«Янукович боится как огня возвращаться»

Репортаж корреспондента «Газеты.Ru» из Донбасса в канун Пасхи

Корреспондент «Газеты.Ru» прогулялась в канун Пасхи по Краматорску Донецкой области, где украинские силовики объявили о приостановке «антитеррористической операции» на время праздников.

Субботнее утро Краматорск встретил мирно. На время Пасхи город взял перерыв — СБУ сообщила о приостановлении антитеррористической операции (АТО) на время пасхальных праздников.

По всему городу цвела вишня, и настроение у народа было скорее праздничное, чем боевое.

По Социалистической улице гуляли мамы с колясками, мужики мирно пили пиво на террасе бара, дедушки на лавочке у пятиэтажки играли в шахматы. Военной техники в городе видно не было. Только «повисший» в небе Ми-8 напоминал о том, что АТО не завершена.

Первым делом я отправилась посмотреть на городскую мэрию, которую вот уже неделю держат под контролем местные сторонники «Донецкой народной республики».

Подвозивший меня таксист выложил все, что знает.

Танков в городе нет, и слава Богу, «шли бы они в пень», каналы он смотрит российские — оттуда узнает «всю правду», «вся движуха в Славянске», а баррикады ополченцев расположены на въездах в город и у здания местной мэрии.

«Продукты есть, никаких проблем. Поначалу был ажиотаж, скупали все, а сейчас, наоборот, боятся деньги тратить. В банках с карточек деньги снимают — слухи, что блокировать карточки будут.

Тут столько брехни идет, что не передать.

Говорили, что на аэродроме постреляли людей, мясо лежало — а ведь вообще никого не убило, — говорил он. — Народ у нас в Краматорске просто раздвоился. Люди вообще все на взводе таком... Я вот тоже не понимаю! Майдановцы отстаивали права, они считаются героями. А когда мы начали свою точку зрения отстаивать — все, предатели.

— А что, Янукович приедет?
— Да он боится как огня туда ехать. Его ж сразу хапнут. И народ на него очень злой, что он так поступил с нами, бросил. А я когда увидел, что он на золотой унитаз ходил в туалет, я взбесился страшно.

У здания мэрии дежурила пара человек, на вид не очень трезвые, добродушная тетушка раздавала бутерброды и кофе, сумасшедшая женщина ходила вдоль набросанных шин и колючей проволоки с отсутствующим видом, нашептывая что-то себе под нос.

Из колонок орала группа «Любэ», а в штабе за баррикадами молодые парни под портретом Николая II серьезно внимали Кургиняну из экрана ноутбука.

— А мэр Костюков здесь? — дедушка в беретке попытался завести разговор с парнем, по-видимому дежурным на входе.
— Нема.
— А кто ж городом правит?
— Да никто не правит, — гоготнул парень, закинув ногу за ногу. — Дедушка в раздумьях удалился.

Где мэр, сказать не мог никто. Кроме того, в «штабе» пошел слух, что накануне пропал его заместитель, Андрей Бессонов. Народ в штабе переполошился.

— Заммэра пропал, говорят.
— Да слух это! На шашлыки небось с девушкой.
— На нас ведь свалят. Мы же с ним вчера по городу с рупором ездили.
— Не свалят. Мы-то с рупором вернулись! Кто докажет?

На все мои вопросы, зачем ополченцы катались с Бессоновым и с рупором и при каких обстоятельствах он пропал, никто не ответил.

В здании мэрии почти все комнаты были опечатаны, кроме двух — в них разместился штаб ополченцев.

Трое здоровых парней пили чай с бутербродами, рядом прямо на полу лежали одеяла с подушками и стол, усыпанный разными лекарствами.

«В мэрии все опечатано, работники приходят свободно, работают, если нужно. Вон, видите, даже охранник сидит, никто его не трогает», — рассказал мне 25-летний Игорь, представившийся старшим по смене и показавший мне паспорт с краматорской пропиской. Охранник действительно сидел в стеклянной будке при входе в здание горсовета.

«Мы вообще безоружные, мирные все. Седьмой день стоим… Русских туристов нет. Хотим, чтобы на нас обратили внимание, на Донбасс», — продолжал Игорь.

— А это еще что? — показываю я на странное послание Владимиру Путину, приклеенное к шкафу.
— А это, — смеются, — Бог написал письмо. Так, для поднятия боевого духа повесили.
— А какие каналы сейчас показывают? Работают российские?
— Да нам по фигу, у нас кабельное. У меня вместо украинских сейчас работает новостной российский канал! — с гордостью ответил он.

В три на площади Ленина, прямо перед зданием мэрии начался митинг. По духу и по лицам мероприятие напоминало акцию Кургиняна: георгиевские ленточки, пенсионеры и российские флаги. На площади собралось человек двести.

«А теперь привет Донбассу из Крыма! От прокурора лично!» — прокричала в микрофон ведущая митинга.

Из колонок заорало: «Власть, кровь, няш-мяш, кровь, власть, Крым наш», бабушки одобрительно перетоптывались.

«А вы нам покажите коробочки, куда деньги складывать, а то ходят тут всякие, собирают!» — ругалась с организаторами митинга женщина лет сорока пяти. Ее убеждали, что все средства расходуют по назначению.

Один из ребят-ополченцев, Артем, решил показать мне дорогу к аэропорту, который находится примерно в 7 км от центра города и который взяли под контроль украинские силовики. Артем жаловался на российских телевизионщиков, которым отправлял снятые видео, и хвастался знакомствами в «Другой России»: «Сам Лимонов меня заметил, 29 апреля в Москву поеду».

В пятистах метрах от аэропорта со скучающим видом на шинах трое ребят и девушка потягивали пиво и жгли что-то вонючее в мусорном баке.

Это и был блокпост сторонников «Донецкой республики».

— Не снимай, слышь! — огрызнулся парень, когда я потянулась за камерой.

На въезде в аэропорт дежурили три постовых в бронежилетах и касках с автоматами и нашивками «СБУ».

«Вот масло достали, ребята поделились!» — к шлагбауму со стороны ребят на шинах подошли два статных мужчины лет пятидесяти в военной форме, как оказалось, возглавляющие военное командование на аэродроме. Они приехали в Краматорск из Киева неделю назад.

В руках одного из них действительно было две упаковки сливочного масла, которыми поделились ополченцы.

По их словам, в районе Краматорска все утихло, только ночью из части в Амвросиевке два десантника с вооружением и неизвестные обстреляли вертолет над Славянском.

«Вот зачем они так, а? Сегодня, в канун такого великого праздника, имеем ли мы право с вами говорить о том, что какие-либо цели, пусть даже значимые и благородные, могут достигаться за счет жизней людей? Я считаю, что это грех большой, — прищурился один из мужчин. — В свой народ стрелять что ли? Наша задача — не допустить кровопролития».

Площадь перед зданием мэрии снова опустела.

Ярко светило солнце, безумная женщина продолжала блуждать вдоль шин и плакатов. Колонки за баррикадами пели «Наш Краматорск — удивительный город, дом созиданья добра и любви. Все у тебя, Краматорск, впереди».