Россия, севшая на мель

Сегодня, посещая многие российские регионы, сложно отделаться от впечатления, что в них почти ничего не меняется: облагораживаются центральные площади и улицы, появляются новые магазины и кафе, офисные комплексы и здания местных администраций, однако остается все то, что было и двадцать лет назад – ветшающие советские пятиэтажки, «частный сектор», а порой и барачное жилье. Причем даже в относительно больших городах. О селах говорить вообще не приходится – они не то что не развиваются, но и массово исчезают по всей стране (по сравнению с РСФСР «образца 1990 года» в России сейчас насчитывается на 23 тыс. обитаемых поселений меньше).

Почему в нашей стране огромные деньги, пришедшие в нее в 2000-е годы и все еще продолжающие поступать (от экспорта нефти с 2000 году Россия получила не менее $4 трлн), не порождают видимого для любого наблюдателя развития?

Почему в Китае за последние 20 лет было построено 1900 небоскребов (зданий высотой более 150 метров) в 88 городах, а в России – только 38 и то лишь в Москве, Санкт-Петербурге и Екатеринбурге? Почему в стране происходит не только сокращение сельского населения, но и снижается число жителей многих областей и республик? Иначе говоря, почему в стране изменяется облик городов и качество жизни только в нескольких точках, а большинство регионов выглядят как бы «остановившимися»?

Ответ на все эти вопросы не может быть односложным – и я бы акцентировал внимание на четырех важных причинах происходящего.

Во-первых, и об этом я говорил в предшествующей колонке, одной из причин являются низкие доходы в большинстве регионов, которые не причастны к извлечению нефтегазовой ренты или исполнению столичных функций (в 2017 году средняя заработная плата в 16 регионах ЦФО кроме Москвы и Московской области была ниже, чем регионах «Тюменской матрешки», Сахалине, Москве и Санкт-Петербурге, в 2,36 раза, а такой же показатель по Приволжскому округу составляет 2,22 раза). В центральной части России Москва и Санкт-Петербург просто-таки «высасывают соки» из соседних областей, из которых в столицы бегут профессионалы и предприниматели (разрыв по показателю подушевого валового регионального продукта достигает в случае Москвы и прилегающих к Московской области регионов 3-4 раза, в случае Санкт-Петербурга – в среднем вдвое).

Бедность населения становится главной причиной недоразвитости региона: ведь в обычных странах практически все: от жилищного строительства и состояния мелкого бизнеса до инфраструктуры и образования зависит от доходов местного населения. Никакие вложения из центра не могут заменить платежеспособного спроса граждан; если его нет, в регионе не возникает нормальной экономики, а появляются лишь «потемкинские» проекты, профинансированные из Москвы.

Бедность же в небогатых регионах страны чудовищная: при средней зарплате в Костромской, Тамбовской или Псковской областях в 23-25 тыс. рублей более трети ее уходит на постоянно растущие квартплату и коммунальные платежи, обогащающие региональных и федеральных монополистов.

На кого может ориентироваться современная торговля или сфера услуг, кому могут пригодиться новые аэропорты и скоростные дороги, просто неясно. Поэтому и надеяться на их появление не стоит.

Во-вторых, следует признать, что регионы в России давно перестали быть «субъектами федерации», оставшись только кусками территории. Российская система управления предполагает, что главы регионов не ответственны перед своим населением – и поэтому они не могут выстраивать независимые отношения с бизнесом (в России почти отсутствуют региональные налоговые стимулы), не готовы воспринимать желания граждан за руководство к действию (скорее наоборот); не связывают результаты развития региона с отношением к ним «начальства». За некоторым исключением главы регионов действуют как временщики – и в такой ситуации намного важнее обеспечение «стабильности», чем развитие своей области или республики.

В-третьих, логика современной российской власти давно стала логикой «проектов», а не процесса. Проекты предполагают простоту контроля, незатейливость финансовых схем и быстрое извлечение коррупционного дохода. Процессы требуют постоянной вовлеченности, делегирования ответственности, участия бизнеса и гражданского общества. В результате прорывы возникают там, где те или иные проекты (или хэппенинги) могут быть реализованы: в Сочи ради Олимпиады, во Владивостоке из-за АТЭС, в Казани и Красноярске – из-за знаковых спортивных состязаний, в городах проведения чемпионата мира – из-за «большого футбола».

Там, где таких отзвуков не предполагается, не стоит ждать и внимания из центра (для меня самым показательным моментом ЧМ-2018 стало то, что несмотря на вал обещаний, ни один город проведения матчей так и не был соединен с любым другим новыми авто- или железной дорогой), а без него в современной России ни одна территория не может рассчитывать на перемены.

В-четвертых, следует отметить обстоятельство, которое по своей значимости легко перевешивает все остальные. Сегодня, имея необходимые средства, вы можете построить дом, достойный британского аристократа или американского инвестбанкира, хоть в Архангельске, хоть в Пензе. Однако его никогда не удастся продать по цене аналогичной недвижимости в Лондоне или на Манхэттене.

Этот простой пример можно распространить на все – в относительно небогатых регионах (и даже странах) инвестиции, необходимые для выведения их на траекторию устойчивого роста, не могут окупиться (обычно это называется «ловушкой бедности»).

В России даже рублевские особняки федеральной элиты экономически бессмысленны: продать их с выгодой можно только если они построены на украденной земле и из стройматериалов, «подаренных» обязанными чиновнику бизнесменами; в случае, если они принадлежат предпринимателям, это прежде всего вложения в престиж и качество жизни, которые можно безболезненно «списать» в случае изменения ситуации, но никак не инвестиции. Поэтому появление в провинции чего-то выделяющегося из массы не может стать правилом: как раз по этой чисто экономической причине мы видим сохранение в региональных центрах прежнего стандартизированного городского пейзажа и отсутствие инвестиций в новые производства (на фоне бесконечной «модернизации» имеющихся), а тем более – в общедоступную инфраструктуру или дорожное строительство.

Все отмеченное фокусируется в очень простую логику «консервации» региональной отсталости. Большинство российских регионов становятся сегодня территориями, на которых можно и нужно вести тот или иной «бизнес». Результаты этого бизнеса практически никогда не аккумулируются в соответствующем регионе (сегодня сложно найти губернатора или крупного регионального предпринимателя, не имеющего роскошной квартиры хотя бы в Москве – но обычно и дальше). Однако если территория вместе с ее жителями воспринимается прежде всего как элемент бизнеса, то и желание «сокращать издержки» выглядит совершенно логичным: именно поэтому ни повышение зарплат, ни улучшение качества социальных услуг, ни развитие инфраструктуры не является обязательным (собственно, традиционные «майские указы» Владимира Путина, как к ним ни относиться, являются попыткой преодолеть этот хищнический подход к большей части страны как к ресурсу).

Концентрация богатства (и, следовательно, некоторое развитие) происходит в России сегодня там, где ее успешные граждане готовы хотя бы промежуточно осесть (как в Москве или Санкт-Петербурге), и там, где высокие доходы значительной части населения обусловлены естественными обстоятельствами (как в основных ресурсодобывающих провинциях).

В заключение стоит заметить, что Россия остановилась в своем развитии вовсе не так, как останавливается севшая на мель ржавая баржа. Ее стабильность сродни основательности сотен тысяч тонн бетона, залитого в основание нового космодрома, с которого периодически на далекие орбиты выводятся все новые пилотируемые корабли. Ни одна страна, темпы роста экономики которой после кризиса 2008 года по сути являются нулевыми, не порождает такого количества сверхбогатых и космополитичных граждан, как Россия.

По темпам увеличения числа миллиардеров (более чем в 4 раза за последние пятнадцать лет) Россию опережают только Китай и Индия, темпы роста экономики которых в этот период были выше российских соответственно в 2,4 и 3,1 раза (при этом можно только догадываться, сколько скромных богачей трудятся в России на государственной службе, не раскрывая своих доходов и активов). По активности скупки частных активов в Европе россияне соперничают только с арабскими шейхами, а по принадлежащей им лондонской недвижимости – лишь с выходцами из Индии. Наши «космонавты» взлетают все выше, а внизу, на космодроме, практически ничего не меняется. Как, собственно, наверное, и не должно…

Поделиться:
Картина дня
Новости и материалы
Япония введет новые санкции из-за референдумов
Авербух предлагал Туктамышевой принять участие в новом сезоне «Ледникового периода»
The Independent: число бездомных украинцев в Англии выросло на 22% за месяц
Блинкен заявил, что США не отказываются от санкций против Венесуэлы, но могут это сделать
Невролог объяснила, чем грозит отказ от шапки осенью
Фигуристку Косторную выписали из больницы после реабилитации
Крупнейшие экономики Южной Америки отказались осуждать присоединение новых регионов к России
РИА «Новости»: один из задержанных на Аляске жителей Чукотки под следствием за наркотики
Диетолог развеял миф о хранении молока с долгим сроком годности
Отец игрока «Балтики» Гогричиани назвал катастрофой обвинения сына в избиении своей девушки
Лодку с мужчиной унесло в Тихий океан возле Курил
Посольство РФ в Канаде ждет реакции Трюдо на призыв Зеленского нанести удар по России
Европарламент призвал ЕС ввести санкции против руководства Ирана
Пенсионные фонды Британии почти рухнули из-за обвала рынка
Тренер Мишин рассказал о задачах фигуристки Туктамышевой на сезон
В конгрессе заявили о невозможности бесконечного финансирования Украины
Мостовой о Слуцком: в последнее время он вообще везде провалился
В Госдепе рассказали об ответе США на решение ОПЕК+ о сокращении добычи нефти
Все новости
Найдена ошибка?
Закрыть