского.

— А почему?

— Мне не нравилось там, а театру не нравилось, как я себя вел, — разошлись по обоюдному согласию. Во-первых, я не из тех, кто беспрекословно слушается, а в театре это важно. Во-вторых, не все артисты труппы приняли меня как родного, были столкновения и недопонимания. В-третьих, я в какой-то момент оказался в оппозиции к выбранному театром курсу — не нравилось мне то, что и как там ставится. И, наконец, пару раз я проспал репетиции, проходившие с художественным руководителем. Чисто по-человечески мне глубоко симпатичны некоторые люди в театре, но творчески общего языка найти не удалось. Хотя время от времени я прихожу туда к друзьям, а иногда я прячусь там от дождя и плохой погоды!

— Хотите продолжить театральную карьеру еще где-то?

— Да, хочу, конечно, но пока не понимаю, в какой я хочу театр. Да и сам проситься я не пойду, потому что окажусь в том же положении, что и в Маяковке. Вообще, репертуарный театр как дом сейчас себя изживает. Появилось огромное количество открытых площадок, молодой артист, уволившись из театра, уже не чувствует себя так уязвимо, как это было в советское время.

С другой стороны, я понимаю, что мне нужен театр.

Мой мастер Леонид Хейфец тоже всегда говорил, что театральная работа — это необходимый и постоянный тренинг для актера. Когда репетируешь постоянно, то постоянно чувствуешь свои проблемы, работаешь с ними. Сейчас мне этого очень не хватает. Не знаю, может быть, мы сами с коллегами попробуем что-то сделать…

— Я читал, что вы с Григорием Добрыгиным собирались ставить «Игроков»…

— Тогда не получилось, к сожалению, обстоятельства не сложились должным образом. И еще мы не придумали, как вскрыть этот материал.

— А есть что-то, что хотелось бы сыграть?

— Не очень люблю такие вопросы. Ну например, можно сказать, что хотел бы сыграть Дон Кихота. Но ведь тут недостаточно просто материала. Важно, кто будет писать инсценировку, кто будет ставить, доверяю ли я этому человеку. А так-то я и сам могу взять, накидать что-то, найти площадочку, а потом приглашать к себе на бенефис. Но имеет ли это смысл? По-моему, нет. Самому себе придумывать роли мне не хочется, а вот поставить что-нибудь иногда хочется. Только пока не понимаю, как к этому подобраться. Даже думал как-то сделать инсценировку по Хармсу. Мне кажется, когда мы в ТЮЗе делали «Четвероногую ворону», там удалось поймать что-то важное.