Подпишитесь на оповещения
от Газеты.Ru
Дополнительно подписаться
на сообщения раздела СПОРТ
Отклонить
Подписаться
Получать сообщения
раздела Спорт

Сизифов роман

Вышел первый перевод на русский язык книги Милана Кундеры «Искусство романа»

Татьяна Сохарева 31.10.2013, 14:03
Вышел первый перевод на русский язык книги Милана Кундеры «Искусство романа» Francois Lochon/Gamma-Rapho/Getty Images
Вышел первый перевод на русский язык книги Милана Кундеры «Искусство романа»

На русский язык впервые переведено «Искусство романа» Милана Кундеры — книга о детстве, отрочестве и смерти европейского романа.

Четыре века назад Сервантес впервые столкнул отдельно взятую личность и множество относительных истин — так, считает Милан Кундера, родился первый европейский роман. Триста лет спустя его Дон Кихот, потеряв интерес к ветряным мельницам, вернулся в родную деревню кафкианским землемером и растерянно застыл перед Замком — уже не хитроумный идальго, а некий К., лишенный даже имени. Ему больше не нужны приключения — они навязаны ему разросшимся до масштабов вселенной институтом власти. С тех пор бесконечность души превратилась в «аппендикс», а почуявший свою близкую кончину европейский роман распался на множество малых форм.

Но если роман умер, значит, история Европы закончилась, а человек так и не обрел свое заветное место в ней.

Для европейского классика, автора «Невыносимой легкости бытия» и «Бессмертия» Милана Кундеры, уехавшего в 1975 году из родной Чехословакии во Францию, эта мысль недопустима.

В Европе его книга «Искусство романа» давно вошла если не в школьную, то в университетскую программу студентов-филологов. В ней Кундера размышляет над феноменом кафкианства, искусством композиции, «святой троицей» современного романа (Пруст, Джойс, Кафка) и поисками внутреннего «я» писателя. Это семь разнородных с точки зрения формы и содержания текстов о четырех веках европейской литературы, которые Кундера написал или произнес в период между 1979 и 1985 годом. Сборник, состоящий из семи глав, вместил в себя эссе, интервью, словарь ключевых для Кундеры слов и благодарственную речь.

Похожим образом Кундера организует и свои романы: из семи на первый взгляд разрозненных частей состоят, например, «Шутка», «Книга смеха и забвения» и «Невыносимая легкость бытия».

Та же внутренняя разобщенность есть и у его персонажей: «случайным соединением тела, мыслей и потока жизни, соединением произвольным и нестойким» представляется герою рассказа «Эдуард и Бог» и его подруга Алица после первой ночи любви.

О том, что европейской цивилизации (искусства, Бога, человека, автора) больше нет, говорят уже давно и много, начиная с Гегеля, заканчивая современным философом Борисом Гройсом. Кундера чертит путь романа параллельно истории Европы и вслед за футуристами, сюрреалистами и почти всеми авангардистами отмечает, что архаичная романная форма, подобно устаревшим автомобилям или правящим классам, отмирает под напором прогресса. Но, по его мнению, смерть романа, «детища Европы», уже произошла: «Я уже видел и пережил смерть романа, жестокую смерть (и орудиями убийства были запреты, цензура, идеологический гнет)». Однако после конца своей истории роман не исчез, а начал воспроизводить форму, которая заменила ему содержание.

Но перед нами вовсе не некролог. Кундера — автор, запретивший издавать свои книги в электронном виде, выступает как осторожный теоретик романа, а не его палач.

Он видит в романе форму культурной памяти, к которой можно подключиться при помощи «абстрактных» слов. Романы Кундеры удерживает целый каркас «слов-загадок», из которых состоит шестая часть сборника — словарь романов Кундеры, появившийся после нескольких довольно грубых переводов «Шутки» на европейские языки. Например, в «Невыносимой легкости бытия» таким словом становится «китч», которое Кундера определяет как «абсолютное отрицание *****» или как «зрелое на грани гнилого». К таким же словам-иероглифам относятся «легкость», «инфантократия», «граница» и «жизнь».

Если роман и должен исчезнуть, то только потому, что «мир вокруг больше не является миром». Наша жизнь упрощена до предела. Человек сведен к набору социальных функций. История — к лишенному смысла перечню событий.

Упрощенный современный читатель требует, чтобы кто-нибудь непременно был прав: Анна Каренина — или жертва ограниченного деспота, или гулящая жена добродетельного мужа.

Именно сегодня роман нужен нам больше, чем когда-либо еще. Он становится панацеей от разлагающей душу простоты; «территорией, где никто не является носителем истины, ни Анна, ни Каренин, но все имеют право на понимание». И возвращает нас в те времена, когда «человеку приходилось бороться только с чудовищами в собственной душе».

Завершает «Искусство романа» речь, произнесенная Кундерой в Иерусалиме в 1985 году при получении премии, — панегирик роману, форме, способной заключить в себе четыре века европейской культуры, то есть почти все важнейшие темы человеческого существования. Однако чествующий все относительное и амбивалентное, по определению несовместимый с тоталитарным миром, роман превращается для Кундеры в тоталитарную художественную форму. И как Сизиф — свой камень, он вновь и вновь закатывает его на гору европейской культуры.