Подпишитесь на оповещения
от Газеты.Ru
Дополнительно подписаться
на сообщения раздела СПОРТ
Отклонить
Подписаться
Получать сообщения
раздела Спорт

Дети от адюльтера более плодовиты

Брачные измены стратегически более выгодны для выживания популяции, чем моногамия

Иван Куликов 07.09.2011, 10:33
Thinkstock/Fotobank.ru

Потомство гулящих самок демонстрирует лучшую плодовитость, чем потомство верных жен и матерей, выяснили биологи, наблюдавшие 18 лет за жизнью певчих птиц. Это подтверждает подозрения, что моногамия играет в деле выживания вторичную компенсирующую роль.

Любить всю жизнь только одного партнера — прекрасный романтический идеал, достойный всяческого поощрения, но эволюция распорядилась несколько иначе, сделав супружескую измену не менее эффективным способом воспроизводства успешных генов. А также, в качестве утешающего бонуса, источником творческого вдохновения, подарившего миру целую плеяду великих романистов и поэтов.

Выгоды, которые несет в себе устойчивое брачное содружество, хорошо известны: тщательный подбор партнера, взаимопомощь и совместное воспитание потомства способствуют в конечном итоге и лучшей выживаемости вида — самореплицирующейся популяции генов, порождающей те или иные фенотипические механизмы (особенности строения и поведения организма), препятствующие росту энтропии, то есть потере информации, накопленной этой популяцией.

Более или менее ясны и краткосрочные выгоды адюльтера, продуцирующего внутри популяции большее разнообразие аллелей (разновидностей одного гена), что улучшает приспособляемость вида к изменившимся условиям окружающей среды.

Но вот долгосрочные выгоды адюльтера уже не очевидны.

Устойчивое моногамное партнерство, как и всякая более высокая степень порядка, по идее является и более эффективным механизмом, препятствующим росту энтропии (в этом месте последователи авраамических религий, традиционно клеймящих промискуитетчиков, должны дружно закивать головами). При наличии такого механизма, доведенного у многих животных до удивительно изощренных форм брачного отбора, «хождения налево» должны выполнять не более чем корректирующие, подстраховочные функции, компенсирующие более бедный «выход генов» в случае моногамной связи.

В реальности же все происходит по-другому.

Судя по тому, как активно «ходят на сторону» высшие животные, практикующие моногамные партнерства, ген адюльтера стратегически важен для выживания вида.

В чем именно заключается стратегический профит супружеской измены в масштабах популяции, удалось установить Николь Герлач из Университета Индианы и ее коллегам из Университета Вирджинии и Университета Миссури в результате многолетних наблюдений за большой группой черноглазых юнко (Junco hyemalis, американской певчей птицы семейства овсянковых). Итоги проделанной работы подведены ими в статье, опубликованной в Proceedings of the Royal Society B.

Эмпирические результаты, полученные биологами, оказались довольно неожиданными — и это еще мягко сказано.

Выяснилось, что репродуктивная эффективность (то есть число произведенного особью потомства) птиц, которые появились на свет от чужого самца в результате супружеской измены самки, выше, чем у птиц, рожденных самкой от «законного» родителя.

Это первое исследование птичьей популяции в естественной среде обитания, показавшее, что тип отцовства влияет на репродуктивную эффективность взрослой особи.

«Существует немало видов животных, формирующих моногамные содружества и одновременно практикующих промискуитет, и вопрос, какие выгоды несут в себе внебрачные связи, долгое время озадачивал ученых. Мы открыли, что как минимум черноглазые овсянки практикуют измены не только ради детей, но и ради внуков», — рассказывает Герлач. «В перспективе, — резюмирует она, — у самки должно появиться в два раза больше внуков, если она спарилась с чужим самцом, чем если бы она строго соблюдала моногамность».

Еще раз подчеркнем, что речь идет не о чисто арифметическом эффекте, когда гулящая самка производит по определению больше потомства, чем семейная, а о том, что

потомство промискуитетной самки более плодовито, чем моногамной.

Единственное пока что объяснение подобного эффекта «половой распущенности», озвученное и авторами статьи, пусть и не претендует на оригинальность, но как минимум вполне логично: спаривание с более привлекательным партнером порождает и более привлекательное, то есть автоматически репродуктивно более успешное потомство, передающее следующему поколению промискуитетный ген.

Привлекательность, большая плодовитость и промискуитет, таким образом, идут рука об руку.

Многие предыдущие исследования пробовали проверить эту гипотезу, сравнивая брачные и внебрачные потомства, но результаты получались слишком противоречивыми, так что истинная стратегическая выгода адюльтера оставалась все равно скрытой. Как выяснилось, проблема заключалась в том, что время наблюдений за потомством ограничивалось, как правило, одним-двумя годами.

«Для того чтобы определить реальное качество потомства, необходимы прямые измерения его репродуктивной эффективности. Но это не та проблема, которую можно решить за один или два года исследований», — объясняет Герлач. В общей сложности описанное в статье исследование популяции овсянок заняло 18 лет, во время которых Герлач и ее коллеги проследили отцовские линии у 2200 птенцов, вылупившихся с 1990-го по 2007 год.

«Мы отслеживали брачные и внебрачные линии на протяжении многих лет и поколений, что и дало нам достаточно данных для установления факта большей продуктивности потомства, рожденного от внебрачных отцов. Но чтобы продемонстрировать свои лучшие репродуктивные способности, такому потомству нужно как минимум достичь половозрелой стадии», — резюмирует биолог.

Тут-то и вступают в силу те выгоды, которые несет в себе стойкое брачное содружество — моногамная семья.

Риск, что эта стадия достигнута так и не будет, выходит более высоким, когда в воспитание птенцов инвестирует усилия одна самка, а не оба родителя. Но сам факт, эмпирически установленный биологами, что по достижении половой зрелости «незаконнорожденные» дети оказываются более плодовитыми, заставляет пересмотреть точку зрения на адюльтер как на подстраховочный механизм, компенсирующий издержки генетической бедности моногамных браков.

В реальности все получается наоборот: скорей моногамность страхует риски промискуитета, который, как репродуктивная стратегия, обеспечивающая популяции успех, однозначно более эффективен и более первичен.

Какое отношение все это имеет к нам, желающим зарифмовать первичное промискуитетное «плодитесь и размножайтесь» со вторичным моногамным «не возжелай жену ближнего»?

Возможно, что, учитывая тысячи лет культурной эволюции Homo sapiens, уже и никакого. Как бы то ни было, если вторая половина вам коварно изменила, не лишним будет вспомнить о некоторых наблюдениях за певчими птичками и посмотреть на вещи по-научному.