Подписывайтесь на Газету.Ru в Telegram Публикуем там только самое важное и интересное!
Новые комментарии +

«Артистам важно переживать и страдать»: Анна Плетнева — о группе «Винтаж», Земфире и сексуальности

Интервью с солисткой группы «Винтаж» Анной Плетневой

В интервью «Газете.Ru», приуроченном к юбилею группы «Винтаж», солистка Анна Плетнева рассказала о грядущих планах коллектива, причинах его временного распада, любви к Земфире, отношении к современным музыкантам и TikTok, а также — о сексуальности в творчестве и песне, спасшей кому-то жизнь.

— В этом году группе «Винтаж» исполняется 15 лет. Сложно ли поддерживать отношения в коллективе на протяжении столь длительного периода времени?

— Отношения поддерживать легко и приятно, когда вас с партнером объединяет одно дело, когда у вас одни и те же цели — и ты неистово хочешь добиться результата. Именно так все происходит в группе «Винтаж», и я этому безумно рада.

— При этом пару лет назад «Винтаж» все же распался — хоть и на непродолжительное время. Как сейчас дела у группы, что ждать поклонникам?

— Все знают, что в какой-то момент у нас был кризис. Чтобы все продолжилось, нам пришлось на год расстаться с Алексеем (Алексей Романоф, композитор и саунд-продюсер группы — «Газета.Ru»), это была такая перезагрузка. Сейчас мы готовы продолжить наш долгий путь вместе со свежими силами.

Мы готовимся к большим сольным концертам: 10 октября — в Москве, 14 октября — в Санкт-Петербурге. После мы отправимся в тур по городам, постараемся максимально сохранить шоу уровня двух столиц для всех площадок. Это будут золотые хиты в новых аранжировках и, конечно, новые эксперименты. Шоу называется «Instinct». Название говорит само за себя, тут мы себе изменять не собираемся (смеется).

Отличительная особенность группы «Винтаж» в том, что мы никогда не планируем темы написания песен, о чем будет сингл. Это всегда стихия, творческий порыв. И очень сложно сказать, о чем будут следующие песни. Наш крайний альбом c Red Max — EP «Быстрые движения» — был очень экспериментальным, интересным. Мы увлеклись новым звуком. Уникальность альбома заключается в слиянии огромного опыта нашей группы и зарубежного «экспириенса» Red Max. Нашей задачей было придать изюминку фирменному стилю группы, и с этим, как мне кажется, мы справились. Я очень много экспериментировала с музыкой, хотелось чего-то необычного. А Red Max — очень талантливый саундпродюсер. Благодаря ему у нас произошел мощный квантовый скачок в звучании. Он работал со многими звездами, его музыка занимала первые места в мировых чартах, но он не имел права говорить о своем участии в той иной песне, потому что работал на крупные американские лейблы. Для Red Max настало время заявить о себе. Могу сказать, что нас свела вселенная — и я этому безумно рада.

— После временного распада группы вы сами писали песни, даже выпустили альбомы «Cinematic» и «Сильная девочка». Сложно ли вам было самостоятельно сочинять стихи? Планируете ли этим заниматься в дальнейшем?

— Когда мы расстались с Алексеем, это было очень полезное время. Потому что каждый из нас попробовал себя немного в другом направлении: Романоф писал песни для многих артистов, причем очень успешно, у него тогда появилась «Раневская» Лолиты и много различных глубоких композиций.

Знаете, всем артистам очень важно переживать и страдать, тогда они пишут свои по-настоящему нетленные произведения.

Я же тогда выпустила альбом «Cinematic». И очень им горжусь, ведь тоже стала абсолютно другой. Я написала 13 композиций, сама сделала все аранжировки и музыкальный постпродакшн — это сильно отличалось от всего, что мы делали вместе с Лешей. Хотя поклонники восприняли этот альбом неоднозначно. Люди трудно привыкают ко всему новому, многие ругают и говорят, что мы «пошли не в ту сторону». Многие также испугались — а где же фирменный стиль группы «Винтаж»? Кто-то воспринял это как личную обиду. Но это нормально, я к этому привыкла. Во-первых, всем не угодишь, ведь я не стодолларовая купюра, чтобы нравится абсолютно всем. Во-вторых, я хочу этих экспериментов, не хочу застревать в одном и том же образе — и в музыке в том числе.

— Вы встретили Алексея, автора песен группы «Винтаж», когда попали в совместное ДТП — и, пока ждали ГАИ, решили создать группу. Это красивая легенда или настоящая история?

— Это реальная история. Мы оба торопились на концерт любимой группы «Гости из будущего», и в узком переулке я буквально «поцеловала» задний бампер Леши. Пока мы ждали сотрудников ГАИ, приняли обоюдное решение создать поп-группу. Название «Винтаж» пришло не сразу. Однажды я позвонила Леше со словами: «Мы ведь с тобой уже люди с историей. Винтаж, понимаешь?! Выдержанные, но не сдержанные…»

— Группа «Винтаж» всегда была одной из самых рейтинговых, но перед недолгим расставанием у коллектива случился кризис, песни перестали занимать лидирующие строчки главных музыкальных чартов. Вы описывали это время так: «Чтобы ты не сделал — неинтересно». Как справились с данным периодом?

— Мы просто расстались. Пришло осознание, что мы уперлись в потолок, нам не о чем было сказать людям. Такое случается в долгих браках — и в музыке, видимо, тоже. Тогда я почувствовала, что нам нужно время друг без друга, чтобы осознать весь пройденный путь, понять, что группа «Винтаж» — это Аня Плетнева и Алексей Романоф вместе. Когда мы соединились, появилась песня «Белая» — и все понеслось с новой силой.

— От чего, на ваш взгляд, сейчас зависит успех музыкальной композиции?

— Успех той или иной песни очень сложно просчитать. Сейчас очень много синтетического продукта, и люди от этого устали. Практически все звучит одинаково: одинаковые биты, одинаковая манера. Наверное, чтобы быть популярным сегодня, нужно быть искренними. Впрочем, как и всегда — но сегодня это особенно в почете. Искренние молодые ребята сегодня очень популярны.

А что касается артистов, которые уже состоялись и которых уже любит огромная аудитория, тут очень важно не застрять в прошлом и не изменять себе. Победит тот, кто опять же искренний и настоящий, кто всегда делал что-то особенное, ни на что не похожее. А не то, что просто модно.

Земфира — очень яркий пример. Ее вообще нет в медиапространстве, нет в соцсетях, она не гонится за этой популярностью и не танцует в TikTok. Но, на мой взгляд, она — номер один. Земфира — настоящий идол, кумир. И всегда им будет оставаться.

— Вам нравится, как выглядит современный русский шоу-бизнес?

— Не хватает музыки в целом. Говорю об этом без тени негатива, но музыки сегодня просто нет, как массовое явление в России она умерла. В ход идут сплошь технологии, сейчас каждый школьник может делать «музло» с помощью различных программ. Существуют огромные музыкальные банки, можно приобрести подписку за $10 в месяц — и просто покупать готовые демки, даже не изменяя их. Не спорю, это может быть достаточно талантливо, меня эти биты тоже «тащат». Но там нет музыки, это нельзя назвать мелодией. А людям именно этого и не хватает, на мой взгляд. Ведь музыка — как любовь. Это энергия, которая питает и вдохновляет. Поэтому все эти песни, ноты и невероятные мелодические развороты цепляют именно молодое поколение. Они, возможно, даже не понимают, что это. Но им нравится, потому что в каждом из нас живет потребность в красоте. Мы все хотим приподняться чуть выше, чем мы есть.

Однако и сейчас — наряду с треками Моргенштерна и других современных исполнителей — рождаются действительно глубокие произведения. Меня просто свел с ума последний альбом Земфиры «Бордерлайн». С музыкальной точки зрения это что-то высшее, это задевает самые глубинные струны души. Я послушала альбом сразу, как только он вышел. Как раз летела на гастроли, включила в самолете — и как начала рыдать! Плакала весь полет. Люди на меня смотрели и, наверное, думали, что артистка напилась. А я просто слушала ее музыку, которая сродни настоящей магии и выводит на новый энергетический уровень.

— Близка ли вам музыка современных артистов? Например, того же Моргенштерна, Фараона, Монеточки, Oxxxymiron и Хаски?

— Все перечисленные ребята — совершенно разные артисты. Фараон — философ сегодняшних дней. Монеточка — панк-девочка, что мне очень близко, Моргенштерн — человек, который зарабатывает деньги, причем очень успешно, но вряд ли это музыка. Oxxxymiron и Хаски — поэты сегодняшний дней. Пусть это жестко, но всегда были жесткие ребята, во все времена. Они просто достаточно жестко высказывают свою позицию, мне это нравится.

— Нравится ли вам современное искусство в целом?

— Мне ближе классика, чем современное искусство. Я же закончила академию художеств по специальности скульптор-монументалист, поэтому иногда в современном искусстве вижу скорее что-то прикладное. Мне кажется, что все это идет к упрощению — как и в музыке. Хорошо это или плохо, не знаю, но в этом точно меньше глубины.

— В одном из интервью вы категорично высказались по поводу TikTok. Почему? Разве поколение, к примеру, Аллы Пугачевой не говорило то же самое про ваше поколение?

— Да, я жестко высказалась по поводу TikTоk — и объясню, почему. TikTok — прикольное приложение, которое было создано для людей слабослышащих, глухонемых, чтобы они могли общаться друг с другом с помощью жестов, танца. Но на сегодняшний день из TikTok вырос огромный монстр, который коснулся нашей индустрии: если артист не в TikTok, его нет в пространстве — вне зависимости от возраста.

TikTоk заставил нас петь, танцевать и играть по его правилам. И иногда, особенно взрослые артисты, смотрятся там не очень органично, смешно. Я, кстати, в том числе. Поэтому, да, у меня неоднозначное отношение к этой соцсети. Хотя признаю, что они большие молодцы и подмяли всех под себя. Но вопрос — к чему это приведет?

Для нового поколения TikTok — это весело, классно. Мне кажется, все стали больше петь и танцевать. Главное, чтобы это не плодило однодневных артистов в таком количестве — и молодое поколение не думало, что в жизни больше ничего не надо уметь, кроме как правильно открывать рот под чужую фонограмму.

— Сейчас важно быть в тренде? Как пример — Басков и Киркоров, которые записывают фиты с молодыми исполнителями.

— На сегодняшний день оставаться в тренде, делать все, чтобы занимать первые строчки хит-парадов, — очень важно. И я понимаю все эти фиты, коллаборации. Иногда получается даже мило, забавно и весело. Тут вопрос один: какие глобальные задачи ты ставишь для себя? Исключительно деньги — или ты хочешь людям что-то важное сказать? Вопрос подхода.

— В какой момент артист должен уходить со сцены? Есть ли, на ваш взгляд, это понимание у представителей эстрады?

— Тут есть одна маленькая проблема: артисту, который единожды пережил свой пик популярности, почувствовал вкус настоящего успеха, очень сложно уйти со сцены. Я это знаю по себе. Невероятный кайф, который понимает только тот, кто это пережил. Когда 20 тыс. человек в «Олимпийском» поют с тобой в унисон, а потом поют за тебя — это чувство не передать словами.

Иногда картинка становится неорганичной. Яркий пример — Мадонна. Я ее обожаю, считаю поп-идолом на все времена. Но сейчас смотреть на нее грустно. Видно, как она всеми силами старается вернуть себе лидерство, выпуская один альбом за другим. Но, к сожалению, ничего не выстреливает так, как раньше. Возможно, это как раз случай, когда нужно было вовремя уйти.

С другой стороны, она наверняка счастлива, когда выходит на сцену, кайфует, берет от жизни все. Поэтому у меня нет однозначного ответа на данный вопрос.

— Вы сами боитесь этого момента?

— Я не то, что боюсь этого момента, а просто понимаю, что рано или поздно это произойдет. И пока не представляю, что я буду делать. Быть артистом — мое призвание, я родилась артисткой. Все, что я в жизни пробовала, — занималась профессионально скульптурой, преподавала эстрадно-джазовый вокал шесть лет в Государственной академии — мне это не так интересно. Как будто я ставила галочку — ок, я и это могу, и это. Но по-настоящему я счастлива, только когда выхожу на сцену. Всегда говорю, что самое большое счастье в жизни — найти свое призвание. И чтобы тебе еще за это платили.

— Вы говорили: «Этот бешеный вакуум в искусстве сейчас неспроста. То, что люди не хотят настоящей музыки, о чем-то говорит». А что грядет в обществе?

— Музыка — безусловное отражение событий в обществе. Когда была война, были песни, которые помогали людям выживать, хотя бы на несколько минут переключиться от всего этого ужаса. Сейчас перебор во всем, столько информации, все в постоянной гонке, поэтому у людей просто банально нет времени и потребности выходить в музыкальный астрал. Именно по этой причине, повторюсь, очень много музыки пустой, синтетической, фоновой, никто не хочет вслушиваться, вдумываться в тексты. Нет времени на философию и глубину. У всех в «айфончиках» музыка для чего-то — например, для спорта, релакса, сна. В общем, для быта.

Что грядет в обществе? У меня есть ощущение, что это как мыльный пузырь, который раздувается и однажды лопнет. Что будет дальше — я не знаю, возможно, должен прийти период пустоты. Накаляются страсти, люди действительно очень сильно устали от этой гонки, очень много агрессии. Мне кажется, должен случится какой-то катарсис. Но я же не Ванга (смеется), откуда мне знать, как именно это произойдет?

Мне бы хотелось, чтобы в музыку вернулась мелодия, глубина текстов. Это то, что всю жизнь перетаскивало людей на другой энергетический уровень. Нам очень важно приподниматься над этой суетой, быть ближе к космосу.

— С 90-х начали появляться более дерзкие группы, освещавшие табуированные темы. «Винтаж» — один из музыкальных коллективов, который без стеснения показывал женскую сексуальность. Почему именно это направление выбрала ваша группа?

— «Винтаж», наверное, была одной из первых групп, которая использовала женскую сексуальность как манифест. Почему? Наверное, это было заложено во мне. Я родилась в Советском Союзе, когда секса не было. А во мне он был. И эта несостыковка, дисгармония, дисбаланс волновали меня с детства.

Я всегда внутри себя протестовала против запретов, мне не нравилось, что мне запрещали быть самой собой — плохой девочкой, которой я была всегда. Очень много символичных воспоминаний из детства. Например, один раз меня выгнали из пионерского лагеря за то, что я целовалась с мальчиком во время «тихого часа». Песня и клип «Плохая девочка» появились не просто так. Алексей Романоф почувствовал и подхватил меня, вся эта энергия вылилась в песню и клип.

— Недавно стало известно, что в клипе «Простые движения» группы «Тату» Юлия Волкова мастурбировала в кадре, не играя. Это была идея продюсера Шаповалова, чтобы показать настоящие эмоции. Случались ли в вашей карьере моменты, когда продюсеры подталкивали вас к чему-то подобному?

— Да, смотрела эту программу Ксении Собчак о группе «Тату».

Я была в продюсерском коллективе «Лицей». Там, напротив, всегда убирали во мне мой секс, ужасно ругали, заплетали косы, штрафовали, если я слишком сильно виляла бедрами — на $100, как сейчас помню. Это было дико обидно, я плакала, потому что самое ужасное, когда в тебе подавляют тебя — как в моем детстве. Так что у меня все было наоборот. А потом, когда я стала свободной, встретила Алексея, то дорвалась до этой свободы.

— Во всем мире сейчас много говорят о соблюдении личных границ. Можно ли создать произведение искусства, если не переходить эту черту?

— Сейчас очень много ограничений. Любое слово, которое ты скажешь, может обернуться против тебя. В таких условиях очень сложно создать что-то настоящее, ты постоянно себя ограничиваешь, думаешь, отключая сердце. Сегодня клип «Плохая девочка» в принципе не мог появиться в нашей стране — как и «Простые движения» или «Я сошла с ума» группы «Тату».

Я против ограничений, мы сами себя сажаем в клетку. У каждого человека есть выбор — смотреть или нет, слушать или нет. Чем больше мы запрещаем, тем больше будет появляться подпольных и еще гораздо более жестких вещей. Эти запреты не помогут нам создать что-то смелое, настоящее. Они ведут к упрощению, примитивизации. Если бы сегодня появилась группа «Тату», ее бы просто не было нигде — ни в телевизоре, ни на радио. Не было бы и группы «Винтаж», мы вряд ли стали бы теми, кем являемся сейчас.

— Как вы определяете для себя: где искусство, а где пошлость?

— Для меня это абсолютно встроенная функция. Я всегда чувствую эту грань. Да, есть пошлость, а есть красота. Есть красивая эротика, а есть порнография. Я всегда это могу определить, просто внутренний ценз.

— В 2009 году вы выпустили песню «Девочки-Лунатики». Расскажите ее историю. О чем она?

— «Девочки-Лунатики» — одна из самых мощных песен группы «Винтаж». Она поднимает тему проституции, маленьких городов. Москва — как некое спасение от безработицы, от бедности. Но это иллюзия. Хотелось всем сказать, что Москва — достаточно жесткий город. И чтобы здесь выживать, иногда нужно ходить по краю. Вот об этом песня «Девочки-Лунатики».

Сценарий клипа я написала сама, сняла видео практически самостоятельно. В нем я сыграла проститутку, которая везет своей маленькой дочери искалеченную куклу, то есть себя. В тот момент я только родила сына, была кормящей — и мне приходило молоко во время съемок. Если внимательно посмотреть клип, видно, что в каких-то кадрах у меня маленькая грудь, а где-то – четвертого размера.

Морально мне очень сложно далась эта роль, так как гормональный фон «Мадонны с младенцем», чистого создания, не давал мне вживаться в роль. Но с другой стороны — это придало как раз нерва этому клипу. Внутри я дико переживала и по-настоящему искренне рыдала от того, что многим приходится выбирать такую жизнь, когда им нечем кормить своих детей.

— Особенно резко восприняли те строчки песни, в которых говорилось, что «детство сдохло». Автор Алексей Романоф объяснял, что она «слишком честная для сегодняшнего дня». На ваш взгляд, почему эта композиция не была принята обществом?

— Эта композиция не стала суперуспешной, потому что от группы «Винтаж» ждали новых песен про «Плохую девочку». Появилось клише, что в наших песнях только секс, бесконечная ода мужчине — и мы не имеем права петь о таких жестких социальных темах. Да, не все восприняли «Девочек-Лунатиков», но это не значит, что это не стало очень важным шагом нашей истории.

— Писать на социальные темы для вас важно?

— Могу сказать, что люди до сих под подходят и говорят: «Спасибо за песню «Девочки-Лунатики» и за многие другие, которые не стали суперхитами. Мы после нее многое осознали и пережили трудные события в жизни». А многие признаются в том, что не совершили самоубийство, когда увидели этот клип. Так что все не напрасно, каждый шаг.

— Ранее вы делились со СМИ, что у вас сложные отношения со старшей дочерью Варварой. С чем были связаны эти проблемы?

— Это было сделано в воспитательных целях. С подростками часто бывает непросто, и наши отношения с Варей не исключение. В какой-то момент мы перестали понимать друг друга. Вот тогда мне и пришла идея предложить Варе сняться в моем клипе. Сутки, проведенные на съемочной площадке, заставили меня посмотреть на дочь другими глазами. Я увидела, что она не такая капризная девочка, которой привыкла ее видеть. А ответственный человек, который 24 часа выкладывался перед камерой, несмотря на усталость. Ведь ни поесть, ни поспать в тот день у нее не было возможности.

А Варя поняла, что работы ее мамы — это не только цветы и аплодисменты. Мне кажется, день, который мы провели вместе в Париже на съемке, дал нам больше, чем все мои воспитательные меры за несколько месяцев. В самолете из Москвы улетала одна девочка, а вернулась совсем другая. Наконец-то она услышала меня, а я ее.

— В одном из интервью вы также рассказывали, как потерялись в Иерусалиме и случайно пришли к Стене Плача. А увидев ее, опустились на колени и заплакали. У вас сильная связь с национальным корнями?

— Я не знаю, что случилось в тот момент. Это была какая-то эмоциональная перезагрузка, все это настолько меня поразило энергетикой. Я же очень чутко реагирую на все и воспринимаю эмоционально всю ситуацию — а не головой, голова потом включается. Да, это было в тот момент, когда во мне много чего накопилось.

Есть ли у меня связь с национальным корнями? Конечно есть, это все в крови, внутри, это все зашито. И я уверена, что весь мой древний род, он весь со мной — и мне очень сильно помогает. Генетика — это очень мощная тема, которая мне тоже интересна. Все гены моего рода я чувствую в себе. Иногда ко мне приходит прабабушка, прадедушка — и просто вселяются в меня, принимают те или иные решения. Так что да, это тоже магия, волшебство, сила, способная на многое.

Новости и материалы
В успехе Трампа на выборах президента США усомнились
Сенатор от ДНР пригласил Трампа на Донбасс в случае победы на выборах в США
В Нижегородской области у нескольких человек выявили «зуд купальщика»
Российские войска уничтожили три пункта боепитания ВСУ
Сухую растительность и хозпостройки потушили в Астрахани
Проблемы с сосудами и низкая самооценка могут привести к импотенции
Роскачество классифицировало первый пляж в России
Брачный аферист получил семь лет колонии в Приморье
В Киеве заявили об утраченном окне возможностей для списания долга Украины
Стало известно о росте числа несовершеннолетних самозанятых россиян
Психолог дала советы, как улучшить качество сна и избавиться от недосыпания
На российском фрегате, который не пустили во французский порт, кончается вода
Трамп выигрывает у Харрис в первых опросах после выхода Байдена из гонки
Подпольщики раскрыли планы ВСУ на случай сдачи Одессы
Путин утвердил главу комиссии Госсовета по энергетике
Объявлена дата замены Байдена на выборах
NYP узнало об угрозах демократов Байдену принудительным отстранением от должности
В Белгородской области ограничивают въезд в приграничные села
Все новости