Пенсионный советник

«Особенно боялись пруссаков и русских»

«Газета.Ru» рассказывает о пребывании русской армии в Париже в 1814 году

Илья Кудряшов («Руниверс») 11.05.2014, 11:54
Русские офицеры в Париже в 1814 году Руниверс
Русские офицеры в Париже в 1814 году

Отпраздновав День Победы, «Газета.Ru» продолжает вспоминать Заграничный поход русской армии 1813–1814 годов. О ее пребывании в Париже в 1814 году рассказывает руководитель клуба исторической реконструкции «8-я линейная полубригада» Илья Кудряшов.

После ряда успехов в феврале — марте 1814 года Наполеон Бонапарт решил надавить на больное место союзников и, угрожая коммуникациям, вынудить их вообще покинуть Францию. Однако те, получив известия о неспокойной ситуации в Париже, приняли противоположное решение — идти на неприятельскую столицу и попытаться решить исход войны одним ударом. Двигаясь на Париж в последних числах марта 1814 года, союзники, конечно, не предполагали, что город сдастся без боя, хотя главные силы французов и сам Наполеон остались у них в тылу.

Подойдя с севера к предместьям 29 марта, союзники увидели, что противник готовится к обороне. В течение всего следующего дня шли упорные бои, союзники старались как можно скорее захватить город, пока с тыла не подошел Наполеон с главными силами.

В результате сражение за Париж стало одним из самых кровопролитных за всю кампанию, но к исходу дня было подписано перемирие, в соответствии с которым французы оставляли город. 31 марта союзники несколькими колоннами вступали в столицу Франции. Среди жителей царили страх и уныние. Особенно боялись пруссаков и русских, про которых ходили страшные слухи, рассказанные еще выжившими в походе на Москву 1812 года. В большинстве случаев эти рассказы касались казаков, поэтому их опасались больше всего.

Русский казак и французский крестьянин Руниверс
Русский казак и французский крестьянин

Тем разительнее оказался контраст между представлениями парижан и реальностью. В город вошли далеко не все части союзных армий, да и разместить их было бы негде. Из русской армии это был корпус, состоявший из гвардии и гренадеров, а также часть казаков. 31 марта был проведен парад на Елисейских Полях, который пришли посмотреть многие жители. К удивлению союзников, сторонники Бурбонов составляли из них ничтожное меньшинство, не более полусотни человек, но они позволяли себе эпатажные выходки вроде издевательств над орденом Почетного легиона или обещаниями разрушить Вандомскую колонну. Ничего подобного ни солдаты, ни, тем более, союзные монархи себе не позволяли.

Мало того, царь Александр, практически единолично решавший все вопросы, распорядился оставить оружие у парижской национальной гвардии и жандармерии, которые могли обеспечить порядок на улицах города, сняв таким образом с союзных армий эту непростую задачу. Александр вообще очень хотел произвести на парижан хорошее впечатление и как можно меньше стеснять их.

При этом больше заботились о произведенном впечатлении, чем даже об удобствах собственных войск. После тяжелого сражения 30 марта солдаты почти всю ночь приводили в порядок свое обмундирование и снаряжение для парада на следующий день, а паек получили только к вечеру 31 марта. Еще труднее дело обстояло с фуражом для лошадей, который приходилось реквизировать в соседних деревнях. А там, где реквизиции фуража, всего ничего до грабежей. Грабежи, которым подвергались мирные обыватели во всей Европе того времени со стороны солдат, — дело обычное.

Речь идет не о планомерном разграблении городов и деревень, вовсе нет: просто солдат мог забрать у крестьянина, помимо фуража для своей лошади, заодно и понравившуюся безделушку, более нужную ему в данный момент. Так происходило, потому что крестьяне для солдата были другим социальным слоем, у которого можно было что-то и забрать. Действительно, если забираешь у крестьянина муку и сено, то почему нельзя прохватить и его столовое серебро?

В принципе, во всех армиях довольно жестко и даже жестоко боролись с такими мелкими грабежами, назначая наказание вплоть до расстрела, но прекратить их совсем было невозможно. Казаки, отправляясь за фуражом для своих лошадей, возвращались и с трофеями другого плана — они устроили на Новом мосту в Париже — самом старом из современных мостов города — нечто вроде рынка, где продавали различные вещи, изъятые у крестьян. Те стали приезжать в город и пытались отнять свое добро, в результате чего случались стычки и потасовки.

Когда же французские городские власти пожаловались на поведение казаков русскому военному губернатору генералу Остен-Сакену, тот принял суровые меры, и случаи грабежей больше не повторялись. В то же время император Александр гулял по городу без охраны, чем привлек симпатии населения, старался вникать во все мелочи. Однажды, заметив, что русская кавалерия, стоявшая биваком на Елисейских Полях, уничтожила зеленые насаждения, распорядился все восстановить, как было.

Русские казаки в Лувре в 1814 году Руниверс
Русские казаки в Лувре в 1814 году

Солдаты вошедших в город корпусов были размещены не по квартирам жителей, что часто практиковалось в то время, а в казармах и биваками прямо на бульварах. Это сделано было далеко не только для того, чтобы облегчить жизнь горожан, но и чтобы предохранить собственных солдат от заражения революционных духом свободы, который, несомненно, был свойственен жителям французской столицы и чрезвычайно опасен.

Пока готовился мирный договор, а он был подписан в Париже 30 мая, французские войска оставляли те крепости и позиции, которые они все еще удерживали в Италии, Германии и Голландии, а союзные войска постепенно оставляли территорию Франции. Вскоре закончилась и оккупация Парижа. Еще в первых числах мая главные силы русской армии отправились походным порядком домой через Германию, а 3 июня и русская гвардия оставила Париж, 1-я дивизия двинулась в Шербур, откуда в конце месяца отплыла в Петербург, а 2-я дивизия пешим порядком дошла до Берлина и Любека, откуда также отплыла домой на кораблях Балтийского флота.

Но прошло меньше года, и император Наполеон триумфально вернулся в Париж и покорил Францию без единого выстрела. Король Людовик бежал в Гент, оставив свой трон и свою столицу. Чтобы вернуться на престол, ему снова понадобилось вмешательство иноземных войск. Хотя Наполеон отрекся от престола уже через четыре дня после поражения при Ватерлоо, Франция продолжала сражаться и без него. Пруссакам было нанесено чувствительное поражение под Парижем, крепости держались. Потребовалось больше двух месяцев, прежде чем последние из них открыли свои ворота, а армия отступила за реку Луару. Вновь в Париж вошли иностранные полки.

Видя, с какой быстротой рухнула власть Бурбонов, союзники приняли решение оккупировать часть страны, чтобы поддержать новый режим, пока он самостоятельно не сможет встать на ноги.

Правда, надо сказать, что эта оккупация не была той, какую мы себе представляем в наше время, и не имела ничего общего с оккупацией страны в 1940–1944 годах. Вся гражданская власть на местах принадлежала французам, и страна управлялась из Парижа. Войска союзников только были расквартированы в некоторых районах, но никак не вмешивались во внутренние дела французского королевства. Если не считать, конечно, главного вмешательства, приведшего к смене режима в 1815 году.

В соответствии со Вторым Парижским мирным договором, заключенным 20 ноября 1815 года, во Францию вводились 150 тысяч войск союзников, в том числе 30-тысячный русский корпус, которым командовал граф Воронцов. В 1812 году этот генерал командовал сводно-гренадерской дивизией в армии Багратиона и, защищая Семеновские флеши, потерял 9/10 личного состава.

Главнокомандующим оккупационной армией был назначен герцог Веллингтон, победитель при Ватерлоо. Русский корпус поначалу размещался в Нанси, а в конце декабря 1815 года направился на места своей постоянной дислокации в департаменты Северный и Арденнский. Памятуя прошлогодний опыт, муниципалитеты французских городов, где должны были размещаться иностранные гарнизоны, просили поставить у них не немецкие, а русские полки, поскольку их поведение и дисциплина оставили хорошие воспоминания. Однако первые месяцы принесли разочарования.

Русская армия 1815 года Руниверс
Русская армия 1815 года

Не проходило и дня, чтобы не было отмечено каких-то насильственных действий со стороны иностранных войск, некоторые даже сожалели, что у них не пруссаки стоят! Но после личного вмешательства командующего русским корпусом графа Воронцова дело было исправлено быстро и решительно.

Порядок и в будущем поддерживался жесткими мерами. За все время присутствия русских войск было отмечено три случая изнасилования, и каждый раз виновные понесли суровую кару: двое получили по 3000 ударов шомполами, а один — 12000 (!) шпицрутенов, по сути это была мучительная смертная казнь. Однажды за кражу со взломом виновного расстреляли.

Французов очень удивляли некоторые русские традиции. В первую очередь это касалось бани — как отмечал современник, русский солдат легче обойдется без кровати, чем без бани. Местных жителей поражало, что после жаркой бани русские прыгали в холодную воду.

В целом пребывание русских войск благодаря усилиям командира корпуса проходило в хороших условиях. Солдаты жили в казармах, для них были устроены школы, где их обучали грамоте и некоторым другим наукам.

Но отношения с местным населением все же оставались натянутыми. Французы по-прежнему видели в иностранных войсках своих врагов. А отношения с французской таможенной службой вообще оказались сильно враждебными. Недалеко проходила граница с Королевством Нидерланды — нынешняя Бельгия входила в его состав и стала независимой только в 1830 году, поэтому контрабанда в этом районе процветала, и у таможенной службы было много работы.

Однажды французы попытались задержать двух казаков, а когда те попробовали ускользнуть, то одного из них убили. Через некоторое время в одном из кабаков произошла стычка русских солдат с французскими таможенниками, в которой также были убиты русские солдаты.

В соответствии с положениями парижского договора солдаты иностранных держав подлежали своему военному суду, а французские подданные — французскому гражданскому суду. По некоторым делам присяжные очень мягко обходились с виновными французами только потому, что противной стороной были иноземные солдаты.

Когда мельник Берто и его слуга тяжело ранили вилами русских, то после недолгого рассмотрения их дело было прекращено, а кузнец, избивший русского солдата, отделался тремя днями ареста.

Суд присяжных в городе Дуэ оправдал некоего Кале, обвинявшегося в том, что тот нанес несколько сабельных ударов. Требовалось вмешательство центрального правительства страны, чтобы сгладить впечатление от таких судебных приговоров. Таких случаев было много, и, хотя у виновных наверняка были серьезные смягчающие обстоятельства, их многочисленность говорит о весьма напряженных отношениях между местными жителями и оккупационными войсками. Тем не менее во многих случаях с местными властями корпусное начальство ладило неплохо.

Русские принимали участие в тушении пожаров, совместном патрулировании улиц городов, вносили пожертвования. В городе Ретеле на деньги, собранные русскими офицерами, местная церковь смогла купить себе орган, установить кованую решетку и отлить самый большой из колоколов.

По прошествии трех лет встал вопрос о продлении присутствия войск иностранных держав на территории Франции еще на два года или об окончательном их выводе. Никто не был в этом уже заинтересован, если не считать французских роялистов, опасавшихся за свою власть. Тем более, что и иностранцы к Бурбонам относились зачастую пренебрежительно.

Русские офицеры называли Людовика XVIII «королем дважды-девять», что по-французски звучит также как «дважды новый король», намекая на его двойное возвращение на штыках иноземных армий.

В конце концов было принято решение о выводе войск, и на Аахенском конгрессе в октябре — ноябре 1818 года Франция стала полноценной великой державой, наряду с Пруссией, Россией, Австрией и Англией. В конце ноября 1818 года последние иностранные солдаты оставили территорию королевства.

По прибытии в Россию корпус был расформирован, часть полков была отправлена на Кавказ, часть — во внутренние губернии. Наверняка пребывание во Франции не прошло незаметно для солдат и офицеров корпуса Воронцова, но говорить, что именно это стало причиной проникновения либеральных настроений в офицерскую среду, вряд ли будет точным. Скорее всего, сказались наполеоновские войны в целом, близкий контакт с французами, уже глубоко проникнувшие идеи Просвещения, а также повысившаяся самооценка каждого офицера, внесшего свой вклад в победу в великой войне.

Разве не стыдно было мириться с тираническим правлением у себя дома после того, как они избавили от тирании чужеземную державу?

Данная серия публикаций является продолжением проекта, посвященного Отечественной войне 1812 года. Цикл подготовлен совместно с историческим проектом «Руниверс».