Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Политическая макроэкономика

Структура предвыборных расходов свидетельствует, что у нас появилась группа по-настоящему влиятельного электората

Евсей Гурвич 29.04.2008, 12:03

В предвыборном 2007 году резко выросли государственные расходы. Причем, вопреки традициям «политического бюджетного цикла», не на социальные статьи, а на государственные инвестиции, поддержку национальной экономики, создание госкорпораций. То есть дополнительные деньги получили не рядовые избиратели, а чиновники.

Задолго до парламентских и президентских выборов в России инвесторы стали задаваться вопросом, как они скажутся на экономике. Давно замечено, что во многих странах отчетливо прослеживается «политический бюджетный цикл». Перед выборами правительство, стремясь привлечь избирателей, увеличивает государственные расходы: повышаются пенсии, активизируются социальные программы. После выборов новому правительству приходится тогда начинать свою деятельность с наведения порядка — борьбы с инфляцией, разогнанной предвыборными расходами, ликвидации бюджетных дисбалансов. Дополнительные проблемы возникают при остром соперничестве полярных политических сил. Если на выборах может победить оппозиция, желающая радикально изменить экономическую политику или переделить собственность, то накануне выборов капитал бежит из страны. В пьесе Евгения Шварца «один банкир перевел за границу даже свои золотые зубы». В таких случаях обычно становится также гораздо меньше желающих приобретать государственные облигации.

Прежние политические циклы не оказывали видимого влияния на политику российских властей. Более того, в 2003 году, как и в 1995-м, бюджетные расходы в пропорции к ВВП сокращались.

Некоторые признаки предвыборного волнения можно заметить в поведении бизнеса. Перед выборами 1996 года и 2004 года отток капитала увеличивался, хотя и не драматически. Что касается последнего случая, трудно сказать, в какой степени отток был связан непосредственно с выборами, а в какой – с «делом ЮКОСа». Наиболее острая реакция бизнеса на политические риски была зафиксирована на рынке ГКО накануне второго тура выборов 1996 года, когда противостояли Борис Ельцин и Геннадий Зюганов. По моим расчетам, политические риски повысили тогда доходность государственных облигаций более чем на 100 процентов годовых (сейчас уже трудно представить, что реальная доходность на этом рынке превышала тогда 200 процентов годовых). Возможно, именно этим объясняется «нелогичное» поведение властей в тот период: они, вероятно, хотели бы увеличить расходы перед выборами, но не имели такой возможности из-за ограниченности доходов и нежелания инвесторов покупать ГКО.

Два года назад, когда началось обсуждение вероятного эффекта нынешних выборов, большинство экспертов (включая автора) уверенно заявляли, что политические факторы не отразятся на экономических показателях. За этим стояла простая логика, основанная на полной предсказуемости итогов выборов. Конечно, невозможно было точно назвать имя будущего президента. Однако было ясно, что в любом случае это будет представитель той же «партии власти», полностью держащей ситуацию под контролем. В условиях, когда несанкционированный кандидат не имеет ни единого шанса на победу, нет нужды расходовать дополнительные средства для завоевания избирателя.

Гарантированная преемственность делает политический бюджетный цикл бессмысленным: с одной стороны, электорат уже завоеван, с другой – негативные последствия, прежде всего, в виде инфляции, заведомо достанутся не оппозиции, а, как бумеранг, вернутся обратно, расхлебывать их после выборов придется самой партии власти.

И «цена вопроса» достаточно велика – ведь, судя по опросам, население ставит инфляцию на первое место в списке наиболее острых проблем. Предсказуемость результатов выборов должна означать отсутствие политических рисков и с точки зрения бизнеса.

Действительность, однако, решительно опровергла ожидания экспертов. Вопреки предсказаниям, в 2007 году государственные расходы резко повысились на всех уровнях. При этом их увеличение быстро шло по нарастающей. Исходно принятый федеральный бюджет предусматривал рост расходов на 18% в реальном выражении (т. е. сверх инфляции). Фактически реальные траты увеличились на 28%. Рост расходов вдвое превышал рост доходов и в 3,5 раза опережал рост экономики (хотя президент в своем Бюджетном послании предлагал повышать бюджетные расходы темпами, адекватными темпам роста экономики). Впервые с момента создания Стабилизационного фонда большая сумма из его средств (300 млрд рублей) была потрачена. Согласно законодательно принятым поправкам к бюджету, расходы должны были вырасти еще больше — на 40% (в пять раз больше, чем ВВП!). Часть денег просто не успели потратить, эти расходы перенесли на 2008 год (в основном они были сделаны в первые месяцы).

Еще более удивительно, чем масштабы расходов, выглядит их структура. Для «политического цикла» характерно наращивание социальных расходов, которые доходят до широкого круга избирателей. У нас, напротив, эти расходы выросли меньше других, на пенсии же было потрачено даже в номинальных рублях меньше, чем в 2006 году (!). Чемпионами же оказались расходы на государственные инвестиции, поддержку национальной экономики, создание госкорпораций. Общее у всех этих направлений то, что деньги попадают в распоряжение чиновников, которых и можно считать если не единственными, то главными бенефициарами выделенных средств.

Начавшийся осенью взлет инфляции нельзя полностью отнести на счет предвыборных бюджетных трат. Однако именно их сочетание с пришедшим извне удорожанием продуктов вызвало рост цен, который пока не замедляется.

Сложнее судить о поведении бизнеса, поскольку движение капитала в предвыборный период было очень неравномерным. Анализ затрудняется тем, что политические события наложились на развитие глобального финансового кризиса. Если выборы оказали воздействие на отток капитала из России, то это происходило в январе--марте 2008 года. К этому моменту прошли выборы в Думу и были объявлены имена будущего президента и премьер-министра. Таким образом, судя по движению капитала, с точки зрения бизнеса политические риски возникли, когда выяснилось, что в стране меняется президент — как это и предусмотрено Конституцией. Видимо, бизнес до последнего не ожидал такого развития событий, новость явно застала его врасплох.

Резюмируя, можно констатировать, что

в нашей стране сформировался свой политический бюджетный цикл. Однако он имеет существенную «суверенную» особенность – дополнительные расходы доводятся не до электората, а до чиновников.

Впрочем, возможно, выводы следует сформулировать иначе: структура предвыборных расходов свидетельствует, что у нас появилась группа по-настоящему влиятельного электората. И наблюдаемые результаты вписываются в общую закономерность (с поправкой на специфику этого электората).

Отметим, что последние исследования показали, что не все страны подвержены «политическому бюджетному циклу». Он не наблюдается в «старых демократиях» — странах, где в течение тридцати и более лет проводятся конкурентные выборы. Если в таких странах иногда и происходит увеличение расходов накануне выборов, то оно никак не влияет на их итоги. Граждане на собственном опыте успевают убедиться, что расплачиваться за дополнительные расходы приходится им самим. Так что, вполне возможно, следуя по спирали исторического развития, мы еще вернемся к ситуации, когда у нас вновь не будет политического бюджетного цикла. Для этого нужно совсем немного – регулярно проводить конкурентные выборы в течение нескольких десятилетий.