Пенсионный советник

«Я никогда ничего не режиссирую в кадре»

Актриса Николь Кидман рассказала «Газете.Ru» о работе над ролью Грейс Келли в фильме «Принцесса Монако»

Владимир Лященко (Канны) 21.05.2014, 10:17
Николь Кидман в фильме «Принцесса Монако» (2014) imdb.com
Николь Кидман в фильме «Принцесса Монако» (2014)

В российский прокат выходит фильм открытия 67-го Каннского кинофестиваля — картина Оливье Даана «Принцесса Монако», в которой Николь Кидман исполнила роль Грейс Келли, знаменитой голливудской актрисы, бросившей карьеру ради брака с правящим князем карликового государства. Корреспондент «Газеты.Ru» встретился с Николь Кидман в Каннах, чтобы поговорить о Хичкоке, режиссерских амбициях и о том, тяжело ли актрисе играть роль другой актрисы.

— Николь, вы изучали манеру игры Грейс Келли, чтобы воспроизвести ее в картине?

— А как бы вы сами ее определили? Знаете, Грейс Келли, как и все мы, актрисы, хороша или плоха настолько, насколько хорош или плох ее режиссер. Когда она играла у Хичкока, она была просто невероятна, буквально излучала магнетизм, тепло, ангельский свет даже, я бы сказала. А еще мне ее волосы нравятся (смеется).

— Оливье Даан часто показывает ваши глаза крупным планом, и оказывается, что вы и одними глазами можете сыграть что угодно. В чем секрет?

— Надо просто… задуматься. Дело еще в том, что я остаюсь одним из последних представителей профессии, кто не разбирается в кинообъективах. Давно работаю в кино, но до сих пор не знаю, какие линзы необходимы для крупного плана. И дело не в том, что я дура, а в том, что я предпочитаю не знать. Мне лучше играть по школе, растворяться в персонаже. В этом я, наверное, полная противоположность тому, что называется «контрол-фрик»: может даже слишком витаю в облаках. Так что я просто не знаю, когда оператор берет крупный план, и продолжаю играть, как играю.

— Грейс Келли при этом как раз была помешана на самоконтроле, как вы это называете. Вы нашли баланс между особенностями своей героини и своими собственными?

— Сначала ты работаешь, а потом идешь домой, сняв с себя роль. Актер же на экране это в том числе и парик, грим, волшебная пыль в глаза. И я счастлива, что могу снять все это и пойти к любимым людям, к детям, которые для меня важнее всего. Дома отношения выстраиваются интуитивно. Работа же требует способности прочувствовать и увидеть свое положение в предложенных обстоятельствах. Мой подход к актерской игре основан на чувствах. Меня так воспитали, с детства поощряя самовыражение, спасибо маме.

— То есть вам приходилось плыть по течению, которое при этом определял ваш персонаж… помешанный, в свою очередь, самоконтроле.

— Знаете, артисты во многом находятся в руках своего режиссера, и многие вещи, которые мы делаем в кадре, — это исполнение воли режиссера, раскрытие его и только его видения роли. Я никогда сама ничего не режиссирую в кадре, хотя мне говорят: «Тебе пора уже снять что-нибудь самой, пора в режиссерское кресло». Думаю, сейчас это прежде всего вопрос нехватки времени, но я четко различаю актерское и режиссерское ремесло.

Николь Кидман на церемонии открытия 67-го Каннского кинофестиваля. Источник: Reuters
Николь Кидман на церемонии открытия 67-го Каннского кинофестиваля. Источник: Reuters

— Вы пересматривали фильмы с Грейс Келли? У вас есть любимая картина с ней?

— «Окно во двор», конечно же. В последнее время по понятным причинам часто пересматривала его. Для меня Грейс Келли раскрывается прежде всего у Хичкока. А этот конкретный фильм — это совершенный образец.

— Как вы считаете, многое ли изменилось в отношениях голливудских актрис с режиссерами со времен Грейс Келли? В какую сторону?

— Многое изменилось по сравнению с 1970-ми, которые я очень люблю в кино. Мне кажется, что такая отчаянная, сильная игра, какую можно видеть, скажем, у Кассаветиса, или та, которую демонстрирует Де Ниро в «Таксисте» у Скорсезе, больше невозможна, потому что у студий и режиссеров совсем другие отношения. И у режиссеров с актерами другие. Той защиты, которую требует подобное кино, больше нет. Съемочная площадка должна быть закрытым от вторжений из внешнего мира пространством. Решительно невозможно, например, давать интервью, когда ты погружен в своего персонажа, это выбивает из колеи. А в наши дни такие интервью прописывают в контрактах, что очень огорчает. Тайны в ремесле стало меньше, а расчета и технологий больше.

Но есть и положительные стороны: я, например, больше… не должна работать, если вы понимаете, о чем я. Сейчас я закончила сниматься в австралийском фильме у одного не самого известного режиссера. Это было совершенно прекрасно. Но меня все спрашивали: «А чего ты у него снимаешься?» Я отвечала: потому что я могу, могу себе это позволить.

— Вам нравилось примерять платья Грейс Келли? Вы бы хотели себе такие платья?

— Ой, конечно, нравилось. Костюм — первый друг актера в работе над ролью. С другой стороны, чтобы иметь и поддерживать такой гардероб, нужно много сил, а мне жалко их тратить на платья. Грейс была на виду, ей нужно было преподносить себя. Я избавлена от этой необходимости — к огромному счастью, как я уже сейчас понимаю.

— Как ваши дочки реагировали на маму-принцессу на экране?

— О, они были в восторге! Но, знаете, я недавно снялась в фильме «Медвежонок Паддингтон», который им понравился гораздо больше.