Пенсионный советник

«Проповедовать через хоррор — дело рискованное»

Продюсер Джейсон Блюм рассказал «Газете.Ru» о своем фильме «Судная ночь», выходящем в российский прокат

Иван Акимов 14.06.2013, 14:02
__is_photorep_included5379881: 1

Продюсер Джейсон Блюм рассказал «Газете.Ru» о выходящем в российский прокат социальном хорроре «Судная ночь», работе с Майклом Бэйем и о том, как дешево снимать фильмы ужасов.

В прокат выходит триллер «Судная ночь» с Итаном Хоуком и Леной Хиди в главных ролях про будущее Америки, в котором искоренена преступность. За победу над криминалом приходится платить своеобразную дань. Раз в год на 12 часов отменяется действие всех законов и правил: каждый может убивать и грабить — ни полиция, ни «скорая помощь» не придут на помощь. Обеспеченная семейная пара (Хоук и Хиди) с детьми готовятся провести очередную тревожную ночь за надежными стенами под защитой современных систем безопасности, но их ждут неприятные сюрпризы.

Триллер с социальным подтекстом снят компанией Джейсона Блюма Blumhouse Productions, чей успех начался с «Паранормального явления», которое собрало в прокате почти $200 млн при бюджете в $15 тыс. С тех пор Блюм спродюсировал хорроры «Астрал» (бюджет — $1,5 млн, сборы — $97 млн) и «Синистер» (бюджет — $3 млн, сборы — $87 млн). Его новый фильм «Судная ночь» собрал за первый уикенд проката $37 млн, заняв первую строку рейтингов. Блюм рассказал «Газете.Ru» о своей любви к хоррорам, планах на Хеллоуин и секретной формуле прокатного успеха дешевых фильмов.

— Как появилась «Судная ночь»?

— Когда автор сценария и режиссер Джеймс де Монако пришел ко мне с идеей «Судной ночи», я сразу за нее ухватился. Зацепило то, что в этой вымышленной Америке такая ночь проводится уже в восьмой раз, то есть семья из фильма уже семь раз проходила через этот опыт и считает себя неуязвимой для насилия. Я предложил Джеймсу написать сценарий и сказал, что мы снимем по нему фильм. Так не всегда случается, но в данном случае звезды сошлись. Мы с ним лет десять знакомы, а Итан (Хоук. — «Газета.Ru») снимался в «Нападении на 13-й участок», которое Джеймс написал. Так что у каждого из нас был отдельный опыт сотрудничества.

— С Итаном вы тоже были знакомы до «Судной ночи»?

— Мы дружим уже больше двадцати лет и отлично провели время, когда делали «Синистер», так что и для «Судной ночи» он был кандидатом номер один. Итан говорил, что не прочь еще раз сыграть в подобной картине, так что все было просто: мы вручили ему сценарий, он его прочитал и вписался в проект без лишних вопросов. Потрясающий парень.

— А Лена Хиди?

— Мы оба дружим с Питером Динклейджем из «Игры престолов» (Динклейдж играет в сериале Тириона Ланнистера, а Хиди — его сестру Серсею. — «Газета.Ru»), и он настаивал на том, чтобы я обязательно посмотрел, как Лена работает. Очень рад, что согласился, потому что она и правда отлично сыграла в нашем фильме. Да и человек хороший.

— Недавние трагические события повлияли на ваше решение снять эту картину? В Голливуде реагируют на вспышки насилия в обществе?

— Думаю, в «Судном дне» тема насилия разбирается с разных сторон, но одно очевидно: мы все должны признать, что насилие — актуальная проблема и о ней следует продолжать говорить. Надеюсь, наш фильм выводит на такой разговор. Хотелось бы, чтобы зрители после сеанса обсуждали этот фильм, его концепцию, обсуждали, что все это значит и как оно могло произойти.

— Можно сказать, что вы сняли «моралите»?

— Проповедовать посредством хоррора — дело рискованное. Нет, я просто придумал такое кино, и мы его сделали. А ещё я люблю пробовать разные техники изложения историй из тех, которые используются в независимом кино.

— Вы прославились как создатель новой модели кинопроизводства: могли бы сами ее описать?

— Если совсем коротко, то звучит она примерно так: «за небольшие деньги делать сложносочиненные фильмы для самого широкого проката». Последняя часть не обязательная, но мы стараемся. Мы планировали широкий прокат для «Паранормального явления», для «Синистера», для «Астрала», а теперь и для «Судной ночи». Все это очень дешевые фильмы, каждый из которых весьма непростой на уровне задумки. Вот так и работаем.

— После успеха «Паранормального явления» и других ваших фильмов кто-нибудь пытался скопировать вашу модель?

— Думаю, многие пытаются, но это сложно. Не то чтобы мы знали какую-то секретную формулу, но воспроизвести наш подход нелегко. Если сейчас придет кто-нибудь с потрясающей новой версией «Трансформеров», я, наверное, единственный в Голливуде отвечу, что это отличная идея, но он ошибся компанией. Продюсеры, которые пытаются повторить наш трюк, обычно делают это в перерывах между более дорогими проектами. Мы же работаем над такими малобюджетными картинами постоянно, концентрируемся на них и ни на что другое не отвлекаемся.

— Кстати, о «Трансформерах»: Майкл Бэй числится одним из продюсеров «Судной ночи» — что скажете о нем?

— Получить в команду режиссера, который известен как изготовитель дорогущих блокбастеров, — это очень круто. Он нам очень помог: на нашем проекте постоянно работали Бред Фуллер и Эндрю Форм, его партнеры по компании Platinum Dunes. Да и значительная часть команды досталась нам от Майкла.

— Вы отдаете предпочтение каким-то определенным жанрам?

— Мы сразу говорим режиссерам, что нам нужны идеи для дешевых в производстве фильмов, которые можно выпустить в широкий прокат. Это практичный подход к вопросу изготовления относительно недорогих вещей. Но получается, что при таких вводных восемь-девять фильмов из десяти окажутся хоррорами. Не думаю, что наша модель хоть раз сработала в драме. С комедиями этот фокус не срабатывает.

— А если отвлечься от бизнес-моделей, вы лично к хоррорам неравнодушны?

— К чему я действительно неравнодушен, так как раз к этой модели кинопроизводства, которая мне лично кажется новой и отличной от других. А хорроры идеально вписываются в эту модель. В результате я делаю много хорроров, и они мне нравятся. Я не очень сведущ в истории фильмов ужасов, но многое почерпнул от режиссеров, с которыми работал: от Скотта Дерриксона, Джеймса Вона и Джеймса де Монако.

— Как вас вообще занесло в киноиндустрию?

— Моим соседом по комнате в колледже был Ной Баумбах (независимый режиссер из Нью-Йорка, известный по фильму «Кальмар и кит». — «Газета.Ru»), так что мой первый фильм был и его первым фильмом. В 1995-м он снял «Бей и кричи» (Kicking and Screaming), а я его спродюсировал. Я всегда хотел быть продюсером, а сценаристом или режиссером — никогда.

— Может ли «Судная ночь» повторить успех «Паранормального явления»?

— Знаете, прогнозировать в таком ключе судьбу фильмов до их выхода в прокат невозможно. Я думал, что «Паранормальное явление» сработает, но никто и вообразить себе не мог, насколько мощно. Я сделал «Паранормальное явление», потому что в 1990-е работал на «Мирамакс» и Харви Вайнштейна, и мы тогда упустили «Ведьму из Блэр»; Харви до сих пор поедом меня ест за тот случай. Это был важный опыт, потому что, когда ты только приходишь в этот бизнес, все говорят тебе: следуй велениям сердца. Но это ничего не значит, пока не испытаешь на собственной шкуре, о чем речь.

— В «Судной ночи» классные маски — не думаете выпускать их в качестве сопутствующих фильму товаров?

— Мы собираемся построить к Хеллоуину в Лос-Анджелесе «проклятый дом» с привидениями. Назовем его «Блюмхаус Ужасов», закатим там вечеринку — может, и маски продавать будем.

— А если бы показанный в фильме мир существовал на самом деле, как бы вы провели Судную ночь?

— Закрыл бы окна, задраил все двери, забрался бы под кровать и ждал бы, пока пройдут эти двенадцать часов. И уж точно бы не высунул носа за порог.