Gazeta.ru на рабочем столе
для быстрого доступа
Установить
Не сейчас

Заветы Ленина, коммунистический Годзилла и похищение режиссера: чего вы не знали о кино КНДР

История кино КНДР

«Газета.Ru» продолжает изучать кинематографы стран, по различным причинам закрытых от части мира. Третий материал цикла посвящен Северной Корее — тоталитарному государству, в котором «нет никаких проблем в области прав человека», зато есть ядерное оружие.

Формально Корея познакомилась с кино еще в конце 19-го века, когда французская студия Pathé привезла в Сеул свои «движущиеся картинки». Собственная же индустрия начала зарождаться на полуострове в первую четверть 20-го, в период колонизации Японией. Однако в этом тексте речь пойдет о кинематографе Северной Кореи — государства, которое образовалось в 1940-е годы, после завершения Второй мировой войны, и с момента основания существует под диктатурой династии Ким.

Известно, что первый руководитель КНДР Ким Ир Сен и его наследник Ким Чен Ир были большими синефилами. Последний в 1960-1970 годах лично курировал все кинопроизводство страны и, как утверждается, проводил «дни и ночи на съемочных площадках». Его перу, в частности, принадлежит масштабный труд «О киноискусстве», где регламентируется вся деятельность национальной киноиндустрии. Также, по слухам, у Ким Чен Ира была многотысячная фильмотека и высокотехнологичный домашний кинотеатр, он пристально следил за всеми голливудскими новинками.

И Ким Ир Сен, и Ким Чен Ир были всецело согласны с тезисом Ленина о том, что «из всех искусств для нас важнейшим является кино». Поэтому большая часть картин, снятых в Северной Корее, имеет пропагандистский характер и выполнена в духе «соцреализма с корейской спецификой». То есть, торжественно иллюстрирует государственную идеологию чучхе (сегодня она в переработанной форме существует под названием «кимирсенизм-кимчениризм»), которая противопоставляется «импортному марксизму».

Руководство КНДР разделяло все основные позиции Ленина в вопросах кино — от понятной веры в «необходимость цензуры» до особого отношения к документальной (или «документальной») хронике, с которой советский лидер еще до революции предлагал начать «производство новых фильмов, проникнутых коммунистическими идеями и отражающими советскую действительность». Так что в «могучей процветающей державе» Ким Ир Сена, считавшего кино «самым массовым и маневренным искусством, которое можно распространять одновременно по всей стране и которое понятно людям», студия документального кино появилась в 1946-м, на год раньше «обычной». Это происходило «при поддержке советских коллег» — в период присутствия на полуострове военного контингента СССР, пробывшего там до 1948 года.

Тогда были сняты первые северокорейские документальные картины — «Наше строительство» и «Демократические выборы», которые подчеркивали праведность действий Временного народного комитета Северной Кореи, занимавшегося построением нового государства. «Документальное» направление играет важную роль и в сегодняшней КНДР. В недавней ленте «Великий год победы, 2021», где восхваляются достижения Ким Чен Ына в области военной промышленности, строительства и борьбы с коронавирусом, нынешний лидер государства величественно ездит по пляжу верхом на белом коне и встречает рассвет.

Первый полнометражный звуковой художественный фильм появился в Северной Корее в 1949 году. Он назывался «Моя родина» и был посвящен партизанской войне с японцами, которую Ким Ир Сен вел в Маньчжурии. А первый цветной — в 1956-м, уже после завершения Корейской войны и восстановления активного кинопроизводства. Это был фильм-балет «Сказание о крепости Садо» по древней легенде эпохи «трех государств» о любви бедного рыбака и княжеской дочери, протекающей на фоне героической обороны крепости от иноземных захватчиков.

Все это время продолжалось и сотрудничество КНДР с Советским Союзом — вплоть до развала последнего. Хотя, как подчеркивают исследователи, вопреки активному влиянию СССР, «с самого начала северокорейские фильмы демонстрируют эстетический стиль и политическое содержание, независимые от советских прототипов». Например, шпионские ленты сталинских времен нередко завершались сценами судов над разоблаченными злодеями, а в северокорейских фильмах таких эпизодов почти нет, тогда как о тюрьмах не говорят вовсе, отмечает журналист Андрей Ланьков в книге «Северная Корея: вчера и сегодня».

Несмотря на это, северокорейские картины показывали на советских кинофестивалях и выпускались в прокат (особую популярность завоевал боевик с традиционными единоборствами «Хон Гиль Дон», появившийся в конце 1980-х; у него почти четыре тысячи оценок на «Кинопоиске»). Периодически страны снимали совместные фильмы. Так, копродукция 1957 года «Братья», поставленная Иваном Лукинским, посвящена истории двух юношей, которые оказались по разные стороны баррикад после Корейской войны 1950—1953 гг.. По сюжету младшего брата, жителя Сеула, посылают на родину вести подрывную работу против правительства КНДР. Однако из-за воссоединения со старшим братом и убеждений возлюбленной, которая, отучившись в московской балетной школе, возвращается домой строить социализм, герой проникается райской жизнью в Северной Корее и отказывается «помогать врагам молодой народной демократии».

В советско-корейском фильме 1985 года «Секунда на подвиг» рассказывается о лейтенанте Красной Армии Якове Новиченко (в главной роли — Андрей Мартынов), который на митинге 1946 года спас Ким Ир Сена от брошенной заговорщиками гранаты, в результате чего лишился руки. В финале ленты Новиченко совершает повторный визит в КНДР — уже в 1984 году. Последним совместным проектом Северной Кореи и СССР стала приключенческая картина о событиях русско-японской войны «Берег спасения», вышедшая в 1990-м.

К началу 1970-х в Северной Корее действовали уже пять киностудий, в сумме производивших несколько десятков фильмов в год, а также открылся Союз кинематографистов, который стал издавать журнал «Корейское кино». В 1972 году в КНДР приняли новую конституцию, которая закрепила идеологию чучхе на государственном уровне. В это время кинематограф, до этого фиксировавший процесс создания социалистической утопии, начинает его предвосхищать — в соответствии со словами Ким Ир Сена о том, что фильмы, подобно газетным передовицам, обязаны «производить воодушевляющее действие и опережать события», а также «играть роль вдохновителя на каждом этапе революционной борьбы». Кино берет на себя все больше агитационных и мобилизационных функций, занимается «патриотическим воспитанием». Появляются ленты о «скромных героях», с которых предлагается брать пример. Кроме того, возрастает роль музыки в кинематографе, поэтому растет число музыкальных картин с оригинальными воодушевляющими песнями, нацеленными на «уход в народ».

Ради повышения качества пропаганды, которая в исполнении местных специалистов казалась Ким Чен Иру неудовлетворительной, в 1978 году власти КНДР похитили из Гонконга южнокорейского режиссера Син Сан Ока. Следующие четыре года он провел в тюрьме «на диете из травы, соли, риса и партийно-идеологической обработки». После освобождения и личной беседы с Ким Чен Иром он согласился снять для КНДР семь фильмов. Последним и самым известным стал фантастический боевик 1985 года «Пульгасари» о гигантском монстре — пожирателе железа, помеси буйвола, медведя, слона и тигра (его прозвали «коммунистическим Годзиллой»). К работе над спецэффектами даже привлекли японских художников, которые решились приехать в страну только после личных гарантий безопасности со стороны Ким Ир Сена. «Пульгасари» был воспринят как огромная творческая победа, поэтому семье режиссера Син Сан Ока позволили выехать в Вену для переговоров о европейском прокате ленты. Там постановщик смог укрыться в американском посольстве и получить политическое убежище.

В 1980-х в киноиндустрии КНДР происходит несколько важных событий. Во-первых, под конец десятилетия появляется Пхеньянский международный кинофестиваль, где демонстрируются не только локальные ленты, но и картины из стран, с которыми КНДР поддерживает дипломатические отношения (разумеется, в цензурированном виде). Во-вторых, хотя идеология чучхе осуждает «низкопоклонство перед большими странами» и держит страну в состоянии радикальной автаркии и изоляционизма, предполагая, что все вопросы нужно решать самим, Корейская студия мультипликационных фильмов имени 26 апреля начинает выполнять заказы для большого числа зарубежных компаний. Предполагается, что таким образом власти КНДР пытались зарабатывать валюту для поддержания задыхающейся экономики.

В рамках этого крайне бюджетного аутсорсинга студия поработала, в частности, над мультсериалами «Симба — король лев», «Принцесса Покахонтас», «Симпсоны», «Губка Боб Квадратные Штаны», «Суперкрошки», «Totally Spies!», «Клуб Винкс», а также над российско-итальянскими «Новыми приключениями кота Леопольда» и культовым французским мультфильмом «Гандахар: Световые годы». В настоящее время студия, за рубежом известная как SEK Studio (от Scientific Educational Korea), плотно сотрудничает с китайскими аниматорами и с 2014 года держит отдельный офис в Пекине.

В 2021 году эта абсурдная практика привлекла внимание американского минфина, который обвинил SEK и всех, кто с ней связан, в наживе на северокорейских рабочих и обходе санкций, вводившихся против страны с 2006 года в ответ на испытания ядерного оружия.

Абсурдна она и потому, что работы Студии имени 26 апреля для внутреннего рынка не слишком похожи на анимацию, сделанную по заказу Запада. Как пишет газета The Pyongyang Times, дублирующая основной партийный рупор «Пхёнъян синмун», студия помогает детям страны развивать навыки суждения, а также помогает в интеллектуальном и идеологическом образовании людей, отвергая создание мультиков в сугубо развлекательных целях.

Один из самых известных проектов SEK — мультсериал «Бурундук и Ежик», который транслировался с 1977-го по 2012 год. Его герои — животные (в основном, как несложно догадаться, бурундуки и ежи), живущие на Цветочном холме, которому постоянно угрожают соседи-агрессоры. Когда-то холм защищал могучий медведь, но после того, как враги споили его змеиным вином, животные остались без защиты и решили самостоятельно заняться обороной. Ведя разведывательную деятельность и активно занимаясь шпионажем, они устраивают диверсии и уравнивают шансы на победу в противостоянии с Объединенной армией колонков и мышей, а затем — с Армией волков (в ней также задействованы крокодилы и лисицы). В обитателях Цветочного холма несложно разглядеть жителей КНДР. Медведь в этом уравнении — представитель СССР, мыши — из Южной Кореи, колонки — выступают за японцев, а волки — за американцев. Хотя в «Бурундуке и Ежике» присутствуют крайне жестокие сцены и в целом содержится много насилия, нацелен мультсериал именно на юную аудиторию. По словам авторов, мультфильм призван воспитывать в детях чувства любви, дружбы и патриотизма.

В 1994 году, когда скончался первый лидер КНДР Ким Ир Сен и должность перешла к его сыну Ким Чен Иру, существенных изменений в кинематографе страны не произошло — все-таки Ким Чен Ир и был его основным идеологом. Разве что к перечню тем добавилось обоснование наследственной передачи власти.

Однако с приходом нового тысячелетия стали появляться признаки некоторой оттепели. Во время встречи глав Южной и Северной Кореи в 2000 году страны смогли договориться о культурном обмене. В Республике Корея сразу же показали упомянутый «Пульгасари». А в 2003-м жители КНДР смогли увидеть южнокорейскую драму «Ариан» (с «идеологически корректной» историей времен японской оккупации). В 2005 году вышел первый совместный проект Южной и Северной Кореи — мультфильм «Императрица Чунг», который находился в разработке шесть лет (считается утерянным, но, предположительно, какие-то копии сохранились в КНДР). В те же годы к показу на Пхеньянском кинофестивале стали допускать ленты из Японии, Британии, Швеции, ЮАР, Польши и других стран — по-прежнему в цензурированном виде. «Дневник школьницы» 2007 года становится первой лентой со времен «Хон Гиль Дона», которая выходит в международный прокат.

Частичный отказ от полного культурного изоляционизма продолжился и при Ким Чен Ыне, который возглавил государство в 2011 году после смерти отца. Уже в 2012-м вышел первый фильм, снятый в Северной Корее в сотрудничестве с европейскими кинематографистами, — «Товарищ Ким отправляется в полет». Это романтическая комедия про северокорейскую шахтерку, которая мечтает стать воздушной акробаткой. Режиссурой занимались сразу трое постановщиков: кореец Ким Гван Хун, бельгийка Аня Делеман и англичанин Николас Боннер. По словам последнего, киностудии КНДР долго отказывались браться за производство, но в итоге сценарий, случайно оставленный в холле жилого дома, прочитали обычные граждане и страшно вдохновились текстом. Заручившись народной поддержкой, продюсеры все же смогли получить разрешение на съемки.

«…В итоге мы изъяли из фильма очень много северокорейской пропаганды — оставив лишь одно упоминание о Вожде, хотя их там было гораздо больше. То есть фильм все равно остается настоящим северокорейским фильмом, но только без политической составляющей. И для меня это примерно то же самое, как когда я смотрю голливудские блокбастеры — это не реальность, это кинореальность. Так и здесь: это не реальность, это кинореальность Северной Кореи — с насыщенными цветами, с выразительно подчеркнутой музыкой… Так фильм воспринимают и сами северокорейские зрители — как киношную сказку о их родимой стране», — цитирует Боннера издание «Ридус».

***

В отчете Федерального исследовательского управления Библиотеки Конгресса США отмечается, что кино в КНДР — недорогое развлечение, но не слишком популярное среди населения, у которого есть свободное время только в воскресенье и в субботу вечером. Низкий спрос главным образом связан с шаблонностью большинства лент, которые, как правило, рассказывают о семье, разделенной Корейской войной, и завершаются воссоединением страдающих жителей Южной Кореи с их счастливыми родственниками из КНДР (в финале — обязательный оммаж «вечному президенту» Ким Ир Сену). Поэтому северокорейские зрители выбирают фильмы в основном по любимым экранным звездам.

Доступ к зарубежному кино (а также к прессе и литературе) сконцентрирован в руках высокопоставленных членов Трудовой партии, для которых устраивают закрытые показы иностранных лент. Небольшое количество фильмов ввозится в страну контрабандой из Китая, однако и у пиратской продукции нет значительного числа потребителей, поскольку расплатой могут стать суровые исправительные работы, тюрьма и смертная казнь. Впрочем, скандальную комедию Сета Рогена и Эвана Голдберга «Интервью» о журналистах, которым поручают убийство Ким Чен Ына, некоторые жители страны все же сумели каким-то образом посмотреть.

Исключением выступает разве что «Титаник» Джеймса Кэмерона, который часто показывают в университетах в качестве образца западной культуры. Как шутит автор The Guardian Алекс Хобан, согласно корейской идеологии, индустриальная революция — это хорошо, а тонущий Леонардо Дикаприо — еще лучше.

Предыдущие тексты цикла — о кино в Иране и Саудовской Аравии.

Поделиться:
Загрузка
Найдена ошибка?
Закрыть