Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Скорбное бесчувствие

08.12.2003, 12:02

Траур по погибшим от пятничного теракта в Ессентуках объявили только на Ставрополье. И только в понедельник. Показалось, что и объявили-то как-то так – для проформы. Потому что, мол, надо. Но не от души, не от горя. Скорее, с досадой — что, мол, надо же, как не вовремя все это. Не вовремя.

Реклама

Было изначально понятно, что даже если бы, не приведи бог, жертв было бы больше, а не 42 души, то трауром все равно не стали бы накрывать всю страну. Потому что страна до понедельника готовилась голосовать, а в понедельник подводит итоги выборов. Траур, мол, не может заслонить собой это главное политическое событие. Траур – это ведь вопрос политический. Увы.

Но почему? Откуда такое уродство? Разве это не вопрос совести? Разве траур бывает вовремя и не вовремя? Разве вся вот эта «логическая» цепочка подобных рассуждений сама по себе не страшно уродлива, цинична и неправедна? Вернее – нет, просто безнадежно бездушна. Уныло.

Дело, в конечном счете, даже не в трауре. Дело в том, что электричка – НЕ ЗАДЕВАЕТ. Так называемый электорат — она не задевает. Привыкли. Про политиков и речи нет.

Террор не стал темой избирательной кампании. Как, впрочем, не стали и многие другие проблемы. В день теракта было заметно, как напряглись государственные телеканалы, словно им кто-то сверху тихо, но вкрадчиво посоветовал – не надо, мол, истерики. И они – не стали, сообщив о новости, которая в иной стране стала бы кошмаром номер один, в мягких объективистско-пастельных тонах. Без ненужного надрыва. Действительно – зачем надрыв, если в обществе его все равно нет?

Грубо говоря, именно такая подача новостей и соответствовала общему уровню равнодушия – что к смерти, что к политике.

Политику, кстати, несмотря ни на что решили продолжить – не комкать же, в самом деле, последний день предвыборной кампании. И опять – это было адекватно с точки зрения сегодняшнего общего состояния умов. И преступно, уродливо с точки зрения любой не мертвецкой морали.

Кандидаты зацепились друг за друга языками, но, кажется, не зацепили своими словами больше никого – ни тех, кто пришел в воскресенье голосовать, ни тем более тех, кто не пришел. Кто-нибудь «из электората» может вспомнить что в день выборов, что неделю спустя — о чем перетирали политические мужчины и женщины? Кажется, почти все они – «вместе с президентом». Кажется, почти все они страстно хотели делить и переделять природную и какую-то там еще ренту. С ума сойти, какие страсти по поводу примерно 17–20 долларов на российскую душу в год (именно столько получится, как посчитано, если грабануть нефтяных и магнатов на предмет сверхприбыли). Еще примерно все что-то такое тявкали недоброжелательное про олигархов. Модно. Сулили не заработанное. Делили не свое. Лили ушаты. Или елей. Уличали. Обличали. Старались понравиться. Старались запомниться. Несли чушь и банальности. Врали. Всякий раз – с государственническим видом. Порой были даже остроумны и просто умны. Но всегда – безразличны. И все равно – не цепляли. Гладенько как-то так все. Либо гаденько.

Вот, к примеру, о терроре.

Израильтяне, где мусульманские камикадзе рвут себя за компанию с евреями едва ли не каждый божий день, горячо обсуждают, строить ли Стену между двумя нациями. Пока спорят – уже половину Стены построили. Там же заведено за правило – сравнивать с землей дом семьи или родственников шахидов. У нас о подобных вещах во время кампании кричал один лишь Жириновский. Его воспринимали, понятное дело, как записного шута. От самой проблемы отмахивались. Потому что – неполиткорректно? Потому что ведет к разжиганию нацрозни? Или просто потому что – по фигу? Лично мне кажется, что – последнее.

Но если такая всенародная политическая фригидность наблюдается в столь кровавых вопросах, то чего ожидать от прочих тем? Америка может до хрипоты спорить сама с собой и всем миром об Ираке – мол, не пора ли, коли там убивают в среднем по три-пять солдат в день, оттуда делать ноги. Наши потери в Чечне – как минимум, сопоставимы. Но для «электората» просто НЕТ такой проблемы, которая называется словом «Чечня». Ему по фигу – давить ли ее танками и сжигать напалмом по имя территориальной целостности страны или дать ей полную свободу вплоть до отделения.

Это ОНИ ТАМ, на непонятном Западе, могут обсуждать медицинское страхование и налоги, генетически модифицированную жратву и ядерное топливо, одно- и двухкорпусные нефтяные танкеры и поддержку отечественным виноделам. Они могут выходить на митинги, требуя отставки президента из-за связи с «русской мафией» или запрета абортов. Протестуя против отправки солдат на чужбину или против низких пошлин на чужую сталь. Да мало ли о чем они там судачат. Эти все их проблемы, все без исключения – от коррупции до внезапного самовыброса китов на какое-нибудь побережье— для нас не более чем экзотика. «Пестрая смесь», как писали когда-то в советских газетах.

А была ли вообще у нас какая-то избирательная кампания? Не было ее. Так. Балаганчик.

Не беда то, что половина не пришли на выборы – мол, «а зачем, если все решено заранее?» Беда в том, что те, кто пришли, похоже, проголосовали не умом, не душой и не сердцем. В результате думская избирательная кампания оказалась едва ли не самой бездумной, беззубой, бледной и бессодержательной. На фоне взрыва в Ессентуках оказалось – что еще и уродливо бездушной.

Так чем же мы проголосовали? И главное – за что мы проголосовали?