Пенсионный советник

«Ненастье» Алексея Иванова

«Газета.Ru» публикует фрагмент первой главы романа «Ненастье» Алексея Иванова

Алексей Иванов 31.03.2015, 08:28
Писатель Алексей Иванов Евгений Курсков/ТАСС
Писатель Алексей Иванов

Во вторник выходит в свет новый роман «Ненастье» Алексея Иванова – автора «Географ глобус пропил», «Хребта России» и «Золота бунта». С разрешения издательства АСТ «Газета.Ru» публикует фрагмент первой главы романа.

Выходит в свет «Ненастье» – психологический роман прозаика Алексея Иванова, в котором простой водитель из города Батуева, прошедший Афган, впадает в душевное «ненастье» и в одиночку грабит спецфургон с деньгами. Тем самым он разрушает слаженную коалицию ветеранов Афганистана, ставшую то ли общественной организацией, то ли криминальной группировкой. Иванов – автор романа «Географ глобус пропил», на основе которого Александр Велединский снял фильм – призер фестиваля «Кинотавр», документальной книги «Ёбург» и «Золота бунта». Он считается изобретателем жанра иденти – «идентификация региона», – в котором написана его книга «Хребет России». «Газета.Ru» публикует первую главу его нового романа с разрешения издательства АСТ.

Глава 1.

Все, что могло сбыться, у него уже сбылось, а чему не бывать – тому и не бывать, аминь; но непрошеное равновесие судьбы оказалось невыносимо, и Герман нарушил его, сдвинув на карабине флажок предохранителя.

Это случилось в пятницу 14 ноября две тысячи восьмого года. Герман сидел в кабине спецфургона «фольксваген» и наблюдал, как в бронеотсек его машины загружают мешки с деньгами. Тяжелый бронеотсек размещался над задним мостом, поэтому фургон казался укороченным, будто ему пнули в корму. Он был покрашен в фирменные цвета предприятия: по желтому борту шла двойная серая полоса. Суженные, словно прищуренные, боковые окна салона были запаяны тонированными пуленепробиваемыми стеклами.

Фургон находился на первом этаже секции «С» торгового комплекса «Шпальный рынок», на корпоративной автостоянке возле служебного входа в здание. Герман запарковал машину так, как полагалось по инструкции, – «дверь в дверь» с выходом из лифта. При погрузке денег водитель был обязан сидеть за рулем в готовности тотчас дать по газам и сорвать машину с места, если командир опергруппы отдаст соответствующую команду.
Командиром опергруппы, как всегда, был Виктор Басунов. Он следил за погрузкой, опустив карабин «Сайга» обрезанным стволом в бетонный пол. Ян Сучилин с «Сайгой» дежурил у капота «фольксвагена»; Олег Тотолин (парни называли его Легой) топтался за кормой машины, тоже с карабином в руках; Герман видел их всех на мониторе видеорегистратора. Два охранника в серой униформе с логотипом «ШР» таскали из открытого лифта в фургон мешки с деньгами. Фургон покачивался. В салоне Темур Рамзаев принимал увесистые мешки и складывал в бронеотсек. Обычно увозили три-четыре мешка, иногда – пять-шесть, а сегодня их оказалось пятнадцать, поэтому Басунову дали дополнительного бойца – Темура. «Ну и наплевать», – подумал Герман.
Мешки в лифте закончились. Басунов влез в салон фургона и закрыл толстую дверь бронеотсека; пальцем, торчащим из беспалой перчатки, он натыкал на цифровой панели код, запирая бронеотсек; потом выбрался из фургона, распрямился и отстегнул от ремня рацию.

– Груз принял, – сообщил он. – Размещаю группу и начинаю движение, бортовой ноль пять. Снимайте с охраны, открывайте выезд. Отбой.
В салоне за стенкой, за спиной у Германа, завозились Ян, Лега и Темур – рассаживались удобнее: Сучилин и Тотолин на мягких креслах, Рамзаев – на откидном сиденье. Басунов полез в кабину рядом с Германом.

– Поехали, Немец, – сказал он, аккуратно устанавливая карабин между коленями прикладом в пол. – Все как обычно. Банк «Батуев-инвест».

Каждый рабочий день в конце смены определенную часть наработанной налички перевозили из кассового центра торгового комплекса в банковский сейф, откуда потом уже передавали на инкассацию в банк. Транспортировкой налички до сейфа занималась служба безопасности комплекса «Шпальный рынок», которую возглавлял Виктор Басунов. Герман Неволин в число сотрудников этой службы не входил, однако считался лучшим водителем в автопарке Шпального, и потому ему доверяли спецфургон. Кроме того, Неволин был своим – «афганцем»: все знали его с девяносто первого года.
Фургон неторопливо покатил по бетонным дорожкам, обозначенным полосатыми бордюрами, сквозь ряды массивных пронумерованных колонн, поддерживающих здание, мимо легковушек работников рынка – к блеклому, замытому дождями свету. Басунов закурил, хотя инструкция запрещала.

Два мегамолла торгового комплекса – секция «А» и секция «С» – вытянулись под углом друг к другу. На длинных желто-серых фасадах ярко выделялись огромные аншлаги «Торговый комплекс «Шпальный рынок». Низкое, плоское и просторное небо казалось таким же мокрым, как асфальт. Большая площадь была вымощена плиткой; посреди площади громоздилось каменное корыто цветника, рядом торчали рамы летних палаточных кафе. На флагштоках, выстроенных в шеренгу, трепетали узкие флаги. На заправке «ЛУКойла» раскорячилась фура. За мегамоллами пространство ограничивала бесконечная насыпь железной дороги со столбами и перекрытиями; ее гряда сверху почернела, обтаяв, а понизу белела потеками ночного снега.

Герман вел спецфургон но новой шестиполосной трассе к переезду через железную дорогу. Энергичная разметка магистрали бодрила движением своих стрел и пунктиров; решетчатые фермы, перекинутые поверх трассы, задавали жесткий, технологичный ритм. Выруливая на высокий и широкий мост, Герман увидел впереди в мороси центральную часть города Батуева – высотки, шпили и краны. Там, в центре, и вправду казалось, что жизнь наладилась, все развивается и наступил счастливый двадцать первый век.

Под мостом летела электричка. Герман думал, что через десять минут он сломает пополам свою судьбу, а может быть, и судьбу Танюши. За себя он не боялся, о себе не жалел, а про Танюшу надеялся, что с ней обойдется. Герман смотрел на монитор, который показывал бойцов в салоне. Они все всунули оружие в зажимы. Только Басунов, гад, держит «Сайгу» не по правилам.

Небольшая промзона, путепровод, панель офисного центра, светофор, ангар автосервиса за сетчатой оградой, квартал старых хрущевок, школа и магазин «Продукты», кольцевая развязка с транспарантом «Ленинский район», автобусная остановка с мини-маркетом и длинным парковочным «карманом», в котором мокли под дождем несколько автомобилей…

Герман сбросил скорость и сдал свой «фольксваген» ближе к обочине, свернул на парковку за мини-маркетом и встал рядом с белой «девяткой».

– Виктор, с твоей стороны зеркало забрызгано, – сказал он. – Я не вижу.

– И что? – хладнокровно спросил Басунов, не меняя позы.

– В бардачке пластиковая банка, в банке – микрофибра для стекол.

– Я должен протереть тебе зеркало, Немец? – осведомился Басунов.

– По инструкции мне нельзя покидать кабину. Но ради тебя я могу.

Мимо проносились автомобили. В борт спецфургону, застывшему на обочине, плескало ноябрьской жидкой грязью. Герман рассчитывал, что Басунов поленится вылезать из кабины наружу с «Сайгой» в руках.

«Если не срастется, оно и к лучшему», – подумал Герман. Собственного оружия у него не было, да с пушкой его и не допустили бы до работы. А охранники Шпального были вооружены короткоствольными карабинами со складными рамочными прикладами: компактные полуавтоматы, похожие на «калашниковых», в тесных помещениях были сподручнее.

Басунов с недовольной физиономией воткнул «Сайгу» в фиксатор возле своего левого локтя, полез в бардачок и вытащил банку с микрофиброй. Повернувшись к окну, он приспустил толстое бронестекло. В кабину хлынул шум улицы, и Басунов не услышал, как Герман отщелкнул фиксатор, вынул оружие из держалки и сдвинулся за руль. «Сайга» нацелилась на Басунова дырчатой трубкой надульника. Герман отвел флажок предохранителя.

– Виктор, не дергайся, – предупредил он.

Басунов оглянулся и понял, что очистка зеркала уже не главное.

– Нехилая заявочка, Неволин, – насмешливо-презрительно сказал он и отвалился на спинку сиденья, изображая вынужденное бездействие, но не сводил взгляда с карабина; тряпку-микрофибру он механически запихивал пальцами обратно в банку. – Я как-то не понял, это ограбление, да?

– Типа того, – кивнул Герман.

– Боевиков насмотрелся, Немец?

Немец – потому что Герман, германец. Так Германа звали еще с армии.

– Без базаров, Виктор, – хмуро ответил Герман. – Ты же понимаешь.

– И что, вправду шмальнешь?

Басунову было сорок четыре. Жилистый и подкачанный мужик без лишнего гражданского сала. Как только его назначили начальником службы безопасности (это случилось пару лет назад), он отрастил усишки вроде тех, что носил Лихолетов, однако усы не придавали ему бесшабашности Сереги; казенно-протокольная морда Басунова осталась напряженной, словно он не расслаблялся, никому не верил и контролировал пространство вокруг себя.

– Почему бы и не шмальнуть, Виктор? – задумчиво спросил Герман. – Было время, мы шмаляли, и никого не клинило. Вперед мне уже проще, чем назад.

А на броник ты не надейся. Из «Сайги» почти в упор – верная дырка.

Это Басунов и сам знал. Даже если отбить ствол в сторону и сцепиться, то в замкнутом пространстве кабины Немец сомнет его хотя бы потому, что руки и ноги у Немца длиннее, значит, больше рычаг и сильнее давление.

– В бардачке лежат наручники, – сказал Герман. – Сам достань их и сам пристегни себя вон туда, к скобе.

Герман выяснил заранее, что самоуверенный и самолюбивый Басунов не имел никакого приборчика вроде «тревожной кнопки», чтобы дать сигнал тревоги незаметно от противника. Басунов рассчитывал на клавишу экстренного вызова на рации, а рацию Герман видел – она висела на ремне.
Покачивая головой от фальшивого удивления, Басунов пристегнул себя к поручню. Поручень на прочность Герман тоже проверил уже заранее.

– Какой код у отсека с деньгами?

Басунов не ответил и с превосходством ухмыльнулся.

– Не буровь, Виктор, – устало поморщился Герман. – Ну раздроблю я прикладом тебе пальцы на ногах – все равно ведь скажешь. На фига надо?

– Эн две тысячи восемь пэ.

«Ноябрь две тысячи восьмого, пятница», – сразу расшифровал Герман.

– Зря надеешься уйти, – сказал Басунов. – Тебя вычислят за два дня. Для Щебетовского менты тебя везде найдут. А вооруженный грабеж – десяточка.

Герман не отвечал. Он убрал «Сайгу», придвинулся к Басунову, отцепил у него с ремня рацию и охлопывал по карманам – на всякий случай.

– А как там у тебя Татьяна? – не унимался Басунов. – В доле с тобой? Ждет мужа-добытчика? Пакует чемоданы? Или сразу сухари сушит?

Герман не хотел вестись на провокацию и разговаривать с Басуновым, но об этом нужно было сказать:

– Танюша не в курсе. Она была бы против. Но я с ней не советовался.

– Ты даже жену кинул, – удовлетворенно произнес Басунов. – Жену свою кинул, своих братьев по Афгану кинул, своего босса кинул…

Герман смотрел в монитор видеорегистрации: парни в салоне сидели спокойно, ничего не почувствовали, не суетились, оружие не хватали.

– С каких пор, Витя, Щебетовский мне стал своим? – Герман напоследок посмотрел в глаза Басунову. – И вы, его шакалы, мне тоже не свои. Своим мне был Серега Лихолетов. Но Серега на Затяге.

– Его ты тоже кинул, – злорадно усмехнулся Басунов.

Герман не ответил. Он открыл дверку, выпрыгнул наружу с «Сайгой» в руке и захлопнул дверку за собой. Сквозь окно Герман видел, что Басунов еще что-то беззвучно говорит вслед ему – уже один в кабине.

На остановке мокли две тетки, на Германа и фургон они не обращали внимания. Окна мини-маркета были обращены в другую сторону. Герман подошел к входу в магазинчик и бросил в урну к пустым бутылкам рацию Басунова. Потом вернулся к «фольксвагену» и стоящей рядом «девятке». Это была его «девятка», он подогнал ее сюда сегодня в семь утра.

Бибикнув сигналкой, Герман приподнял корму своего рыдвана и достал связку наручников. Хорошо, что он припас сразу пять пар. Басунов тупо смотрел на манипуляции Германа через лобовое стекло «фольксвагена». Пускай смотрит. Оба номера у «девятки» Герман еще с утра заляпал грязью. И «девяток» таких в миллионном городе Батуеве – не сосчитать.

Герман побарабанил в боковую сдвижную дверь фургона. Парни в салоне через узкое окошко видели, что это стучится Неволин. Конечно, они знали, что водитель в спецрейсе не должен покидать кабину, что оружие водителю не положено… Однако они же тупые. Они просто не сообразят, что к чему. Не заподозрят. В нештатной ситуации они среагируют как давние приятели, однополчане по Афгану, а не как бойцы службы безопасности.
Дверь откатил Ян Сучилин, и откатил широко. Герман сразу попятил Яна стволом «Сайги» и от порога усадил его обратно в кресло.

– Ты чего, Немец? – изумился Ян. – Мозги стряс?

– Парни, это реально ограбление, – вздохнув, пояснил Герман. – Я не хочу стрелять на поражение, но покалечить придется. Вы же меня знаете.

– А Басунов где? – спросил Лега Тотолин, не вставая.

– Его я уже подвесил на браслеты. Теперь ваша очередь.

Герман бросил под ноги парням гирлянду наручников.

– Ян, надень себе и закрепи Легу с Темурчиком за поручни. Только делай все очень медленно. Парни, прошу без резких движений.

Глядя на Германа, Ян нагнулся и поднял наручники. Сначала одну пару он нацепил себе на запястья, потом сковал Тотолина и Рамзаева, пропустив цепочку браслетов сквозь поручни на стенках салона. Парни подавали руки нехотя, но не пытались переломить ситуацию.

– Пока посиди, – сказал Герман Яну и уже без опаски сунулся в салон.

Он выдернул карабины из крепежей на оружейных стойках и принялся разряжать их прямо на пороге салона. Отомкнутые автоматные магазины он по-простецки пихал за пазуху, а затворы передергивал, сбрасывая патрон на асфальт, и затем, шаркая берцем, отшвыривал патрон в лужу на обочине.

– Ваши винтари оставляю вам, парни. К вам у меня претензий нет. А басуновскую «Сайгу» забираю вместе с вашими магазинами.

– Бесполезняк же, Немец, – вдруг глухо произнес Лега. – Напрасно ты эту хрень затеял. Может, назад отыграешь?

– Я все продумал, Лега.

– Тебя грохнут.

– Посмотрим.

Герману было сорок два. Высокий, худой и нескладный, он казался небрежно сколоченным из косых досок-горбылин. Крупный фигурный нос и маленькие глазки близко к носу – как у доброго льва из мультика. Вид у Германа всегда был какой-то странный – сразу и сонный, и сосредоточенный.

– Ян, снова тебе задание. Набери на панели код: эн две тысячи восемь пэ. Открывай дверь и вытаскивай сюда мешки. Я считал, их пятнадцать.

– Дебил, – угрюмо сказал Лега неизвестно кому.

Ян Сучилин начал выставлять к порожку черные водонепроницаемые мешки со стальными горловинами; горловины на шарнирах были сложены пополам, как у кошельков, и запирались на замочки с кодовыми цилиндрами.

Герман забросил «Сайгу» за спину и принялся переносить мешки по два в багажник «девятки». Со стороны это выглядело буднично, деловито, без какого-то криминального оттенка. Ну какие-то охранники на обочине переваливают что-то из машины в машину – вот и все, делов-то.

– Поделился бы, а? – развеселившись, попросил Сучилин.

– Прокурор поделится, – буркнул Темурчик.

Герман закончил загрузку, опустил корму багажника у «девятки», убрал карабин на заднее сиденье своей машины и вернулся в салон «фольксвагена». Здесь он поднял с резинового коврика оставшиеся наручники, пихнул Сучилина в его кресло и закрепил так, чтобы Ян не вылез из фургона.

– Все, парни, – сказал Герман. – Спасибо, что не заставили уродовать. Я поехал. Вас закрою тут. Где-нибудь через час в банке забеспокоятся, вышлют наряд по нашему маршруту и найдут вас. Что-нибудь от меня надо?

– Поставь музыку, – попросил Сучилин.