Золото Колчака променяли на вагон серебра

Интервью с Инной Крыловой, одной из разработчиков программы археологических погружений «Миров» на Байкале

Пётр Баранов 30.07.2008, 16:38

Помимо установления рекордов и естественно-научных исследований у экспедиции «Миры на Байкале» есть и археологическая составляющая. Хотя золото Колчака и могилу Чингисхана исследователи искать не намерены, артефакты со дна Байкала могут оказаться дорогими не только для историков: до постройки «Золотой пряжки» Транссиба на дно ушло немало судов и вагонов с ценным грузом.

Показательная программа «Миров» подошла к своему концу, именитые пассажиры уехали из Турки, оставив ученых и флотилию наедине с озером. Тем интересней становится «скрытая» археологическая составляющая экспедиции, о которой до её начала упоминали и руководитель проекта Артур Чилингаров, и директор Байкальского института природопользования СО РАН Арнольд Тулохонов.

Искать действительно есть что: согласно одной из легенд, на Байкале похоронен Чингисхан, по другой – золото Колчака. Интенсивное судоходство и железная дорога тоже оставили на дне немало артефактов.

Пока «Мир-2» находится на ремонте после утренней аварии, мы побеседовали с историком Инной Крыловой.

Историк является куратором приуроченной к экспедиции выставки «Байкал и история российского флота», а главное — одной из разработчиц «археологической составляющей» всего проекта, оставшейся в тени естественно-научных результатов и рекордных погружений.

— Артур Чилингаров и Арнольд Тулохонов упоминали о «возможных археологических находках», что под этим подразумевается?

— Вы знаете, прежде всего это касается завершающей части этого сезона, ближе к концу августа — началу сентября, когда экспедиция, пройдя по маршруту Средний Байкал — Северный Байкал, пойдет к Южному Байкалу.

— Где планируется проводить погружения?

— Основная масса артефактов, которые, в принципе, описаны как покоящиеся на дне Байкала, находится в районе Колтука: в истории кругобайкальской железной дороги не обошлось без драматических событий, были в том числе и затонувшие вагоны и составы.

До строительства так называемой «Золотой пряжки» Транссиба, полностью пущенной в строй в 1905 году с началом русско-японской войны, от Листвянки до другого бурятского берега по толстому льду прямо сверху укладывали рельсы, чтобы на зимний период «спрямить» транссибирскую магистраль. Толщина льда в зависимости от зимы была разной, случались провалы вагонов.

Например, в истории зафиксирован провал вагона с серебром, угодившего в Байкал во время переправы с иркутского на бурятский берег.

— Поиск ограничится «железнодорожными» артефактами?

— Не совсем. Это, скажем так, не очень старый период. Есть еще крупные затонувшие суда с ценным грузом, относящиеся к XVII--XVIII векам, когда на Байкале зародилось крупное судоходство, связывающее, в частности, прииски восточного и северного берега и поселки иркутской части.

Если брать ещё более ранние вещи, то они расположены не на дне Байкала, а по берегам озера. Зафиксировано около 500 разнообразных исторических археологических памятников: стоянки эпохи неолита, шаманские языческие капища, поселения различных племен. Только со стороны Бурятии берег Байкала населяло около 25 разных племен, развивавших судоходство как на больших реках, так и на самом «море».

Есть на карте Байкала бухта Провал, до сих пор остающаяся очень сейсмоподвижной территорией, в конце XVIII — начале XIX века был зафиксирован уход под воду большого куска суши вместе с поселениями.

— Там тоже будут проводиться погружения?

— Пока у нас есть те естественно-научные программы, которые составлены под руководством научных сотрудников различных институтов СО РАН. Поиск артефактов, сосредоточенных на юге Байкала, придется на конец сезона — может быть, с переносом на следующий сезон.

— Сколько рабочего времени «Миров» планируется потратить на археологию?

— Давайте не будем это озвучивать. Пока нам достаточно тяжело даются первые технические и стартовые погружения: Байкал показывает свой нрав. Сегодняшние волнения показали, что нельзя прогнозировать, как будет строиться программа при неблагоприятной погоде. Со всеми естественно-научными институтами уже заключены договоры, мы обязаны соблюдать их планы, работать сначала в рамках договоров. А уже потом будем привлекать специалистов — подводных археологов и историков — и продолжать работу.

— Они уже входят в состав экспедиции или планируют подъехать позже?

— На этом этапе пока нет; пока у экспедиции другие приоритеты. Но в планах приглашение историков, имена пока озвучивать не буду, чтобы не сглазить, поскольку это очень интересные направления.

Есть предварительные договоренности — в том числе и с американскими специалистами, работавшими с Сагалевичем по другим проектам.

«Мирам» в своей истории пришлось поработать и на «Титанике», и на «Бисмарке», у них были очень интересные экспедиции по поиску затонувших судов с «сокровищами». Но, повторюсь, это уже будет конец навигации этого года. Подробности позже — пока мы наблюдаем самый старт, самое начало экспедиции.

— Проработка археологической экспедиции – дело не одной недели, поиск исторических документов, сопоставление данных. Готовились ли вы, составлена ли детальная программа?

— У нас уже все есть в программе, но я воздержусь сейчас от проговаривания и детализации. Поймите нас правильно, последние две недели мы очень переживаем за отладку всех технических и организационных моментов экспедиции. Поэтому надо подождать, тогда мы с удовольствием всё вам расскажем.

— То есть это не будут прыжки с «места в карьер»?

— С «места в карьер» действительно нельзя начинать. К счастью, в байкальском регионе этой теме уделялось достаточно большое внимание: исторические данные детально прорабатывались в Бурятском ГУ и Иркутском ГУ. Для того чтобы давать экспертные рекомендации в ходе погружений, будут приглашаться специалисты мирового уровня.

Такого, что «давайте поныряем» не будет.

Для этого есть дайверы, которые могут себе позволить опуститься с необходимым оборудованием на большие глубины. Здесь идет речь о комплексном исследовании. У «Миров» есть не только возможность цифровой фиксации обнаруженных артефактов, но и поднять их — очень аккуратно, фрагментарно или целиком; поэтому здесь идет речь о программах совершенно другого уровня.

— В случае расширения списка археологических задач потребуется ли заброска дополнительного оборудования, или можно будет обойтись имеющимися средствами?

— Смотря о каких объектах будет идти речь. Южный берег очень гористый, там, фактически, «скалы входят в Байкал», чистая и совершенно прозрачная вода и практически полное отсутствие ила. Что касается подъема тяжелых артефактов — боюсь сейчас прокомментировать, давайте поживем, увидим и будем держать кулаки, что у нас останется время на исторические поиски.

— Что вы можете сказать о «самых рекламируемых» артефактах: золоте Колчака и могиле Чингисхана?

— Мы такими одиозными темами заниматься не будем просто потому, что это не совсем серьезно.

Готовясь к теме по Байкалу, только я лично нашла как минимум 16 версий местонахождения золота Колчака в настоящий момент, все они откровенно удалены от Байкала. Что-то такое очень невнятное и явно притянутое за уши может быть с иркутского берега, но никак не с бурятского.

Что же касается могилы Чингисхана, то якобы мать Чингисхана родилась на Ольхоне, а по другим данным, она происходит из кочевников бурятского берега. Еще больше противоречий связано с перемещениями самого великого кочевника.

Я думаю, мы будем заниматься практическими шагами: проект очень дорогостоящий, и нечего ловить какие-то фантомы, надо очень рационально использовать время.

— Когда нам ждать первых результатов вашей работы?

— Как минимум через месяц, раньше данных не будет.