Впоследствии руководство Брукхейвенской национальной лаборатории (BNL) отменило запрет на посещение исследовательского центра российскими учеными, однако работы по ряду вопросов, в частности в области борьбы с изменением климата, возобновлены не были.
Однако NASA и ряд других американских организаций сотрудничество не приостановили, несмотря на санкции, ограничившись заявлениями о том, что продолжат вместе с российскими коллегами работать над имеющимися проектами, в том числе в области освоения космоса и в рамках МКС.
Президент Российской академии наук Владимир Фортов вовсе заявил, что введенные против России меры могут стимулировать развитие науки и техники, несмотря на то что они наносят ущерб научным связям.
А затем в дело вступил уже вице-премьер России Дмитрий Рогозин, пообещавший заблокировать использование станций GPS, прекратить использование МКС после 2020 года и запретить продажу упомянутых ракетных двигателей.
Подобного рода противостояние не смогло пройти мимо и других представителей политической и ученой конъюнктуры. Президент Фонда гражданских исследований и разработок США Кэтлин Кэмпбелл даже написала в авторитетном научном журнале Science редакционную колонку, посвященную отношениям между Россией и Соединенными Штатами. Являясь активной сторонницей так называемой научной дипломатии, она предложила ученым и исследователям стать основой для восстановления нормальных отношений между странами.
В свете этого стоит рассказать и про саму Кэтлин Кэмпбелл.
В отличие от многих своих коллег она не понаслышке знакома с Россией и российской действительностью, имея ученую степень в области Russian and East European studies и являясь бакалавром в области русского языка.
Кэмпбелл считает, что события, происходящие сейчас, больше всего напоминают начало 1980-х, когда США и СССР практически полностью прекратили сотрудничество в области науки из-за военного вторжения в Афганистан. Она напоминает, что вновь начать налаживать взаимодействие стороны смогли лишь в 1989 году, когда были подписаны соглашения о сотрудничестве в области базовых научных исследований.
А в 1993 году было подписано соглашение между Россией и США о научно-техническом сотрудничестве. Оно носит всеобъемлющий характер, и его предполагается продлить в 2015 году. Однако Кэмпбелл, работавшая над его разработкой в 1993 году, считает, что такие соглашения хороши на начальном этапе. По ее мнению, реальную пользу могут принести только налаженная система контактов и взаимные интересы в среде ученых, а не политические факторы.
Согласно Кэмпбелл, для эффективного взаимодействия российских и американских ученых необходимо выполнить два условия. Первое из них заключается в том, что обе стороны должны наращивать взаимодействие в тех областях, которые принесут взаимную выгоду. Так, в России могут сделать ставку на те области промышленности, которые выиграют от подобного двустороннего взаимодействия.
В то же время Кэмпбелл утверждает, что Россия может поддержать американских ученых рублем. Это, по ее словам, станет данью тому, что США финансировали российскую науку в 1990-е годы, и поможет наладить взаимовыгодное сотрудничество.
Второе условие заключается в том, что обе страны должны поддерживать науку на высоком уровне. Тогда сотрудничество станет не просто возможным, а равным. Это позволит ученым стать лидерами в поиске путей стимулирования финансирования прорывных исследований. Однако для всего этого требуется и политическая воля государств и их лидеров. Подобные действия и станут фундаментом для будущих поколений ученых и исследователей.
В своей колонке Кэмпбелл не смогла обойти стороной и тему Украины: она полагает, что США и Европа должны помочь местным ученым решить существующие проблемы, помочь с образовательной реформой и построить прозрачную и эффективную систему научных учреждений.
