Подпишитесь на оповещения
от Газеты.Ru
Дополнительно подписаться
на сообщения раздела СПОРТ
Отклонить
Подписаться
Получать сообщения
раздела Спорт

20 лет чеченской войне

20 лет назад началась первая чеченская война

Владимир Гелаев 11.12.2014, 16:13
__is_photorep_included6337841: 1

11 декабря 1994 года российские части начали силовую операцию в Чечне. Армия и спецслужбы были к ней не готовы, в результате чего план молниеносной кампании сорвался. Россия ввязалась в затяжную войну, которая в 1996 году завершилась для страны политическим поражением.

Конец 1980-х и начало 1990-х годов в Советском Союзе прошли под знаком разрушения существовавшей системы отношений между центром и национальными окраинами. Следствием нерешенных социально-экономических проблем, а также желания элит на местах получить как можно больше власти при распаде Союза стал «парад суверенитетов».

Внутри России о «суверенитете» заговорили во многих республиках.

Занимавший пост президента РСФСР Борис Ельцин в августе 1990 года произнес слова: «Берите столько суверенитета, сколько можете проглотить».

В результате после распада Союза в некоторых автономиях расцветали сепаратистские настроения. Так, в марте 1992 года центр и регионы — изначально национальные республики — подписали так называемый Федеративный договор, а представители Татарстана и Чечни в этом мероприятии участия не приняли.

В июне 1991 года Общенациональный конгресс чеченского народа (ОКЧН) объявил о независимости Чечни. В начале сентября его вооруженные сторонники разогнали депутатов Верховного совета еще существовавшей тогда Чечено-Ингушской АССР. В ходе захвата здания парламента автономии из окна был выброшен мэр города Юрий Куценко.

Промосковски настроенная часть чеченской элиты объединилась вокруг Руслана Хасбулатова. Он 15 сентября прибыл в Грозный и создал Временный высший совет Чечено-Ингушетии, заменивший Верховный совет республики. Однако уже в октябре 1991 года о создании отдельной автономии в составе России объявили в Ингушетии (ее столицей стала Назрань).

27 октября в республике прошли выборы президента, на которых победил Джохар Дудаев. С 1993 года официальное название республики — Чеченская Республика Ичкерия. Так называли историческую область на востоке Чечни, тем не менее в дальнейшем это название стало употребляться.

Реакция центра на объявление независимости оказалась предсказуемой – было объявлено чрезвычайное положение в Чечне и новообразованной республике Ингушетии, ранее составлявших Чечено-Ингушскую АССР.

Однако Верховный совет не утвердил это решение. «Выполнить его оказалось невозможным... Ельцин подписал указ по инициативе вице-президента Руцкого, который вызвался лично руководить операцией. Приказ союзного руководства: войскам оставаться на месте. ...Какие-то подразделения идут, но не туда, куда нужно, другие – куда нужно, но без оружия». Так описывал это решение в мемуарах тогдашний вице-премьер российского правительства Егор Гайдар.

После отмены режима ЧП Чечня на несколько лет оказалась, по сути, неподконтрольной Москве. Расположенные в республике военные городки частично оказались разграблены, что заметно облегчило задачу обеспечения вооружением дудаевцев. В 1992 году российские части и вовсе покинули республику.

Но события там оказались на периферии общественного сознания. Впрочем, несмотря на все перипетии внутренней политики, позиция Москвы всегда была четкой: Чечня – это часть России. Борьба за это велась, как писал Гайдар, путем «экономических санкций против дудаевского режима». Поставки нефти на перерабатывающий завод в Грозный сокращались, реорганизовывалась транспортная сеть – поезда в Дагестан стали обходить Чечню. Падение доходов от нефти вызвало кризис. В республике начала формироваться местная оппозиция.

Осенью 1994 года казалось, что противники Дудаева вот-вот возьмут власть.

Однако штурм Грозного в ноябре того же года, осуществленный в том числе силами российских контрактников, которые выступали на стороне оппозиционеров, провалился.

Тем не менее в Москве возобладали военные настроения. Министру обороны Павлу Грачеву приписывали заявления о «парашютно-десантном полке» (или двух), которого хватит, чтобы навести в Чечне порядок. Помимо ожиданий падения дудаевского режима, влияла на принятие решений и внутриполитическая ситуация. На парламентских выборах в декабре 1993 года победила Либерально-демократическая партия (ЛДПР), чей лидер Владимир Жириновский использовал националистическую риторику. Необходимость перехватить это знамя также учитывалась в президентском окружении.

1 декабря президент Борис Ельцин подписал указ «О некоторых мерах по укреплению правопорядка на Северном Кавказе», в котором рекомендовал Генеральной прокуратуре «не привлекать к уголовной ответственности лиц, не причастных к тяжким преступлениям против мирного населения и сложивших оружие до 15 декабря 1994 года».

9 декабря 1994 года Ельцин подписал еще один документ — указ «О мерах по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской республики и в зоне осетино-ингушского конфликта». В нем он поручил правительству «использовать все имеющиеся у государства средства для обеспечения государственной безопасности, законности, прав и свобод граждан, охраны общественного порядка, борьбы с преступностью, разоружения всех незаконных вооруженных формирований».

Военная кампания сразу стала непопулярной.

Она расколола либеральные силы. В день ввода войск, 11 декабря, в Москве прошел митинг, который провела пропрезидентская партия «Выбор России». Среди его лозунгов – борьба с «партией войны». Лидеры либералов Егор Гайдар и Григорий Явлинский требовали остановить движение войск, заявляли о разрыве в политикой Бориса Ельцина.

Против войны выступили и коммунисты. «Чеченские события наглядно показывают политическое банкротство существующего режима», — говорилось в первополосной заметке «Правды» от 14 декабря, освещавшей антивоенные митинги прошедших дней. Более того, Государственная дума уже 13 декабря приняла постановление «О ситуации в Чеченской республике...», признав работу президента по урегулированию кризиса «неудовлетворительной».

Критиковали решения президента и лояльные СМИ. Журналист Отто Лацис в «Известиях» начал свою заметку так: «Свершилось то, чего боялось и не хотело большинство россиян: войска вступили в Чечню». Тут же первые репортажи «с полей» — из военного госпиталя, развернутого в североосетинском Моздоке, из колонн бронетехники, которые двигались в направлении Грозного. Название одного из них, появившегося 15 декабря, – «В грязных окопах войны». Там же появились упоминания о солдатах срочной службы, брошенных в Чечню и разыскивающих своих детей матерях. В СМИ упоминается новая институция — Комитет солдатских матерей. «Таким образом, в антисиловой кампании зазвучала еще одна тема», — констатирует журналист.

На страницах СМИ появились заметки о русскоязычных беженцах из Чечни, хотя исход нечеченского населения из Грозного и всей республики начался еще в 1991 году.

«Российская газета» сообщила 6 декабря, еще до ввода войск, что, только по данным Федеральной миграционной службы, из Чечни бежало более 76 тыс. человек. Исход объяснялся так: «Некоренные жители – самые беспомощные и беззащитные, в отличие от любого чеченца, находящегося под опекой своего рода».

В первые же дни конфликта становится ясно: предстоит затяжной и кровавый конфликт.

Счет жертв среди российских солдат начал идти на десятки.

Армия оказалась не готова к военной кампании. «Не секрет, что многие командиры с большими звездами, начальники федерального уровня, полагали, что достаточно выйти к Грозному, пальнуть пару раз в воздух — и на этом все закончится. Именно метод устрашения лежал в основе спешно утвержденного плана операции. Как позже выяснилось, его одобрили на самом верху без единого замечания. Потому что никто толком в план и не вникал. В результате приходилось вносить существенные коррективы и, что называется, перестраиваться по ходу дела»,

— так генерал Геннадий Трошев в своих воспоминаниях описывал теоретическую подготовку объединенной группировки войск (ОГВ), которая выполняла задачи в Чечне. Были и проблемы более частного характера: не хватало взаимопонимания в частях, подводила устаревшая техника, а когда выяснилось, что операция продлится долго, в отдельных случаях рядовому и офицерскому составу не хватало еды и теплой одежды.

Блокирование Грозного завершилось в предновогодние дни и закончилось приказом о новогоднем штурме города.

Бои в праздничную ночь привели к большим потерям (только 131-я Майкопская мотострелковая бригада потеряла от 70 до 190 человек убитыми) и шокировали общество.

Чеченская кампания резко понизила рейтинг президента. Его одинаково критиковали за нее и коммунисты, и либералы, однако антивоенная кампания массовой не стала. Силовое решение вопроса на Северном Кавказе нанесло большой удар по экономике. После террористических актов лета 1995 года в Буденновске и января 1996 года в Первомайске (Дагестан) общество столкнулось с реальной угрозой терроризма. Несмотря на то что в итоге почти вся территория Чечни была занята федеральными силами, договор в Хасавюрте, подписанный в августе 1996 года, по сути, предоставлял Чечне самостоятельность. Вся страна узнала имена Шамиля Басаева, совершившего террористический акт в Буденновске, когда его боевики напали на городскую больницу, и Салмана Радуева, напавшего на дагестанский город Кизляр; полевых командиров Аслана Масхадова, Зелимхана Яндарбиева, главного пропагандиста сепаратистов Мовлади Удугова.

Военный конфликт стоил российским силовым структурам, по официальным данным, 5552 жизни.

Число жертв среди чеченцев оценивается в десятки тысяч человек. Русскоязычное население почти полностью покинуло Чечню. После войны в обществе появились солдаты с «чеченским синдромом», к которому общество не было готово (не было подготовлено никаких реабилитационных программ). Чечня стала настоящей болью для всей России, предметом рефлексии в культуре и искусстве (появились песни, книги, мемуары и фильмы о войне). Политически же полунезависимая постхасавюртовская Чечня оставалась большой проблемой для России до лета 1999 года, когда началась вторая кампания.