Х значит Халтура

Левацкая агитка «V» значит вендетта» выходит на экраны

Вадим Зельбин 18.04.2006, 17:19
Фото: outnow.ch

На экраны выходит террористический комикс «V» значит вендетта», снятый ассистентом братьев Вачовски с агентом Смитом в фарфоровой маске и лысой Натали Портман.

«V» значит вендетта» — комикс британца Алана Мура, антиутопия в духе Оруэлла и «Заводного апельсина», притом просроченная: ее действие разворачивается в 1997 году в тоталитарных декорациях, утрирующих британские реалии эпохи Тэтчер, c «правым» поворотом, подавлением рабочего движения и пр. Какие-то ошметки тех реалий до «Вендетты» тоже долетели: родителей главной героини, которую играет Портман, бросают, например, в тюрьму за левую агитацию, девочку сдают в интернат, а ее флэшбэки — ничто иное, как телевизионные репортажи двадцатилетней давности про полицейских, избивающих дубинками профсоюзные пикеты (их еще обожали показывать по советскому ТВ).

По завершении тэтчеризма комикс благополучно сдулся, его последний выпуск датируется 1989 годом, а вот в 90-х на красную галочку «V» облизывались (еще до всякой «Матрицы») братья Вачовски с очевидным прицелом отпраздновать пресловутый 97-й фейерверком из взорванного английского парламента (как когда-то и Оруэлла хотели «отпраздновать» в 1984-м, кстати говоря). Экранизация была отложена, бакунианскую вендетту прекрасно отработал Киану Ривз в третьей части «матричной» трилогии, так что Вачовски, решив не повторяться, дали порулить проектом своему бессменному помощнику Джеймсу МакТигу. Получился среднего качества режиссерский дебют, сильно напоминающий необязательное приложение к «Матрице», которое когда-то (десять лет назад) должно было стать ее прелюдией.

Преемственность усилили актером Хьюго Уивингом, агентом Смитом, который перекочевал из трилогии в «Вендетту», превратившись из апологета Матрицы в потрясателя государственных основ, таинственного персонажа, скрывающегося под маской Гая Фоукса — героя британской истории, который пытался взорвать парламент 5 ноября 1605 года.

Братья, похоже, решили заняться самоиронией, но желающие могут посмотреть на этот перевертыш и более многозначительно, погуляв по фанатским форумам, где в трактовке наиболее радикальных киберписателей Нео предстает реакционером-технофобом, а вот агент Смит — настоящим мучеником прогресса.

Сравнения «Вендетты» с «Матрицей» грозят парадоксами не менее гремучими, чем бочки с порохом господина Фоукса, но фильм того совершенно не заслуживает: в отличие от своего многословного, многоумного и темного собрата «Вендетта» — лапидарно сколоченный комикс-агитка, простой, как апрельские тезисы: подавив интеллигентскую дрожь в коленках, нужно взять побольше пороху и идти взрывать узурпаторов и угнетателей из всяческих парламентов, белых домов, кремлей, дум, палат и прочих заведений, где обожает гнездиться антинародная нечисть всех мастей. В этом — весь шарм «Вендетты» и ее главная заявка на успех, а не вяло разыгранная лав-стори между революционером в гротескной маске вечно улыбающегося господина, повешенного за терроризм в 1605 году, и пугливой сиротой, на которую Портман весь фильм навешивает Станиславского, совершенно здесь не нужного.

Хотя, положа руку на сердце, кроме как за этой историей, следить в «Вендетте» больше не за чем. Главный спецэффект из взорванной в финале башни Тауэра сооружается из доступных программ на домашнем ноутбуке, а все его персонажи — те же, по сути, маски, так что и физиономию Джона Херта, сыгравшего диктатора британского розлива Сатлера, можно смело паковать в ряшку Буша с усиками Гитлера, сыщика Финча — в интеллигентную гримасу Блэра, а бесподобного Стивена Фрая в камео доброго гомосексуалиста, павшего жертвой спецслужб — посмертную маску Оскара Уайльда, почему бы и нет.

Другое дело, как этот иностранный агитпроп, прицельно рассчитанный на умную англосаксонскую аудиторию, свергающую Буша, будет воспринят в стране, где есть свое 5 ноября и свой Гай Фоукс, который сумел разнести по кусочкам другое важное государственное учреждение — столовую Зимнего дворца, куда направлялся трапезничать российский император Александр Второй. Звали русского Фоукса Степан Николаевич Халтурин, и в отличие от своего британского коллеги из «порохового заговора» XVII века 5 февраля 1880 года он совсем не нахалтурил. Обольщаться, конечно же, не стоит: «Х» значит халтура», при нынешнем раскладе, это единственное, на что можно по-настоящему рассчитывать.

Сравнивать ситуации можно с 20 апреля в основных кинотеатрах города.