Пенсионный советник

Переменная жизни

«Икс» Дмитрия Быкова

Полина Рыжова 23.10.2012, 10:20
Вышла новая книга Дмитрия Быкова под названием «Икс» ИТАР-ТАСС
Вышла новая книга Дмитрия Быкова под названием «Икс»

Вышла новая книга Дмитрия Быкова под названием «Икс», маленький амбициозный роман о тайне авторства «Тихого Дона», вместивший в себя сатиру на советских писателей, разработки психиатров по лечению амнезии, размышления о феномене сочинительства и бинарной сущности мироздания.

Ростов, 1925 год. На имя журналиста Шелестова, пишущего фельетоны и посредственные повести в местную газету, приходит весьма любопытная анонимная рукопись, описывающая донское казачество в условиях Гражданской войны, а на фоне исторических событий — историю казака Панкрата и его болезненной любви к страстной замужней Анфисе. Шелестову рукопись под названием «Пороги» нравится, и он, забросив свою повесть, принимается редактировать и переписывать присланный труд. Труд публикуют, молодой журналист моментально становится известным и начинает писать продолжение, а вся страна обсуждает, что же случится с Анфиской и к кому вырулит Панкрат. Шелестов и сам начинает считать роман исключительно своим, тем более что созванная комиссия по авторству решает, что роман все-таки принадлежит ему. Параллельно в романе существуют психиатр Дехтерев, занимающийся вопросами амнезии и раздвоения личности, и его больные, прекрасная художница Лебедева и математик Логинов, живущий одновременно в Ленинграде и несуществующем Капоэре. Скоро одним из его пациентов станет и самый известный советский писатель.

Мало кто может не узнать в писателе Шелестове писателя Шолохова, а в «Порогах» — роман-эпопею «Тихий Дон».

Обложка новой книги Дмитрия Быкова «Икс»
Обложка новой книги Дмитрия Быкова «Икс»

Проблема авторства «Тихого Дона» обсуждается давно, начиная еще со времен первой публикации. Основная версия сторонников «шолоховского плагиата» заключается в том, что писатель украл рукопись из полевой сумки неизвестного белого офицера и выдал ее за свою. Эту версию подкрепляют разными аргументами, начиная с того что 22-летний юноша без особого военного и жизненного опыта был не в состоянии начать писать такой всеобъемлющий роман, и кончая результатами стилистических и компьютерных анализов текста. Быкова в «Иксе» интересует, конечно, не сам Шолохов и рассуждения на тему того, кто же написал «Тихий Дон». Однако на главный вопрос, мучающий сторонников версии плагиата, почему после «Тихого Дона» автор не написал ничего значительного, Быков на примере Шелестова и его «Порогов» все-таки отвечает.

Все дело в том, что Шелестов (впрочем, как и все мы) — это два разных человека.

Быков, судя по его любви к использованию литературной исторической фактуры, о проблеме авторства знает не понаслышке. Романист, журналист, преподаватель, поэт и телезвезда в одном лице еще и известный биограф, писавший о Горьком, Окуджаве, Пастернаке. Он и в своем творчестве с завидным постоянством обращается к первоисточникам, биографиям, документам, письмам.

В предыдущем романе «Остромов, или Ученик чародея», заключительной части трилогии трех «О», речь шла о деле ленинградских масонов, во второй части «Орфография» — о послереволюционной реформе правописания, а в первой «Оправдание» — о деле писателя Исаака Бабеля.

Быков ведет диалоги не о русской литературе, но с русской литературой. Быков не описывает, Быков придумывает: реально существовавшие люди в его книгах предстают очень уж живыми, на грани художественной смелости и привирания.

«Ты вообще подумай: вот книга есть. Написал же кто-то? И вот это все есть, — он обвел рукой темнеющее грозное великолепие с болезненно-алой полосой последнего закатного света. — Ну и думает человек: взялось же откуда? И он ощутил обиду за Бога, скорее авторскую, чем церковную. Старался, столько натворил — а тут ходит восьмилетний оболтус, от горшка не видно, говорит, что нету. Так же вот и ему говорили, что он ничего не писал, и он убить был готов. Да, использовал материал, и что? (…) Потому приходят дураки и говорят: вышло само. Само выходит знаешь что?» — так в «Иксе» Шелестов отвечает своему сыну на классический вопрос о существовании Бога («ведь нет же ничего») и так скромно определяет границы своего авторства.

Трудно в этом порыве не разобрать и авторский голос, ведь Быков и сам очень часто пользуется чужими историями. Но в «Иксе» писатель, интересуясь исторической фактурой Ростова, Москвы и Ленинграда 1920—1930-х годов, галереей портретов советских посредственных писателей и поэтов, отношениями творческой элиты с властью, все же

постоянно стремится сбежать в другую область, область чистого литературного смысла.

В «Иксе» есть много о двойничестве, двойственности и раздвоении. Помимо самого Шелестова, пишущего в зазоре между двумя своими личностями, есть художница Лебедева, холодная декадентская красавица, ставшая после травмы и вследствие полученной амнезии этаким бездумным счастливым цветком.

Есть строгий литературный редактор Муразова, комиссарша, а в дореволюционном прошлом — экзальтированная поэтесса Баланова. Сама эпоха отразилась в себе как в зеркале — до и после. Для закрепления эффекта несколько раз упоминается роман Стивенсона «Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда».

Но интереснее и показательнее всего в «Иксе» классический больной Логинов, математик, существующий в двойном пространстве и времени, с тех пор как нечаянно выпил некий эликсир.

Традиционное для Быкова фантастическое допущение здесь выражено в рассказах Логинова о таинственном Капоэре, куда более интересном и малопонятном, чем реальный мир. «Здесь у него скучная жизнь, да. Но самое тонкое, что он здесь, в больнице, все это обосновал. Он же финансист, учил математику. И вот ему представилось, что человек есть биквадратное уравнение, в котором всегда два корня. Не может так быть, чтобы переменная в квадрате, а корень один. Он вывел, что полушария два, и значит, в одном идет одна жизнь, в другом другая», — описывает своего пациента психиатр Дехтерев.

В «Иксе» все эти смыслы, как цифры, работают в одном философском уравнении, где в качестве переменных не самые простые понятия — Бог-создатель, Человек-создатель и бинарный конфликт.

Однако, несмотря на бесспорно любопытные уравнения смыслов, талантливо проиллюстрированные героями, «Икс» оставляет ощущение не блестяще доказанной теоремы, а наспех проговоренной гипотезы. Новый роман не только обнаруживает следы быстрого письма, но и редкую диспропорцию: много смысла, мало слов (хваленую чеховскую краткость в случае с этим романом сложно воспринимать как комплимент). Зачастую неаккуратный, растрепанный

текст Быкова входит в обидное противоречие с «Порогами» Шелестова, о которых сам писатель Быков в лице писателя Шелестова пишет «Как на крючке, повисала на конце каждой главы единственно точная фраза».

За чрезмерную, а главное, неожиданно возникающую и исчезающую стилизацию, Быкова и вовсе хочется подвергнуть той самой советской комиссии по авторству, которая в «Иксе» пыталась определить, кому же принадлежат «Пороги».

Сложно понять, почему «Икс» больше похож не на роман, а на конспект романа. Возможно, потому что книга об одном важном уравнении появилась у плодовитого Быкова как бы вскользь, между окончанием одной трилогии («Оправдание», «Орфография» и «Остромов, или Ученик чародея») и окончанием другой тетралогии (скоро в печать выйдет роман «Американец», заключительная часть серии «Нулевые»). Возможно, мода на толстые романы окончательно прошла. Возможно, все самое важное теперь нужно проговаривать быстро и между делом. Вот только в той же математике вспоминается шутливый непреложный закон: если пример решается слишком легко, значит, ты делаешь что-то неправильно.