Пенсионный советник

«Все они являются закоренелыми, неисправимыми врагами Советской власти»

75 лет назад Берия предложил Сталину расстрелять пленных польских офицеров

Тимур Мухаматулин 05.03.2015, 13:42
Лаврентий Павлович Берия Фотохроника ТАСС
Лаврентий Павлович Берия

В марте 1940 года Лаврентий Берия предложил Иосифу Сталину расстрелять польских военнопленных офицеров, что и произошло в апреле-мае. Так началась финальная фаза «Катынского расстрела» — одной из самых отравляющих российско-польские отношения страниц Второй мировой войны. Хотя академическое сообщество признает документы подлинными, дискуссии о Катыни продолжаются.

Трения между Россией и Польшей уходят корнями в далекое прошлое. Войны между Москвой и Варшавой за контроль огромных территорий стали обыденностью начиная с XVI века. В начале XVII века польская армия заняла Москву, желая возвести своего короля на московский престол.

В этот период, называемый в отечественной историографии Смутой, Россия была на грани потери независимости. В конце XVIII века спорщики поменялись ролями: ослабевшая Речь Посполита прекратила существование. Ставшая империей Россия присоединила по итогам разделов 1772, 1792 и 1795 годов территории Правобережной Украины, Белоруссию и Вильно с окрестностями.

По итогам наполеоновских войн в состав России вошла и большая часть территории Польши нынешней, которая стала называться Царством Польским.

В дальнейшем Санкт-Петербург вел там политику русификации, ограничивая использование польского языка и заменив название этих земель на «Привислинский край».

Революция 1917 года изменила отношения между Россией и Польшей. Правительство большевиков признало независимость Польши, ожидая, вероятно, что пролетарии Варшавы и Лодзи создадут свою Советскую республику.

Однако этого не произошло: к власти в новообразованном государстве пришли националисты. В 1920–1921 годах Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика (РСФСР) и Польша пребывали в состоянии войны. Красноармейские части перешли в наступление, заняв Правобережную Украину и вплотную подойдя к Варшаве, но там они были разгромлены.

Итогом противостояния стал Рижский мирный договор, по которому граница между Польшей и Украиной и Белоруссией прошла восточнее, чем планировалось.

Помимо того что в восточных областях Польши появились значительные украинское и белорусское меньшинства, десятки тысяч красноармейцев оказались в польском плену. Историки оценивают их число в диапазоне 80–160 тыс. человек, число погибших — 16–70 тыс.

В течение всего межвоенного периода Польша виделась одним из злейших врагов Советского Союза. В прессе ее называли «панской», постоянно публиковались материалы об издевательствах над коммунистами, о тяжелой жизни польских рабочих и крестьян (в частности, «Известия» уделяли газетные площади фрагментам из романов популярной писательницы Ванды Василевской).

В массовом сознании Польша оставалась врагом: в сводках о настроениях (особенно в западных областях СССР) от этой страны чаще всего ожидали военной активности. Актуальности польскому вопросу придавала и недальновидная «восточная политика» Польши по отношению к украинцам и белорусам. Желание Варшавы ассимилировать их, притеснения по национальном признаку находили отражение в пропагандистской литературе и на страницах прессы.

Все изменилось с началом Второй мировой войны.

17 сентября 1939 года начался «Польский поход» Красной армии на Западную Украину и Белоруссию (в советской историографии его называли «Освободительным»).

Под советским военным контролем оказались нынешние Волынская, Ивано-Франковская, Львовская, Ровенская и Тернопольская области Украины, а также Брестская, Гродненская области,часть районов Витебской и Минской области Белоруссии, а также современный Вильнюс с окрестностями.

«Надо представить себе атмосферу предыдущих лет... десятилетия напряженных отношений с Польшей, «осадничество», переселение польского кулачества в так называемые польские коресы (области. — «Газета.Ru»), попытки полонизации украинского и в особенности белорусского населения, белогвардейские банды, действовавшие с территории Польши в двадцатые годы... процессы белорусских коммунистов... Почему же мне было не радоваться тому, что мы идем освобождать Западную Украину и Западную Белоруссию?» — такой была реакция известного писателя и поэта Константина Симонова и, думается, многих его сверстников на Польскую кампанию РККА.

В ходе военной операции в плен к Красной армии попали десятки тысяч солдат и офицеров польской армии. По данным документов из Российского государственного военного архива, в плену находились до 454 тыс. польских военнослужащих.

Историк Михаил Мельтюхов приводит донесение начальника Политического управления РККА Льва Мехлиса Иосифу Сталину: «Польские офицеры, кроме отдельных групп, потеряв армию и перспективу убежать в Румынию, стараются сдаться к нам по двум причинам: 1) они опасаются попасть в плен к немцам, и 2) они как огня боятся украинских крестьян и населения, которые активизировались с приходом Красной армии и расправляются с польскими офицерами».

Часть уроженцев вновь присоединенных областей были отпущены по домам, а военнопленные (преимущественно бывшие офицеры и жандармы) оказались распределены между лагерями в Козельске, Старобельске, Осташкове и других.

Часть из них передавалась для принудительного труда: так, в феврале 1940 года Народный комиссариат черной металлургии получил почти 9 тыс. военнопленных для работ на заводах и месторождениях руды.

Но уже в марте 1940 года в недрах НКВД созрел план «окончательного решения» вопроса с польскими заключенными: не позднее 5 марта Лаврентий Берия (бывший тогда наркомом внутренних дел) составил аналитическую записку на имя Сталина. В ней говорилось, что «военнопленные офицеры и полицейские, находясь в лагерях, пытаются продолжать контрреволюционную работу, ведут антисоветскую агитацию. Каждый из них только и ждет освобождения, чтобы иметь возможность активно включиться в борьбу против Советской власти».

Wikimedia Commons

В записке приведены данные: в лагерях находилось 14 736 бывших офицеров, жандармов и осадников («97% из них по национальности поляки»); а также 18 632 арестованных в тюрьмах Западной Украины и Белоруссии (из них поляков — 10 685 человек).

Берия писал: «Исходя из того, что все они являются закоренелыми, неисправимыми врагами Советской власти, НКВД СССР считает необходимым: дела… рассмотреть в особом порядке, с применением к ним высшей меры наказания — расстрела».

Этот документ приводится со ссылкой на Архив президента Российской Федерации (как и датированная 5 марта соответствующая выписка из протокола Политбюро ЦК). Документы были изданы (вместе с фотокопиями) в рамках документальной публикации «Катынь».

Приговоры были приведены в исполнение в апреле — мае 1940 года.

Wikimedia Commons

Весной 1943 года об обнаружении захоронений поляков под Смоленском заявили немецкие оккупационные власти. Новости об этом разошлись по всей Европе — как свободной, так и оккупированной. 16 апреля 1943 года «Известия» вышли с заметкой от Советского информбюро, в котором эта информация объявлялась клеветнической. После освобождения Смоленска в январе 1944 года на место расстрелов выехала специальная комиссия под руководством академика Николая Бурденко (его имя носят московские НИИ нейрохирургии и Главный военный госпиталь), которая заявила о вине гитлеровцев в казни военнопленных.

На Нюрнбергском трибунале вопрос о польских военнопленных возник в связи с позицией нейтральных стран — Швеции и Швейцарии. Рассмотрение катынского эпизода вызвало определенные столкновения между обвинителями от СССР, Великобритании и США. По итогам допроса свидетелей было принято решение: «За недостатком доказательств не включать дело о катынских расстрелах в приговор Международного военного трибунала».

В эмигрантской польской печати материалы о Катыни и о судьбах военнопленных стали появляться еще с конца 1940-х годов.

Наиболее остро вопрос о трагедии встал в конце 1980-х: на волне общественной дискуссии о расстрелах и массовых репрессиях конца 1930-х годов.

В начале 1990-х годов многие документы, после распада Союза оказавшиеся во вновь созданном архиве президента Российской Федерации, были рассекречены и опубликованы. Была создана совместная российско-польская комиссия по катынскому делу.

Оценки трагедии польских военнопленных в российском обществе разнятся: часть публицистов характеризуют расстрелы в катынском лесу как одно из преступлений сталинского режима. Часть авторов, в частности, уже упоминавшийся Мельтюхов, применяет «принцип взаимности»: характеризуя расстрелы как «военное преступление», автор, тем не менее, считает необходимым упомянуть и трагедию погибших в лагерях для военнопленных красноармейцев после советско-польской войны.

Несмотря на то что катынские документы признаются подлинными в академическом сообществе и они неоднократно публиковались, существуют группы, отрицающие причастность советских властей и НКВД к расстрелам поляков. Несмотря на их активность, они находятся вне научного поля.

При подготовке материала были использованы следующие публикации:

Голубев А.В. «Если мир обрушится на нашу Республику...»: Советское общество и внешняя угроза в 1920-1940-е годы. М.: Кучково поле, 2008.

Катынь. Свидетельства, воспоминания, публицистика. М.: Дружба народов, 2001.

Катынь. Пленники необъявленной войны. М.: Международный фонд «Демократия», 1997.

Мельтюхов М.И. Советско-польские войны: военно-политическое противостояние 1918–1939 годов. М.: Вече, 2001.