«Нам уже некуда расширять наши льготы»

Инвесторы боятся вкладывать средства в «Курорты Северного Кавказа», несмотря на крупные льготы

Бизнесмены боятся вкладывать деньги в «Курорты Северного Кавказа» из-за проблем с безопасностью, признал в интервью «Газете.Ru» глава КСК Сергей Верещагин. Несмотря на все налоговые преференции, российских инвесторов единицы. Среди них Руслан Байсаров и Дмитрий Пумпянский. Иностранцы ждут начала работы туристических объектов. Первый курорт официально откроется в следующем году. В ближайшие 11 лет в объекты может быть вложено $22 млрд.

— В конце этого года был решен вопрос о сокращении средств на проект «Ведучи» в Чеченской Республике. Изначально планировалось потратить на проект 15,8 млрд руб., в итоге было принято решение уменьшить его стоимость. Финансирование сокращается со стороны КСК или со стороны компании Руслана Байсарова?

— Корректировки возникли за счет коммерческой части проекта. По информации, приведенной в документах, переданных нам инвестором, сумма инвестиций составляет порядка 12 млрд руб. Но надо понимать, что еще нет заключения государственной экспертизы по смете. Я думаю, что в ближайшие недели эта работа будет завершена. Мы получим документы и уже затем начнем распределять общий объем финансирования по источникам поступления — частные и государственные инвестиции, госгарантии и так далее.

— О каких примерно долях идет речь?

— Я думаю, что примерно 60–70% придется на частные инвестиции. Компания Руслана Байсарова ООО «Ведучи» — наш якорный инвестор в этом проекте, и в 12 млрд руб. оценивается самая большая часть проекта «Ведучи», которая будет реализована в горизонте нескольких лет. На последующих этапах уже есть заинтересованность зарубежных инвесторов, которые готовы зайти на площадку «Ведучи» и начать строить свои объекты согласно проекту планировки территории.

— А сейчас зарубежные компании ждут, что в проекте поучаствуют государство и российский инвестор?

— Все инвесторы этого ждут, не только зарубежные.

Надо сказать, что регион непростой, и понятно, что инвестору нужно показать реальную работу, доказать, что желание реализовать проект в области туризма — это не голословное заявление.

Что государство очень серьезно настроено на то, чтобы развивать эту территорию. И не только предоставляет налоговые льготы, госгарантии, рефинансирует ставки по кредитам, но и вкладывает средства в инфраструктуру.

— Компании, которые участвуют в строительстве олимпийских объектов, добивались от правительства расширения или продления ряда льгот. В итоге скажите, пожалуйста, ваша компания планирует для курортов Северного Кавказа добиваться дополнительных льгот?

— Нам уже некуда расширять наши льготы! (Смеется.) Могу сказать, что нам хватает того, что государство дает этому проекту: потенциально все возможные виды преференций для частного бизнеса у нас предусмотрены.

— Счастливый человек

— У нас, во-первых, созданы особые экономические зоны на территориях курортов с льготным режимом налогообложения. Это льготы по налогу на землю, налогу на имущество, налогу на прибыль и так далее. Плюс у нас есть субсидирование части процентной ставки по кредитам.

Кроме того, на ближайшие три года утверждена сумма 30 млрд руб. госгарантий КСК, в том числе 10 млрд руб. — на следующий год. Бюджет на ближайшие три года во время работы существенно урезали по многим статьям, но нам удалось убедить правительство с помощью наших коллег из Минэкономразвития в необходимости выделения средств в полном объеме.

Минфин с нами согласился. Фактически все возможные виды преференций для частного бизнеса у нас предусмотрены. Важно, что государство берет на себя расходы по строительству инфраструктуры. Для обеспечения деятельности всесезонного туристско-рекреационного комплекса «Архыз» в рамках ФЦП «Юг России (2008–2013 годы)» построены автодорога, газопровод, линии электропередачи, водозабор и очистные сооружения. Также для курорта «Ведучи» за счет средств федерального бюджета и бюджета Чеченской Республики планируется строительство автодороги, сетей газоснабжения и электроснабжения. Кстати, реконструкция автодороги от Грозного до поселка Шали уже выполнена.

— До конца года должна быть утверждена новая стратегия развития КСК. Какие изменения в ней произойдут?

— Мы переформатировали существующую стратегию. Она была утверждена весной этого года. Когда пришла новая команда, мы ее пересмотрели; более конкретно прописали этапы проекта. Исходим из того, какие площадки сейчас находятся в наибольшей готовности по ряду показателей — по предоставлению земельных участков, решению инфраструктурных вопросов, готовности руководств субъектов. Соответственно, их и выводим в первый этап. Пока у нас наибольшая готовность по курортам «Ведучи», «Архыз», «Эльбрус-Безенги», «Мамисон». Эти проекты мы заявляем в первую очередь. Все остальное выводим во второй и третий этапы.

У нас есть ряд проблем по проектам, требующим решения в ближайшее время, по курортам, расположенным в Дагестане, — «Матласу» и Каспийскому прибрежному кластеру. Они по большей части касаются земли. Без их решения мы здесь дальше двигаться не сможем.

— Что это за проблемы?

— По «Матласу» следующая ситуация. Несколько сел пока не дают своего согласия на вхождение в ОЭЗ. Сельские поселения, входящие в Хунзахский район и являющиеся собственниками земли, должны дать согласие на включение их земельных участков в особую экономическую зону. Пока такого согласия нет. Решение этого вопроса взяли на себя региональные власти Республики Дагестан. Но работа еще не завершена.

Что касается прибрежного кластера, то там идет формирование земельных участков.

Есть объекты, которые попадают в границы этой зоны и при этом находятся в чьей-либо собственности. Там даже есть части взлетно-посадочной полосы. В некоторых случаях мы не можем найти собственников. Есть участки, на которые выданы лицензии на недропользование, некоторые используются, некоторые — нет. С ними тоже нужно отдельно вопросы решать.

Мы, вероятно, будем исключать участки из особой экономической зоны, либо, если человек нарушает законодательство или отказался использовать участок по назначению, возможно, будем обращаться об аннулировании лицензии.

— Планируете ли изменять границы туристических особых экономических зон?

— Планируем.

Будет сокращена зона на Эльбрусе, прибрежная зона в Дагестане. «Ведучи», наоборот, в два раза вырастет, до 1100 га. Границы ОЭЗ на территории Республики Северная Осетия — Алания, возможно, также будут изменены по соглашению с органами государственной и муниципальной власти.

Это продиктовано экономическими соображениями, а также наличием ограничений природоохранного характера.

— Если говорить о взаимоотношениях с частными инвесторами, есть ли сейчас проекты, которые испытывают наибольший недостаток инвестсредств?

— На «Мамисоне» в настоящее время нет частных инвесторов. Ближе к осени 2014 года мы закончим формирование мастер-планов и уже начнем планировать выход инвесторов на площадку.

Но в целом это очень серьезный блок работы. Мы понимаем, что емкость нашего проекта очень велика.

По предварительным расчетам, до 2025 года объем инвестиций, включая капитальные вложения резидентов особых экономических зон, на территориях которых создается туркластер, составит порядка 700 млрд руб.

— На какую сумму сейчас есть заявки от иностранных инвесторов?

— Мы не ставим своей целью сбор неких заявок, мы представляем проекты инвесторам. У нас есть готовность по поводу вложения средств от ряда компаний.

Но иностранные инвестиции приходят только тогда, когда у проекта уже есть история.

Те же отельеры, зарубежные управляющие компании говорят: «Коллеги, если вы сформируете нормальное бизнес-предложение и начнете его реализовывать сами, покажете, что вы уже начинаете туда привозить туристов, — это и будет сигналом для зарубежных инвесторов, что курорт действительно можно рассматривать как объект для инвестиций».

Это мировая практика. Абсолютно все крупные мировые туристические центры так развивались. Мексика, к примеру. Они сначала создали особую экономическую зону и посчитали, что этого достаточно для того, чтобы в проект пошли инвестиции. Но ничего не произошло. После этого они начали подводить туда инфраструктуру. Все равно никто не пришел. Потом они создали управляющую компанию и начали через нее строить сам проект — отели, бизнес-центры, развлекательные объекты. И только после этого пришли частные инвесторы. То же самое в Турции. Мы примерно по этому же пути идем.

Сейчас наш первый объект, который открывается, — это «Архыз» в Карачаево-Черкесской Республике. Там есть частный инвестор, «Архыз-Синара», — это дочернее предприятие группы «Синара» Дмитрия Пумпянского. Он завершил строительство двух объектов. Гостиницы сейчас работают. Еще два инвестора там достраивают свои объекты. Туда приезжали французские и американские специалисты. Они сказали, что по итогам первого сезона на этом курорте можно будет говорить о том, что это серьезное предложение для иностранных инвесторов.

— Со стороны российских инвесторов есть предложения?

— В Ингушетии группа «Акрополь» уже начала строить курорт «Армхи». В «Ведучи» вкладывается Руслан Байсаров. В «Архыз» — Дмитрий Пумпянский. По нашим оценкам, уже по итогам этого года объем частных инвестиций по трем проектам превысит 1 млрд руб.

По итогам 2014 года мы будем озвучивать уже совсем другие цифры. Это наша задача в том числе.

В перспективе мы ориентируемся на показатель соотношения государственных и частных средств 1:5. Сейчас у нас примерное соотношение 1:2 по курорту «Ведучи». По «Архызу» — 40% частных и 60% государственных средств.

Я не считаю, что это оптимальное соотношение. С каждым годом оно будет изменяться, перерастая в сторону частного капитала.

Но надо понимать, что туризм с точки зрения быстроты окупаемости – тяжелая сфера экономики. Это не индустриальный, не промышленный проект.

Сейчас американские инвесторы (называть компанию пока не буду) намерены вложить в «Архыз» и «Мамисон» до $100 млн.

— Нет ли опасений, что какие-то проекты придется построить исключительно за государственный счет?

— Мы не будем это делать. Мы даже не рассматриваем сценарий с отсутствием инвесторов. Инвесторы будут.

— Есть ли территории, которые сейчас находятся под вопросом в части возможности привлечения средств?

— Нет.

— Вы сейчас назвали имена инвесторов. Вам не кажется, что их вложения в проект объясняются так называемой социальной ответственностью бизнеса? В случае с Байсаровым, к примеру.

— В любом подобном проекте, конечно, есть социальная ответственность.

И если частный инвестор в присутствии первых лиц государства заявляет о вложении, предположим, 3–3,5 млрд руб. и в последующем официально берет на себя эти обязательства в виде договоров, не думаю, что у него есть возможность эти деньги не инвестировать.

Конечно, власти любой территории полагаются на тех людей, которые выросли здесь, знают территорию, болеют за нее душой. В этом нет ничего необычного. Я, предположим, тоже болею за то, чтобы мой родной город рос и развивался. Любой крупный бизнес несет социальную ответственность.

— Предполагается, что проект развития курортов Северного Кавказа положительно скажется на рынке труда региона. Сколько человек у вас получат работу?

— Планы у нас серьезные. Проблема с кадрами — одна из ключевых. Недостаточно построить курорт, нужно сделать так, чтобы люди нормально его обслуживали. С учетом того что наша потребность — 160 тыс. рабочих мест в туризме и смежных отраслях до 2025 года, а процесс подготовки кадров занимает не меньше трех лет, мы в этом году заключили соглашение с Северо-Кавказским федеральным университетом. Со следующего года у нас стартует ряд молодежных программ. Мы хотим заинтересовать людей в работе в сфере туризма, чтобы они рассматривали его как место трудоустройства. В начале 2014 года будет определено, какие специалисты нам требуются до 2018 года. Их порядка 12 тыс.

— Сколько человек уже получили работу?

— Около 500 человек. На Архызе в сфере обслуживания около 100 человек работают — в гостиницах, ресторанах. Мы сейчас нанимаем персонал для работы на канатной дороге, на обслуживании трасс. Все остальные — проектировщики: землеустроительные организации и те компании, которые нам готовят градостроительную документацию.

— Есть понимание того, с какими кадровыми проблемами компания может столкнуться в перспективе ближайших пяти лет?

— Нам придется учить людей встраивать традиции кавказского гостеприимства в лучшие мировые стандарты в этой сфере. Объективно сегодня у выпускников вузов слабая подготовка. Иностранный язык очень мало кто знает. Система высшего профессионального образования, к сожалению, не заточена под конкретные нужды экономики. Кроме того, большой процент молодежи Северного Кавказа уезжают в другие города за пределами округа. Одна из наших задач — попытаться сориентировать молодежь на внутренние потребности региона.