Стареем вместе с обезьянами

Продолжительное старение не уникальная черта человека

Геронтологам есть над чем работать: продолжительное старение вовсе не уникальная черта человека, так как приматы — по относительной шкале — увядают не быстрее нас.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "id": "2792525",
    "incutNum": 1,
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "uid": "_uid_3551565_i_1"
}

Долгожительство само по себе не уникальная черта человечества — попугаи, вороны, черепахи и моллюски тому доказательство. Даже среди млекопитающих есть достойные представители: слоны и ленивцы и в неволе переживают сорокалетний рубеж. Тем не менее характер самого старения до недавнего времени считался очень специфическим для людей.

С эволюционной точки зрения трудно объяснить тот факт, что существенная часть населения находится в далеко не репродуктивном возрасте. Конечно, на воспитание и защиту потомства нужно некоторое время, но явно не всё, отпущенное нам. Это противоречие ученые склонны объяснять сложной и уникальной социальной структурой.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "id": "2929297",
    "incutNum": 2,
    "repl": "<2>:{{incut2()}}",
    "uid": "_uid_3551565_i_2"
}

Анна Брониковски из Университета Айовы показала, что в этом плане мы не так уж далеко ушли от приматов:

гориллы, шимпанзе, капуцины и бабуины тоже знают, что такое глубокая старость.

Если бы речь шла о людях, то здесь основным мерилом относительного возраста можно было бы считать здоровье — заболевания сердца и сосудов, нарушения в работе органов чувств и нервной системы, мышечная слабость, артриты, не говоря уже об онкологических заболеваниях.

Авторы публикации в Science, не представляя, как ветеринары одну за одной смогут обследовать тысячу обезьян, выбрали другой, более общий, критерий — кривую смертности, обычно устремляющуюся вверх после средних лет.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "id": "3220888",
    "incutNum": 3,
    "repl": "<3>:{{incut3()}}",
    "uid": "_uid_3551565_i_3"
}

Оказалось, что демографическое будущее среднестатистического человека мало отличается от будущего капуцинов из Коста-Рики, бабуинов из Кении, танзанийских шимпанзе или лемуров Мадагаскара,

притом что обезьяны в своей жизни сталкиваются с факторами, от которых человек хорошо защищен. То есть для всех приматов тоже характерна «растянутая» смертность во второй половине жизни, а самки, как и в человеческом стаде, почти всегда переживают самцов.

Разрыв же между полами в продолжительности жизни оказался уникальным для каждого вида.

Эта разница напрямую коррелировала с агрессивностью самцов: чем больше стычек за возможность спариваться, тем вероятнее ранняя смерть.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "id": "3352524",
    "incutNum": 4,
    "repl": "<4>:{{incut4()}}",
    "uid": "_uid_3551565_i_4"
}

Авторы не смогли увязать это с боевыми травмами и склонны объяснять всё стрессом. К примеру, паукообразные обезьяны (мирики) практически не склонны к соперничеству из-за самок, и у них оба пола стареют примерно одинаково.

Самцы-сифаки же, наоборот, стареют в два раза быстрее самок — и все из-за своей враждебности.

Так что теперь геронтологам действительно есть на что ориентироваться. С одной стороны, заслуги современной медицины не столь велики, как может показаться, с другой, если сейчас мы все ещё находимся в области общего для приматов биологического барьера, то уж медицина завтрашняя, несомненно, позволит дольше оставаться молодыми.