«Эмоции улягутся, а связи с Турцией будут нарушены»

Глава Российско-турецкого научного центра о его закрытии

,
Shutterstock
В Москве закрылся Российско-турецкий научный центр Библиотеки иностранной литературы. Востоковеды называют произошедшее абсурдом, указывая на то, что в Турции подобной истерии и перегибов в области научного и культурного обмена между двумя странами нет. Также с Турцией прекратили сотрудничество около 50 российских вузов. Глава закрывшегося центра Ильшат Саетов обсудил с «Газетой.Ru» сложившуюся ситуацию. По его мнению, научные связи прерываться не должны.

Кризис в отношениях Москвы и Анкары бьет по тем сферам, которые, казалось бы, не имеют никакого отношения ни к политике, ни к экономике двух стран. В понедельник в Москве закрылся Российско-турецкий научный центр Всероссийской библиотеки иностранной литературы имени Рудомино (РТНЦ ВГБИЛ).



Здание библиотеки иностранной литературы, в котором расположен Российско-турецкий научный центр

Здание библиотеки иностранной литературы, в котором расположен Российско-турецкий научный центр

Агентство «Москва»

«Дорогие друзья и коллеги! К сожалению, мы вынуждены сообщить, что наш центр закрылся, Российско-турецкого научного центра в Библиотеке иностранной литературы больше не существует. Курсы османского языка прекращаются, оказывать помощь аспирантам и магистрантам мы тоже не сможем. Естественно, все планируемые «круглые столы», лекции и конференции отменяются, нашим библиотечным фондом воспользоваться также больше не удастся», — говорится в сообщении, опубликованном на сайте центра.

Экс-сотрудники центра сообщают, что им неизвестно о причинах такого решения и они просят обращаться за комментариями в администрацию библиотеки.

Параллельно Минобрнауки РФ заявило о пересмотре связей России и Турции в сфере образования, а около 50 вузов РФ расторгли договоры о сотрудничестве с турецкими университетами и институтами.

«В настоящее время большая часть из 44 российских вузов, сотрудничающих с турецкими образовательными организациями, уже уведомили своих турецких партнеров о расторжении либо приостановлении в одностороннем порядке заключенных договоров о сотрудничестве», — сообщили «Интерфаксу» в пресс-службе Минобрнауки во вторник.

Российско-турецкий научный центр занимался развитием двустороннего научного обмена, поддержкой изучения Турции в России и России в Турции, проведением «круглых столов», семинаров, конференций, летних и зимних школ. С 2013 года РТНЦ возглавлял кандидат политологических наук Ильшат Саетов.

Закрытие центра вызвало широкий резонанс — в первую очередь в институтах, непосредственно завязанных на российско-турецком сотрудничестве. По мнению востоковеда-политолога, директора Института российских исследований при Турецко-российском фонде культуры в Стамбуле Гумера Исаева,

закрытие научного центра — это перегиб.

«На мой взгляд, инициатива Министерства культуры по закрытию Российско-турецкого научного центра Всероссийской библиотеки иностранной литературы является перегибом и негативным продолжением антитурецкой истерии, которая охватила российское общество, — рассказывает Исаев. — Центр занимался образовательными программами, способствовал изучению, в том числе и политических процессов в Турции. И закрывать подобные учреждения из-за каких-то политических противостояний и проблем как минимум нелогично и абсурдно.

Ученый напомнил, что

российское востоковедение зародилось как раз в контексте противостояния между Россией и Турцией,

и это стимулировало изучение восточных языков, восточной культуры с целью понять психологию условного противника. «Закрытие центра — это очень странный ход российских чиновников, пример недальновидности. Эти действия сравнимы с заявлениями некоторых российских общественных и политических деятелей, желающих поучаствовать в медийной кампании. Например, Жириновский предложил осуществить ядерный удар по многомиллионному Стамбулу, где живут десятки тысяч россиян», — отметил Исаев.

Что касается центра в Стамбуле, то, по мнению ученого, его закрывать никто не будет — по крайней мере, турецкие власти пока никаких шагов в эту сторону не предпринимали. «Здесь вообще общество гораздо спокойнее реагирует на имеющийся кризис в отношениях двух стран. И на мой взгляд, сейчас очень важно для всего научного сообщества и для тех людей, кто изучает Турцию в России и Россию в Турции, выражать и доносить свою точку зрения до власти. Хочется верить, что власть не слепа и не глуха, иначе мы получим ситуацию, когда политические решения напрочь разрушат весь накопленный багаж знаний, которые впоследствии могут быть полезны для государства».

В целом, по словам Исаева, на турецком ТВ ситуация после крушения Су-24 спокойная и в СМИ нет той истерии, которая развернулась на российских каналах. «Понятно, что произошла трагедия. Но все-таки надо адекватно реагировать. Одно дело — ввести санкции против турецких властей, и другой вопрос — когда начинают запрещать все турецкое и даже менять названия магазинов и кафе, в которых присутствует слово «Турция».

И я понимаю весь политический аспект всего происходящего, но зачем его надо переносить в бытовую сферу и разжигать ненависть?

И чем больше агрессии в риторике некоторых российских товарищей, тем опаснее становится находиться в Турции тем людям, которые выполняют свои дипломатические и культурные миссии», — подытожил собеседник «Газеты.Ru».

Глава Российско-турецкого центра Ильшат Саетов комментировать закрытие организации отказался, однако в беседе с «Газетой.Ru» поделился своими взглядами по поводу происходящего в стране.

— Можно ли в свете последних событий говорить о некоей антитурецкой кампании, развернувшейся в России?

— Политическая и международная ситуация приводит к перегибам внутри страны — геополитика начинает очень сильно вмешиваться в жизнь обычных людей. Постоянно показывают, как кто-то отказался от турецких продуктов, и тиражируют это по всем каналам. В Коломне вот плакаты повесили, что если человек — патриот своего города и России, то он не поедет в Турцию.

Мне кажется нездоровой ситуация, когда межгосударственные отношения переходят в бытовую сферу.

Понятное дело, что есть серьезный инцидент с самолетом Су-24. Более того, я считаю, что Турция его сбила преднамеренно. Но мне непонятна истерия вокруг Турции, которую подогревают наши СМИ. Не исключено, что есть определенные группы людей, которые не любят Турцию и турок, и они воспользовались этой ситуацией просто для того, чтобы свести свои психологические счеты и выплеснуть свой давно сдерживаемый негатив.

— И теперь настал конец дружбе?

— Надо сказать, что у Российской империи, да и у СССР с Турцией были довольно противоречивые отношения, однако за последние 25 лет произошел большой прорыв, и он был на пользу всем. Ведь никто не заставлял сотни тысяч людей жениться друг на друге, никто не заставлял россиян ездить на турецкие курорты. А турок никто не заставлял вкладывать деньги, приезжать в Россию, изучать нашу культуру. Поэтому достаточно хрупкая сфера взаимного доверия, дружбы, научных, культурных и литературных связей может быть порушена, если эту кампанию не остановить. Мне кажется,

политики должны все-таки просчитывать такую ситуацию: никакого смысла в том, чтобы народы ненавидели друг друга, нет.

Решающую роль в отношениях двух стран все равно будут играть дипломатия, количество вооружения и способность к компромиссу.

— Многие говорят, что российские санкции бьют даже не по турецким политикам или бизнесу, а по сфере человеческих отношений…

— На межличностном уровне связи не пропадут. Несколько миллионов людей слетали в Турцию — и это только на отдых. Просто так они не начнут ненавидеть турок, которые предоставляют весьма неплохой сервис и относятся к россиянам очень дружелюбно. Межличностный уровень конфликт затронет в меньшей степени, но

какие-то институты, которые создавались не один год, оказались под угрозой.

— Кто сейчас в зоне риска? Что мы можем потерять вслед за закрытием Российско-турецкого научного центра?

— Следующий год должен был быть Годом турецкой культуры в России — в рамках него должно было пройти с десяток больших программ. Думаю, это самая большая потеря. Буквально недавно, в октябре, прошел фестиваль русской литературы в Стамбуле — теперь такого, скорее всего, не будет. Не знаю насчет Турции, но наша сторона теперь просто не будет сотрудничать. Такого рода программы попадают под удар — непонятно, почему.

— Что можно сказать о научном сотрудничестве?

— В год мы проводили по несколько мероприятий. Буквально недавно мы организовали «круглый стол» по турецкой экономике, в июне этого года проводили конференцию по мигрантам в Высшей школе экономики. По результатам этой конференции центр собирался выпускать сборник — надеюсь, мы сможем довести его до ума.

Даже если рассматривать Турцию как врага (хотя я, конечно, против этого), научные связи прерываться не должны, кому-то все равно придется турок изучать. Я сам давно критично отношусь к нынешнему турецкому руководству и всегда писал, что оно действует непредсказуемо и иррационально.

Но не стоит путать власть и турецкий народ. Даже если смотреть по электорату, 51% проголосовал против партии Эрдогана на выборах 1 ноября.

Поэтому смысла ссориться непосредственно с турецким народом и со всей страной я не вижу.

— Возможно ли восстановление отношений?

— Эмоции улягутся, и такая кампания не будет продолжаться вечно. Нет каких-то факторов, которые можно объявить вражескими и подрывающими основы Российской Федерации. Пузырь лопнет, но к тому времени уже будут нарушены многие связи — и экономические, и научные и культурные.

Возможно, к лету туристам опять разрешат ездить на курорты, а через год ситуация утрясется окончательно. Но когда отношения смогут вернуться на докризисный уровень — неизвестно.

Все будет зависеть и от турецкого руководства, которое не хочет признавать вину за сбитый самолет, и от нашего правительства, которое не пойдет на встречу без извинений.

Хотелось бы призвать россиян не ассоциировать политические действия с народом и с людьми. Эрдоган — это не Турция, это даже не половина Турции. Даже те, кто поддерживает Эрдогана, не хотели бы, чтобы вслед за сбитым самолетом мир оказался на грани третьей мировой. Поэтому нужно абстрагироваться и не вымещать внешнеполитические разногласия на обычных людях и институтах гражданского общества.