Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Хороший нехороший дом

В прокат вышел фильм ужасов «Хижина в лесу»

Владимир Лященко 17.04.2012, 16:32
__is_photorep_included4386993: 1

В прокате «Хижина в лесу» — хоррор, который то ли впервые со времен «Крика» и «Ведьмы из Блэр» перезапускает жанр, то ли окончательно его закрывает.

Пока сотрудники явно очень секретного центра (Ричард Дженкинс и другие) готовятся к чему-то серьезному и обсуждают конкуренцию с Японией, пятеро студентов отправляются на выходные в загородный дом, удачно изолированный от большого мира: дорогу к нему даже не нанесли на карту, а мобильники, кажется, вот-вот перестанут принимать и отправлять сигналы. Состав группы классический: жизнерадостная крашеная блондинка (Анна Хатчисон), ее бойфренд-спортсмен (Крис Хемсворт), симпатичная подруга с учебниками (Кристен Конноли), приятный друг бойфренда (Джесси Уильямс) и пятый лишний (Фрэн Кранц), который пребывает в клубах дыма марихуаны и завдигает речи про побег от общества тотального контроля. Понятно, что люди в бункере, похожем на центр управления полетами, как-нибудь да подпортят студентам каникулы.

Но создатели «Хижины в лесу» режиссер и сценарист Дрю Годдард и продюсер и сценарист Джосс Уидон — не те люди, от которых следует ждать простого следования канону жанра.

Они из тех, кто хорошо его знает, но предпочитает не играть по правилам и даже не нарушать их, а придумывать новые. Хоррор? Почему бы его не выпотрошить. Или не вывернуть наизнанку. Вместе они работали над сериалом «Баффи — истребительница вампиров», где ловко скрещивали ситком про старшеклассников с адом: получалось и смешно, и мрачно одновременно. Это сочетание можно назвать их фирменным почерком. Годдард впоследствии написал для Джея Джея Абрамса «Монстро», а Уидон создал сериалы «Светлячок» (культовый космический вестерн) и «Кукольный дом» плюс недавно срежиссировал для Marvel «Мстителей».

Авторы ведут героев обязательным маршрутом с обязательными остановками.

Заброшенная на вид бензоколонка. Ее хозяин, у которого на лице написано «вы все умрете» (именно такую характеристику дадут реднеку в фильме прямым текстом). И вот этот человек с очень плохими от постоянного пережевывания табака зубами отчаянно путникам грубит и сообщает между делом, что много перевидал хозяев домика, в который они держат путь. Разве что самых первых его обитателей не застал. Про первых выходит особенно зловеще, но студенты, конечно, пропускают эту ремарку мимо ушей.

Зрители понимают, что лучше бы развернуть фургон и вернуться в кампус, и знают, что этого не произойдет. Впереди же тихий лесной уголок и еще озеро обещано. Но что там ждет, про то молчок. Можно только позволить себе отметить то, что домик весьма похож на тот, в который зарулили герои «Зловещих мертвецов» Сэма Рэйми.

Игра в хоррор, которую затевают Годдард и Уидон, включает в себя немалое количество прямых и косвенных отсылок к классике.

Собственно, тут можно предупредить, что сама «Хижина» как таковым фильмом ужасов может считаться только условно. Страшное на наших глазах превращают в занятное, а тревожное и серьезное — в забавное.

И не обязательно знать первоисточник каждого кадра, чтобы получить удовольствие от того, как препарируются био- и нейромеханика жанра, в котором клише не порок. Взять, например, распространенный тип героев — тех самых студентов: почему они всегда ведут себя как последние идиоты? Задаваться этим вопросом не принято — положено получать своеобразное удовольствие от того, к чему эта глупость приводит. И от того, что мы бы на их месте так не поступили, не полезли в этот чертов темный угол. Их едят, топят, кусают, режут, гоняют, давят, а мы поглядим.

В «Хижине» риторические вопросы про поведение героев и природу кинематографического страха превращаются в те, на которые авторы решают вдруг отвечать. А заодно и про зрителей рассказывают, и про себя, режиссеров зрелища.

Каждый поворот — как пункт из памятки по выживанию в хоррорах. Следует ли спускаться в подвал невесть от кого оставшейся лесной халупы? А блуждать там в полутьме среди кукол, игрушек и подозрительно знакомых предметов? Ну и, наконец, читать что-либо написанное на латыни? И можно ли в 2012 году придумать для всего этого какой-то новый смысл? Можно, если он окажется хорошо забытым старым.