Слушать новости
Слушать новости

«Вот выборы пройдут, тогда и разойдемся»

Как сегодняшний Киев встречает россиян и чем живет накануне референдума на юго-востоке

Сразу после присоединения Крыма и всплеска сепаратизма на востоке страны Киев закрыл границы для российских мужчин в возрасте от 18 до 60 лет. Причем регламент составлен столь обтекаемо, что дает пограничникам возможность депортировать практически всех, кого они сочтут вызывающими подозрение. Тем не менее нашему корреспонденту удалось пробраться в Киев и своими глазами увидеть Майдан спустя два месяца после победы революции.

Молодой офицер СБУ смотрит на паспорт, затем меряет меня ясным, но тяжелым взглядом. В небольшой каморке чекиста у пограничного контроля я окончательно прощаюсь с мыслью пересечь украинскую границу.

По прибытии в аэропорт у меня и нескольких пассажиров забирают паспорт и вежливо просят подождать. Все мы в группе риска и рассматриваемся как потенциальные террористы.

Все границы усилены народными патрулями, тщательнее всего обыскивают поезда из России. Именно этим путем на Украину попадают террористы, уверяют на всех местных каналах. Впрочем, на конфликте успешно наживаются местные жители по обе стороны границы, за определенную мзду готовые довести желающих по тайным тропам.

— Родственник, говорите? Имя, степень родства, гражданство? Адрес, дом, улица? Что в сумке? — допрашивает офицер, оставляя у меня ощущение, что он не верит ни единому слову.

Эсбэушник просит подождать за дверью, и через десять минут, к моему удивлению, мне ставят заветный штамп в миграционной карте. Придирчиво осмотрев коробочки с лекарствами, офицеры отпускают меня восвояси и тут же доброжелательно объясняют, как добраться до места: «Не езжайте на такси! Тут такие цены заламывают!»

Сегодня журналистам в Киев лучше ехать налегке и без удостоверений. На войне как на войне: большинство украинцев перестали отличать государственные российские СМИ от всех остальных. По телевизору прямо говорят: там, где много российских журналистов, жди провокаций.

Впрочем, в солнечном и приветливом майском Киеве о войне мало что напоминает, и мой нескрываемый московский акцент никому не внушает подозрения, а к ответному суржику привыкаешь быстро. В древней маршрутке кабина водителя патриотично украшена украинскими флагами — в Киеве спрос на национальную символику сегодня больше, чем в России. На новостях водитель делает погромче: диктор взволнованно зачитывает фронтовые сводки с востока.

Украинская теле-Чечня

Весь Киев увешан рекламой кандидатов в столичные мэры и украинские президенты, на каждом шагу палатки «Батькивщины», УДАРа и других партий. Политическая реклама оккупировала и ТВ. Передачи прерываются короткими роликами. Воинственная Юлия Тимошенко грозит вернуть Крым, агрессивно скандируя перед строем подтянутых солдат в беретах, Петр Порошенко жмет руки трудягам и по классическим канонам политической рекламы жестикулирует под торжественную музыку, Михаил Добкин обещает индустриализацию и рабочие места.

По «Интеру» выпуск новостей начинается с обеспокоенного предупреждения диктора: «Этот эфир даем в экстремальной ситуации, горит телевизионная вышка». Чиновники кивают на замыкание, но есть подозрения и в террористической провокации, ведущий намекает на «москальский след». В доказательство приводится остановленный на киевском блокпосту водитель. В салоне нашли пистолет, рожки патронов, ножи и удостоверение журналиста, которое якобы забыл пассажир.

Сводки с востока болезненно напоминают наш официоз времен чеченских кампаний: «На 20 ликвидированных террористов в Мариуполе пришелся один убитый солдат». Представители самопровозглашенной «Донецкой народной республики» уверяют, что убиты милиция и гражданские, не пожелавшие сдаваться армии. Но этого по телевизору не расскажут.

Восток бурлит и волнуется. В Славянске — «террористический митинг». На 9 мая кадры с радостной мэршей Нелли Штепой, которая перебегает то на сторону Киева, то на сторону бунтовщиков. Далее показывают разъезжающих на синем бронированном «Тигре» пророссийских сепаратистов. Пропагандистский, как его называет ведущий, «Тигр» украшен эмблемой ЛДПР. Подарок Жириновского развернули, водитель отъехал, снова разогнался и прорвал укрепления. «Пограничники объясняют, не было спецсредств», — с явным ехидством резюмирует ведущий.

Украинцы впервые повесили красные маки вместо георгиевских ленточек. «Ленточку используют сепаратисты, а мак — это кровь и след от пули. Желаю молодым много детей, надо армию пополнять», — напутствуют ветераны ВОВ из телевизора. Про ОУН-УПА (организация запрещена в России) все тоже стараются не вспоминать.

Вечером Шустер показывает и.о. президента Турчинову социологию по голосованию на референдуме о независимости ДНР. От 20 до 80% жителей городов Донецкой и Луганской областей примут участие в референдуме, половина готова проголосовать за самостоятельность. Турчинов обещает прислушаться к регионам и сулит усиление местной власти. Потом лидер крымских татар Мустафа Джемилев уверяет, что на самом деле лишь 34% крымчан голосовали на выборах за присоединение к России.

На фоне патриотов Украины настоящим политическим самоубийцей выглядит кандидат в президенты Михаил Добкин с историей про друзей в Крыму:

«Приятели ездили отдыхать в Крым, расспрашивали местных, все довольны референдумом». Украинцы отвечают Добкину взаимностью, все стенды с его портретом в городе замазаны нецензурщиной, самое мягкое из мнений недоброжелателей: «Предатель, развалил Украину и присоединил по частям к России».

Советские фильмы на фоне Бандеры

Вечером иду по Крещатику. Как и на московском Старом Арбате, пьянчужки контрастируют с нарядными туристами и зеваками. Антимайдановцы регулярно пускают слухи: ходить вечером здесь опасно, «бандеровцы-правосеки» уволакивают всех, по их мнению, подозрительных в подвалы захваченных и до сих пор не освобожденных административных зданий. Там-де уже оборудованы пыточные для несчастных заблудившихся зевак.

Перед баррикадами в начале Крещатика — шины и палатки. Потрепанного вида люди в камуфляже негромко беседуют и не обращают внимания на прохожих. Рядом, перед целующейся парочкой, грустно напевает «Би-2» гитарист:

«Прольются все слова, как дождь, и там, где ты меня ждешь, ночные ветры принесут награду». Слева майдановец тихо играет на жовто-блакитном пианино.

На бренде Майдана украинцы потихоньку начинают зарабатывать. На небольших развалах продаются наклейки с «небесной сотней», нашивки «Правого сектора», коврик с Януковичем, памятные открытки с дымящимися баррикадами и штурмом «Беркута».

«Выборы будут честными, это точно. Победит скорее Порошенко, хватит нам Юли. Вот 25 мая выборы пройдут, тогда и разойдемся», — обещает продавец, протягивая магнитик с золотым батоном и унитазом Януковича.

Словам «разойдемся после выборов» пока поверить сложно. Тимошенко уже обещала устроить Порошенко третий тур на улице. Впрочем, ее популярность в народе низкая, после газовых договоренностей с Кремлем имидж не восстановила даже отсидка при Януковиче.

Баррикады с шинами и фанерой украшены портретами «небесной сотни». Их лица, у кого-то радостные, у кого-то грустные, как будто укоряющие, взирают со стен, фотографий, рисунков. Без них Майдан больше напоминал бы фестиваль реконструкторов или печально закончившуюся вечеринку под открытым небом.

Несмотря на обилие людей в масках, субтильных подростков с нашивками «Правого сектора» и рослых самообороновцев с дубьем и щитами, даже поздно вечером здесь не боятся прогуливаться пары с детишками и иностранцы. Последние, судя по непрерывно щелкающим фотоаппаратам, воспринимают Майдан как главную киевскую достопримечательность. Перед глазами — яркая палитра проклятий в адрес российского президента, обещания вернуть Крым, символика «сотен», революционные лозунги.

Недалеко от сгоревшего Дома профсоюзов установлен экран, на самодельных скамейках майдановцы смотрят советские фильмы о Великой Отечественной, что особенно впечатляет на фоне гигантских портретов, так полюбившихся российским СМИ, — Шухевича, Бандеры и Александра Музычко. «Правый сектор» (организация запрещена в России) сегодня вторая по упоминаемости партия после «Единой России» в отечественных медиа.

Но Майдан радует не всех. Перед броневиком с флагами, на котором радостно позируют студенты, разговорились с полковником милиции в отставке Сергеем Александровичем. «Вот где лучше жить, в России или в Киеве?» — заводит меня в тупик вопросом собеседник.

Бывший милиционер, приехавший с женой в Киев с Полтавщины, клянет майдановцев за полную потерю Крыма и частичную — востока, а еще за рост цен.

На вопрос, насколько справедливо обвинять украинцев в потере Крыма, полковник уверенно отвечает: «Ну нет у нас ресурсов, Украине все равно быть колонией. Так лучше колонией России, чем НАТО».

«Не было бы Майдана, ничего бы из этих проблем не было», — настаивает Сергей Александрович, несколько раз с уважением повторяя главное слово российского политического лексикона нулевых — «стабильность».

Поблизости «самооборона» играет в волейбол, на пятачке между палатками потрепанные казаки с чубами показывают искусство владения нунчаками и кнутом.

«Бордель полный», — испуганно-недовольно кудахчет заплутавшая тетушка, спрашивающая у меня дорогу до метро.

Ее прерывает залихватский свист с середины Крещатика: «Титушки! Тревога!»

Из палаток выныривают самообороновцы и «Правый сектор», толпа в камуфляже, c мотоциклетной защитой, дубинками, щитами и пневматическими ружьями в руках рвется назад по Крещатику, пугая запоздалых прохожих.

«Обманули вас, как сусликов, это была обычная проверка», — глумится поднявший тревогу дозорный.

Толпа в ответ стучит палками о щиты, печатает шаг в сторону Майдана и скандирует: «Слава Украине!» Все радуются, как дети, на Крещатике праздник.

Поделиться:
Новости и материалы
Все новости
Найдена ошибка?
Закрыть