Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

«На телевидении нужно действие, а не одни говорящие головы»

Николай Фоменко о новой программе «Парк» и о телевидении действия

Игорь Карев 05.06.2015, 10:25
Руслан Рощупкин/Первый канал

Актер, музыкант и телеведущий Николай Фоменко рассказал «Газете.Ru» о новой программе «Парк», в которой он будет делать неожиданные вещи, о телевидении действия и о болеющих за футбол женщинах.

В воскресенье, 7 июня, на Первом канале выйдет первый выпуск программы «Парк». Его создатели и ведущие Ирина Муромцева и Алексей Пивоваров делают шоу на открытом воздухе — в парке Горького, где будут проводиться конкурсы для посетителей и встречи с интересными людьми. Третьим ведущим стал Николай Фоменко, который в «Парке» отвечает за трюковую часть. Перед выходом шоу в эфир Фоменко рассказал «Газете.Ru» об опасности подъема на небоскребы, о том, что на телевидении мало действия, и о том, что такое для него «Секрет».

— Расскажите о вашей части «Парка».

— «Парк» — это летнее шоу, попытка отойти от сегодняшнего обычного телевизионного подхода. Оно идет в том же направлении, что и программа Ивана Урганта, только это телевидение с улицы. Все будет происходить в парке Горького. А я отвечаю за трюки, и они будут разные, не только экстремальные, как все думают. Будем делать неожиданные вещи, например начнем с попытки побить рекорд знаменитого француза, Человека-паука, и забраться на небоскреб в «Москва-сити» (Ален Робер — скалолаз, занимается билдерингом; в 2007 году забрался на башню «Федерация» на высоту 242 метра. — «Газета.Ru»).

— Что еще ожидается?

— Будет много веселого. Мы не планируем устраивать что-то совсем экстремальное. Конечно, это будет экстремально само по себе, но и очень круто — вряд ли кто подобное когда делал.

— Но и опасно будет?

— Ну конечно. А как вы хотите — подняться на 300 метров по наружной стенке? (Смеется.) Но подход ко всему этому будет достаточно легкий. В этом шоу мы хотим попробовать создать ощущение телевидения «незаписного», чтобы был лайв, чтобы люди, которые будут гулять в парке, участвовали. В общем, добавить легкости в телевизионный жанр, немного проветриться от всего того, что происходит вокруг нас.

— Ваше имя скорее ассоциируется не с легкостью, а как раз с экстримом.

— Ну не так и много экстремальных передач у меня было. Было разное, такое тоже. Просто мне кажется, что на телевидении нужно действие, а не одни говорящие головы. У нас сейчас даже в кино люди стоят и просто разговаривают часами. Получается какое-то радио.

— То есть вы сторонник телевидения действия?

— Конечно, что-то должно происходить. Как говорил Чехов, ружье, которое висит, должно выстрелить. А у нас ружье просто висит и не стреляет.

— Но это получается более мужское телевидение...

— Я не очень понимаю эту формулировку — «мужское телевидение». Кто, например, основной болельщик «Формулы-1»?

— Наверное, мужчины?

— 75% — женщины, чтоб вы знали. Это же рыцарский турнир. И даже если телевидение, как принято говорить, экстремальное — человек идет на рекорд, переходит реку по канату или лезет на огромную высоту, — то за этим просто интересно наблюдать. И не важно — мужчинам, женщинам. Сейчас огромное количество женщин болеет за футбол. Так что я бы не стал так говорить — «мужское телевидение».

— У вас было огромное количество телепроектов. Какую из своих передач мечтаете возродить?

— Знаете, никакую. Надо делать новое, зачем возрождать старое? В тот момент, когда делаешь что-то, оно тебе нравится, конечно, и это здорово. А потом он прошло, наступает время для чего-то нового. Жизнь не для того, чтобы возвращаться. Это просто было — и все.

— И бит-квартет «Секрет» был лишь эпизодом в вашей биографии?

— Ну зачем же так?! Это была огромная часть моей жизнь, которая до сих пор продолжается. Конечно, мы свое дело уже сделали. Но «Секрет» продолжается: мы иногда пишем новые песни, и они становятся хитами. А сейчас с Сергеем Мазаевым мы готовим симфоническую программу: он будет играть на кларнете, а я на скрипке; беру уроки, нужно очень многому научиться.

— Можно ли сказать, что музыка стала основной в вашей карьере?

— Нет, я начинал как драматический актер, у меня в дипломе так написано. И продолжал как драматический актер, и сейчас им остаюсь. Только это настолько серьезная профессия, что она подразумевает многие возможности.