— Серия длинная, состоит из нескольких этапов. При этом в гонке за первые два места нельзя расслабляться, потому что времени на то, чтобы сократить отставание, уже практически не будет. Нужно играть ровно и сильно на всех этапах, и каждая партия имеет большой вес. Сложно сказать, что будет в Москве, но первый этап я провел более-менее ровно. Не получилось включиться в борьбу за первое место, но в целом позиция у меня была неплохая.
Желательно теперь в Москве попасть минимум в тройку. Я считаю, что шансы у меня довольно неплохие.
— Как проходит подготовка у шахматистов такого высокого уровня подготовка турниру? Вы специально к нему готовитесь или постоянно поддерживаете себя в хорошей форме?
— У всех разный подход. Кто-то буквально запирается и отрешается от внешнего мира от не скольких недель до нескольких месяцев. В основном идет целенаправленная подготовка, но некоторые могут приехать на турнир с другого соревнования, чтобы не терять игровой тонус. У меня получилось в отношении этапа Гран-при нечто среднее. Я его постоянно держал в уме и готовился к нему, но сюда я приехал из Сочи с командного чемпионата России, где сыграл несколько партий и старался обрести игровую форму.
Подготовка к важному соревнованию отличается от обычного рабочего дня. В основном она заключается в поиске интересных дебютных идей.
Вообще, по заказу прийти и сыграть хорошую партию практически невозможно, но к ней можно заранее подготовиться, как физически, так и морально.
— Сейчас, насколько известно, дебютная теория изучена очень глубоко, вплоть до 15-го, даже 20-го хода.
— Местами даже до 30-го, а то и 40-го хода. 15-й ход — это еще пустяки.
— В этом свете можно сказать, что шахматная партия по-настоящему начинается только с 30-го хода?
— Это очень объемная тема. Во-первых, сейчас есть такие базы, основная идея которых заключается в том, что шахматы решаются от противного — когда остается шесть или семь фигур и меньше. Такие позиции уже просчитаны. Понятно, что мат королем и ладьей может поставить любой, конем и слоном — очень многие. Но есть такие позиции, когда король и два слона оказываются против короля и коня, и конь очень медленно и постепенно ловится двумя слонами, и потом уже можно поставить легкий мат.
И если подходить со стороны дебюта, то получается то же самое. Конечно, мы повторяем теорию перед партиями и турнирами, но невозможно абсолютно все держать в голове. Шахматисты также предпочитают в дебюте уйти от основной теории, где-то схитрить. Сейчас все готовятся с помощью компьютера и изучают наиболее сильные ходы. А четвертый или пятый по силе ход порой бывает не таким уж и плохим, но в то же время застает соперника врасплох, и чисто по-человечески это продолжение может быть самым интересным.
Понятно, что в целом остается все меньше свежего и нового, но, пока играют два человека без прямого доступа к базам данных, это всегда будет интересно.
— После матча за титул чемпиона мира некоторые шахматисты сказали, что после такой игры Сергея Карякина многие перестали бояться Карлсена, который до этого казался непобедимым.
— На самом деле было где-то полгода, когда Карлсен находился на пике. Это было в 2012–2013 годах, и тогда его рейтинг доходил до 2880. А сейчас его преимущество над ближайшим преследователем составляет около десяти очков, и это не так много. Важно, что играл с Карякиным — своим ровесником. До этого он провел два матча с Анандом — игроком другого поколения, у которого не получалось ничего. А у Сергея такого не было.
Начинал он тяжело, но потом смог найти сильные стороны у себя и слабые стороны у соперника. И касательно непобедимости Карлсена сейчас уже говорить совершенно не о чем.
Но есть игроки, у которых с норвежцем очень тяжело складывается, например Хикару Накамура. По-моему он проигрывал Карлсену 13:0 до прошлого года, когда смог выиграть у него первую партию.
— Вы очень сильно играли в Катаре на чемпионате мира по быстрым шахматам и в последний день входили в число претендентов на победу. Но на финишной прямой случился ряд неудачных партий. Чем это можно объяснить?
— Да, у меня получилось два с половиной хороших дня из трех, а концовка не получилась. У меня уже есть подобный опыт взаимоотношений с быстрыми шахматами и блицем. Помню, что в 2013 году, когда чемпионат проходил в Ханты-Мансийске, после двух дней у меня было девять очков из десяти, а у ближайшего преследователя — семь. А в итоге выиграл Мамедьяров, у которого на тот момент было шесть с половиной очков. В последний день он набрал пять из пяти, а я два из пяти. В Катаре я последние две партии играл с Магнусом Карлсеном и Александром Грищуком, и, по моим показателям встреч с ними, силы были примерно равны.
И потом Грищук очень сильную концовку провел, а я в итоге оказался за чертой призовой тройки. И это повлияло на блиц, потому что я себя немного раздосадованным ощущал.
— Насколько высоко в иерархии находятся титулы чемпиона мира по блицу и рапиду?
— Конечно, это не так весомо и значимо, как титул чемпиона мира по классическим шахматам, но тем не менее это состязание, где участвуют все сильнейшие шахматисты. Там немалый призовой фонд, и состав, как правило, выдающийся, и особенно почетно занять первое место в турнире, где играют такие шахматисты. Конечно, в этом виде, особенно в блице, присутствует некоторый элемент везения, но никто не говорит, что это не играет никакой роли.
— Про вас известно, что вы любитель компьютерных игр и часто играете в них. У вас есть свой канал с большим количеством подписчиков. Как удается все это совместить?
— Раньше играл, но сейчас уже времени не хватает. Никто и не говорит, что получалось совместить, на самом деле я постепенно все меньше и меньше стал тратить времени на те или иные игры. Очень сложно усидеть на нескольких стульях одновременно. Ведь до какого-то момента я играл более-менее профессионально, а потом лишь изредка для разрядки.
Я до сих пор выезжаю, если есть время, на какие-то турниры по киберспорту, но уже в составе комментаторов.
Я не исключаю, что когда-нибудь в будущем вернусь к этому роду деятельности, но не в качестве игрока, а рамках какого-нибудь проекта. А сейчас в моем рейтинге интересных занятий это даже не в тройке.
— Сейчас очень много сильных молодых шахматистов, включая вас. И игрокам более возрастным все тяжелее выдерживать конкуренцию. Каков ваш прогноз — скоро ли наступит смена поколений?
Смена поколений происходит, но очень мягко. Просто сейчас стало намного больше сильных шахматистов и, как следствие, возросла конкуренция.
Это следствие как общей глобализации, так и возросших возможностей компьютера. Сейчас люди быстрее проходят путь до гроссмейстера.
С другими новостями, материалами и статистикой вы можете ознакомиться на странице шахмат, а также в группах отдела спорта в социальных сетях Facebook (владелец компания Meta признана в России экстремистской и запрещена) и «ВКонтакте».
