Пенсионный советник

Обезьяны способны к классификации

Обезьяны способны объединить млекопитающих в одну группу, а рептилий — в другую

Полина Розенцвет 10.09.2013, 16:42
Горилла Зури учится классифицировать природные объекты Jennifer Vonk
Горилла Зури учится классифицировать природные объекты

Орангутаны и гориллы умеют по изображению животного определять его принадлежность к определенному классу: они различают млекопитающих, птиц, рептилий, насекомых и рыб.

«Для занятий систематикой научная подготовка не нужна!» Такую фразу мог бы сказать студент, проваливший экзамен, или обезьяна, которая относит представителей разных видов животных к той или иной систематической группе, не получив биологического образования. Впрочем, обезьяна как раз говорить и не может, и это обстоятельство делает еще более удивительными результаты, которые получила физиолог из университета Окленда, США, Дженифер Вонк. В работе, опубликованной в журнале PeerJ, исследовательница доказала, что человекообразные обезьяны умеют определять принадлежность животных к определенному таксономическому классу, то есть способны, к примеру, объединить млекопитающих в одну группу, а рептилий — в другую.

Способность к классификации можно определить как умение относить любой увиденный объект к какой-либо группе. Принято считать, что она присуща только человеку.

Малыш различает живые и неживые объекты и понимает, что пекинес — собака, как и дог, а вовсе не кошка.

Потом наступает время более сложных обобщений: ребенок узнает, что все собаки и кошки — млекопитающие. Эти знания приходят не сами. Сначала ребенку называют окружающих животных (вот кошечка, вот собачка), а в школе они учат признаки класса млекопитающих и усваивают, что четвероногое яйцекладущее, у которого вместо меха чешуя, не млекопитающее, а рептилия, причем значение имеет совокупность этих признаков, потому что яйцекладущие млекопитающие тоже бывают. Специалисты обращают особое внимание на связь между умением обобщать и развитием речи, и полагают, в частности, что способность объединять разных, внешне не похожих друг на друга, животных в одну большую категорию зависит от обучения и способности словесно описать отличительные черты объекта.

Но, как показала Дженифер Вонк, необразованные и бессловесные человекообразные обезьяны тоже способны к классификации.

Исследовательница работала с четырехлетней самкой гориллы по кличке Зури и тремя самцами и одной самкой суматранских орангутанов разного возраста. Все обезьяны жили в зоопарке Онтарио (Канада).

В одном эксперименте животным предлагали 20 цветных фотографий, на которых изображены представители разных видов приматов: золотистого львиного тамарина (золотистой игрунки), японской макаки и обезьяны-носача, трех видов гиббонов и двух видов лемуров. Обезьяны на фотографиях сняты в разных позах и с разным увеличением: на одних видна вся фигура, на других только голова. Фотографии попарно появлялись на сенсорном экране, а обезьяна тыкала пальцем в ту из них, которая, по ее мнению, соответствовала ранее показанному образцу. Если она отвечала правильно, получала лакомство. Для решения этой задачи нужно было ориентироваться на сходство животных и складывать макак к макакам, игрунок к игрункам, а лемуров — к лемурам. Каждый вид лемура и гиббона был представлен всего одной фотографией; поэтому, сортируя их изображения, орангутаны и горилла должны были определить принадлежность обезьяны не к виду, а к семейству.

С этими заданиями все участники справились: частота правильных ответов превысила 50%.

Во втором эксперименте обезьянам предложили подобным образом разбирать фотографии млекопитающих, рептилий, птиц, рыб и насекомых, так что его выполнение требовало более высокого уровня абстракции. В этом задании животные, относящиеся к одному таксономическому классу, имеют меньше общих черт, поэтому задание труднее для человекообразных обезьян. Его сложно выполнить, основываясь только на сходстве животных. Непросто найти общие черты между страусом (мелкое изображение в полный рост, вид сбоку) и маленькой птичкой, нахохлившейся на веточке. Если бы обезьяны только сравнивали животных, доля ошибок была бы выше, чем в первом эксперименте, но она оказалась примерно такой же. Следовательно, заключила Дженифер Вонк, обезьяны сформировали некое понятие о классах животных, хотя никто не учил их систематике.

Труднее всех было юной Зури, но и она со временем научилась и стала справляться с этим заданием не хуже маленьких детей.

Они, оказывается, тоже могут вполне успешно классифицировать природные объекты, не имея понятия о систематике и не владея нужной терминологией.

Дженифер Вонк надеется, что ее результаты вдохновят других ученых, которые проверят способность других видов к биологической классификации и определят, какие именно критерии животные при этом используют: такие же, как люди, или какие-то другие. Как тут не вспомнить Горлицу из сказки Льюиса Кэрролла «Приключения Алисы в Стране чудес»: «— Видала я на своем веку много маленьких девочек, но с такой шеей — ни одной! Самая настоящая змея — вот ты кто! Ты мне еще скажешь, что ни разу не пробовала яиц. — Девочки, знаете, тоже едят яйца. — Не может быть, — сказала Горлица. — Но, если это так, тогда они тоже змеи!»