Андреа Палладио во всех мыслимых энциклопедиях и справочниках, а также и в материалах открывшейся выставки характеризуется как «самый влиятельный архитектор в мире». Это очевидное обстоятельство, однако, было и остается интригующей историко-культурной загадкой. Палладио жил в XVI веке в Северной Италии, основные его постройки находятся в городе Виченца, в общем, не входящем в обязательные туристические маршруты. Спрашивается, каким образом архитектор приобрел такое влияние на мир, что вот уже четыреста с лишним лет в разных частях света строят по его канону?
Россия в этом смысле занимает в мире особое место. Здесь традиция и эстетика Палладио внедрились в сознание так глубоко, что в конце концов были безоговорочно присвоены и объявлены русским национальным достоянием.
И сегодня уже трудно объяснить человеку, далекому от истории культуры, что те самые усадьбы и особняки с колоннами и отечественный неоклассицизм в целом – это и есть адаптированное влияние итальянца. Зритель московской выставки имеет возможность проследить, как складывается под этим влиянием язык национальной архитектуры и как, в частности, формируется индивидуальность крупного архитектора екатерининских времен Николая Львова.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"pic2": "/files3/369/6658369/palladio.jpg",
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"uid": "_uid_6658369_i_1"
}
Только очень спокойный и размеренный мир заслуживает такой вызывающей, почти скандальной гармонии. В Италии XVI века подобного умиротворения было не больше, чем в России с петровских до сталинских времен. И таким образом вся грация и основательность этой архитектуры в историческом контексте выглядит как очередной утопический проект.
Особенно наглядно это качество русского палладианства явлено в экспозиции, посвященной XX веку.
Здесь мы видим, как классические формы начинают взаимодействовать с враждебной им идеологией. Возникают бесчисленные районные дворцы культуры, похожие на дворцы аристократии, сельские театры, украшенные античными маскаронами, райкомы партии, напоминающие Сан-Джорджо Маджоре. Честные архитекторы вроде Ивана Фомина и Ивана Жолтовского (его кураторы называют «главным советским палладианцем») обнаруживают полнейшую растерянность, но не оставляют безуспешных попыток «привить классическую розу советскому дичку».
Кураторы выставки Аркадий Ипполитов и Василий Успенский, кажется, прежде всего интересовались этой самой темой, вдруг приобретшей скандальный оттенок – что в России европейского, почему она стремится к европейскости и сопротивляется ей. Вот перед нами одна из самых достойных попыток разобраться в этих проблемах.
