Пенсионный советник

Снимки общества

Карлики, маргиналы, старые ДК и деревенская жизнь на выставках Фотобиеннале

Татьяна Сохарева 26.03.2014, 07:47
Серия «Moscow Night Life» Никита Шохов
Серия «Moscow Night Life»

Маргиналы и фрики Дианы Арбус, хипстеры призера World Press Photo Никиты Шохова, будни советских 1970-х, вымирающие дворцы культуры и новая короткометражка Сары Мун: «Газета.Ru» выбрала пять новых выставок Фотобиеннале, которые стоит посетить на этой неделе.

Сара Мун в Мультимедиа Арт Музее

 Француженка Сара Мун, в прошлом успешная модель, в 1970-х снимала обнаженных красоток для знаменитого календаря Pirelli и делала нестандартные, лишенные всякого лоска и гламура серии фэшн-кадров для журналов Vogue, Harper's Bazaar и Elle. В ее снятых на пленку зернистых и размытых фотографиях туманная дымка, заимствованная у импрессионистов, сочетается с декоративностью театральных этюдов Александра Бенуа. Сегодня Мун работает преимущественно над короткими фильмами в духе немецких экспрессионистов по мотивам волшебных сказок (самые известные из них – «Черная шапочка», «Красная нить» и «Русалка Одервиля») и документальным кино. В ММАМ покажут ее короткометражный фильм двухгодичной давности «Без пяти пять» с сомнамбулическим сюжетом и готическим антуражем:

поздней осенью юная девица заходит в заброшенный, полуразрушенный дом и сталкивается с хозяином – пожилым брюзгой, ревностно защищающим свое одиночество.

Свои фильмы Сара Мун, как правило, дополняет сериями фотографий и написанным для них незамысловатым текстом.

Диана Арбус в Мультимедиа Арт Музее

Серия «Портфолио» – это десять фотографий, которые один из самых продаваемых американских фотографов Диана Арбус выбрала из тысячи негативов за год до самоубийства в 1971-м. На выставке можно увидеть обнаженного карлика-мексиканца, возлежащего в позе тициановской Данаи на кровати в дешевом отеле, юношу-трансветита в бигудях, инфернальных близнецов, сгорбившегося еврея-великана со своими низкорослыми родителями и другие известные ее снимки. Арбус, всю жизнь мучившаяся от депрессии, снимала именно таких персонажей — маргиналов и фриков, противопоставивших себя обществу, исполненных психопатической застенчивости и раздражения. В ее грубой, гротескной манере нет ни сострадания, ни снисхождения —

есть только болезненное любопытство рано повзрослевшего ребенка из богатой еврейской семьи, который не справляется с напирающей на него жизнью.

Мрачные и вычурные, как поэзия еще одной американки-самоубийцы Сильвии Плат, снимки Арбус отменяют границы между нормой и патологией, сферой бессознательного и объективной реальностью.

Дмитрий Лукьянов в галерее Зураба Церетели

Серия «ДКданс» родилась из дебютного фотопроекта выпускника Фотошколы имени Родченко Дмитрия Лукьянова, посвященного рестлингу. Тогда он снимал фактурных дядек в трико и напоминающих комиксных супергероинь дам, которые колошматят друг друга в подвале старого ДК «Авангард». В СССР дворцы культуры прививали советской молодежи идеалы строя; когда Советский Союз вместе с идеей всеобщего окультуривания рухнул, их деятельность ограничилась выставками мехов-самоцветов и сдачей помещений в аренду.

Объездив несколько ДК в Московской области, Лукьянов создал строгое и прямолинейное, с социальным окрасом повествование о культурных рудиментах сгинувшей эпохи.

Все, что осталось от былого величия дворцов культуры, – полинялая «Неизвестная» Крамского, на которую с укором глядит с новенького плаката Киану Ривз, тряпичные масленичные куклы и потолочные фрески, изображающие бодрых духом строителей коммунизма. Растрескавшиеся и плесневеющие, обитые малиновым бархатом стены работники ДК попытались принарядить в нелепые розовые афиши с надписью «Dance party», российские флаги и, наверное, по старой привычке – в серпы и молоты. Мир вещей и мир людей, похожих на перепуганных, но горделивых пришельцев из прошлого, здесь образовали симбиоз – серьезный, мрачный, скучный.

Виктор Ершов в Галерее Зураба Церетели

Виктор Ершов не успел стать международной звездой фотографического мира, как, например, Александр Слюсарев или Борис Михайлов: в сорок восемь лет он замерз в загнанной в тупик электричке по пути на работу.

С середины 1960-х он публиковался в журнале «Советский Союз», параллельно снимая для себя купальщиков в бассейне, дворников в психоневрологическом диспансере и толкущихся в очереди теток на рынке – все то, что с презрением откидывали в сторону официальные фотоиздания.

Едва ли его зачастую бессюжетные и исполненные лирики фотографии можно назвать явной антисоветчиной, а самого Ершова – борцом с режимом. Его интересовала повседневная жизнь 1970-х: он делал портреты детей (серия «Детские игры»), снимал угрюмых стариков («Деревня»), деревенских собак и котов – образы, выбивающиеся из рамок советско-пропагандистской эстетики. Ничего эпохального, социально значимого и громогласного. Название выставки «Инаковидящий» заимствовано у финских издателей, выпустивших в конце 1980-х альбом с работами нескольких неофициальных фотографов из СССР.

Никита Шохов в Галерее Зураба Церетели

После появления фотографий из серии «Черноморские каникулы» Никиту Шохова, выпускника Школы фотографии и мультимедиа Родченко, стали называть талантливым эпигоном Мартина Парра – английского фотографа-скандалиста из легендарного агентства «Магнум», который прославился игрой с растиражированными образами телесного низа и национальными стереотипами. В 2014 году Шохов стал призером фотоконкурса World Press Photo, получил награду за созерцательные снимки колонии нудистов на острове Утриш, в которых не осталось ничего от налета «черноморской» провокации. В серии «Moscow Night Life», которую показывает галерея Зураба Церетели, Шохов вновь возводит в культ нелепость и уродство.

На этот раз в объектив его камеры попали хипстеры из «Солянки», интеллектуальная молодежь из Политеха и завсегдатаи стриптиз-клуба в спальном районе.

Как черноморские отдыхающие и нудисты с острова Утриш, все они должны были стать альтернативой выглаженной и лакированной культуре глянца. Однако герои «Moscow Night Life» больше походят на оживших марионеток из театра кукол, чем на воплощение утришского эскапизма или всепоглощающей мещанской безвкусицы «Черноморских каникул».