Газета.Ru в Telegram

«Преступления раскрывают не выходя из кабинета»

Как в России разгромили ОПГ 1990-х, победили терроризм и сделали жизнь миллионов людей безопаснее

Беспредел, убийства, грабежи и рейдерство — лишь немногие бесчинства, в которых погрязла Россия после развала СССР. Люди не чувствовали себя защищенными законом, поэтому им приходилось рассчитывать только на собственные силы. Чтобы донести конверт с зарплатой до дома, приходилось его прятать чуть ли не в трусы, а уже дома — в самое укромное место. Но и это не гарантировало его сохранность. Вести бизнес можно было, только «отстегивая крыше», а на помощь милиции никто и не рассчитывал. «Газета.Ru» в рамках проекта «Россия для людей» разбиралась, как страна выбралась из «бандитских девяностых», с чем пришлось столкнуться россиянам тогда и как обстоят дела с безопасностью сейчас.

Между 10-м и 11-м этажами многоэтажки на Бибиревской улице в Москве лежало тело 57-летней женщины. Уже мертвая, Людмила Ивановна все так же крепко сжимала в руках свою сумочку. В ней было несколько тысяч долларов, которые полчаса назад она вместе с подругой получила в обменнике для предстоящей заграничной поездки. Именно за этой наличкой пришли двое неизвестных убийц, следивших за женщиной еще от пункта обмена валюты.

Людмила Ивановна была директором мытищинского продуктового магазина «Промторг», поэтому ее семья не видела по вечерам пустых тарелок и многолетних консервов. В городе ее все уважали, а благодаря своему авторитету она даже могла на несколько букв послать главу городского района на общих собраниях. Ее бизнес, как и у многих в 1990-е, «крышевали» бандиты. Естественно, за солидную сумму. Ее убийство так и не было раскрыто.

Младшая дочь Людмилы Анна решила последовать примеру матери и тоже занялась бизнесом: открыла небольшое кафе в гостинице на ВДНХ. Для «крыши» она наладила связь с теми же бандитами, с которыми общалась ее мать. Но и под их покровительством Анна руководила заведением недолго. Совсем скоро женщину буквально выжили из здания гостиницы по надуманному предлогу.

«Бизнес отжимался на раз. Сегодня ты чем-то владеешь, а завтра ничем — да еще и должен, — вспоминает женщина. — Но самое страшное — это взрывы домов в 1999 году. Не могу без слез вспоминать о том, как укладывала детей спать и каждый раз смотрела на них, как в последний. Мы по ночам дежурили в подвалах и у подъездов. Это было страшнее любой бандитской перестрелки».

Учительница начальных классов Наталья тоже столкнулась в те годы с беззаконием. В 1995 году во время отпуска по уходу за ребенком она устроилась на подработку в магазин. С ним соседствовала продуктовая точка, в которую покупатели заглядывали всегда в первую очередь. И вот однажды, когда женщина зашла туда за продуктами, в магазин вломились воры с оружием и в масках — прямо как в кино, уложили всех на пол и вытрясли всю кассу. Об их дальнейшей судьбе Наталья не знает, но признается, что очень боялась тогда за свою жизнь.

В 1996 году у женщины заболел ребенок, и ей пришлось вместе с ним поехать в больницу на несколько дней. Пока муж был на работе, в их квартиру проникли злоумышленники и украли видеомагнитофон, золотую цепочку и шапку. Больше всего Наталью расстроила пропажа последней вещи: «Так как в те годы были проблемы с покупкой вещей, финансово это было событие для семьи — купить обновку! Все планировалось. Даже колготки!» И все же бытовой кражей в то время было никого не удивить. А ограбить спокойно могли и средь бела дня на улице, вспоминает Наталья.

«Пришла пора вернуть органам правопорядка их имя»

После развала Советского Союза и последовавших экономических потрясений криминальная ситуация в стране не могла не ухудшиться. Массовое обнищание людей, отсутствие перспектив и системный кризис власти привели к разгулу бандитизма. По всей стране формировались преступные группировки, которые проникали во все сферы жизни. В разборках между ними кровь лилась рекой, а милиция противостоять всплеску криминала тогда попросту не могла.

Как и другие бюджетные сферы, безденежье затронуло и органы внутренних дел. На зарплаты было невозможно прожить, но даже их часто задерживали на несколько месяцев. Из-за этого значительная часть сотрудников ушла на работу в частные охранные агентства и службы безопасности различных компаний, а оставшиеся милиционеры начали искать «левые» доходы. Сотрудники МВД за определенную мзду охраняли обменные пункты и торговые точки или закрывали глаза на некоторые преступления. В руководстве МВД расцвела коррупция. Честные сотрудники ловили бандитов, но зачастую их сразу отпускали, потому что «вопрос решался» через взятку высшим чинам.

Все это привело к катастрофе для имиджа российского милиционера. Россияне не чувствовали себя защищенными, а МВД не просто не доверяли, а даже боялись милиционеров и избегали их вмешательства в разрешение конфликтов. В 2001 году тогдашний глава МВД Владимир Васильев констатировал, что не доверяет органам внутренних дел 60% населения страны, а 30% считают, что милиция не может обеспечить их безопасность.

В 1997 году была принята Концепция национальной безопасности РФ, но документ лишь описывал теоретические установки – на практике в те времена ничего не менялось.

Главные перемены в сфере безопасности спровоцировала череда трагедий: массовое убийство в станице Кущевской, дело «приморских партизан», бесчисленные сообщения о пытках задержанных в ОВД. В апреле 2009 года майор милиции Денис Евсюков в состоянии алкогольного опьянения расстрелял посетителей супермаркета на юге Москвы. Погибли два человека, еще семеро серьезно пострадали, один из них в дальнейшем скончался в больнице.

После этого Дмитрий Медведев, который тогда занимал должность президента России, объявил о планах провести реформу МВД. Численность сотрудников органов внутренних дел планировалось снизить на 20% (в итоге – на 22%), а возможность продолжить работу должна была остаться только у наиболее профессиональных сотрудников — им предстояло пройти переаттестацию.

Тогда же милицию решили переименовать в полицию. Пожалуй, это стало наиболее заметным преобразованием для большинства россиян.

Объясняя свое предложение о переименовании, Медведев рассказал, что слово «милиция» использовалось со времен Октябрьской революции и тем самым подчеркивался ее народный характер, рабоче-крестьянский. «Фактически это были дружинники в форме», – говорил президент России. В стране после реформы начала формироваться по-настоящему профессиональная полиция с новым названием.

Россияне первоначально отнеслись к этому скептически. Согласно опросу ВЦИОМ 2010 года, 63% жителей страны считали, что переименование ничего не изменит.

Однако ведомство начали полностью перекраивать. Реформа предусматривала увеличение зарплат сотрудников, пересмотр принципов отбора кандидатов для службы в органах внутренних дел, а также исключение дублирующих, избыточных и не свойственных милиции функций. Были уволены 183 тысячи человек, в том числе 143 генерала (среди них 21 не прошел аттестацию).

Руководство ведомства перестало делать упор на количество личного состава – после реформы акцент сместился на повышение профессионализма путем постоянного обучения. К сотрудникам стали предъявлять высокие требования не только по профессиональным, но и личным качествам.

Согласно профессиональному стандарту МВД РФ, сотрудник органов внутренних дел обязан быть дисциплинированным, порядочным, требовательным к себе и людям, смелым, инициативным, психологически устойчивым и иметь хорошую физподготовку. Он еще должен уметь рационально действовать в экстремальных ситуациях, слушать и убеждать людей.

Реформа существенно помогла улучшить имидж внутренних органов. Как показал опрос ВЦИОМ, показатели недоверия к полиции упали с 65% в 2012 году до 46% в 2013 году, а потом достигли рекордно низкого уровня в 27% в 2017 году. По данным мониторинга за 2022 год, полиции доверяли 62% россиян.

В 2016 году президент Владимир Путин на заседании расширенной коллегии МВД России напомнил, что любимыми персонажами у народа остаются герои таких фильмов, как «Рожденная революцией», «Следствие ведут знатоки», «Деревенский детектив» (участковый Анискин), так как герои воплощают в себе профессионализм и моральные качества, заслуживающие доверия. Путин добавил, что граждане одобряют даже жесткие меры со стороны сотрудников органов внутренних дел к тем, кто преступает закон, если они осуществляются в интересах всего общества.

Плюс ко всему коммуникация с полицией стала более удобной и прозрачной. Чтобы написать заявление, больше не нужно в страхе ехать в участок — теперь его можно подать в электронную приемную, а за каждый этап в расследовании ведомство будет отчитываться по телефону или электронно. С участковым можно быстро связаться по сотовому телефону и прислать ему все материалы прямо в мессенджере.

«Мы нейтрализовали все основные ОПГ»

«Участковые сейчас даже должны проводить регулярные собрания с жителями своего участка. Все было направлено на открытость, на поворот к людям. И это сработало!» — рассказывает майор Павел Смышляев, который работает во вневедомственной охране в одном из приволжских городов. Он начинал службу еще в милиции, прошел переаттестацию во время реформы полиции, а в 2016 году его подразделение вошло в состав Росгвардии.

Новая силовая структура, которую создали для обеспечения государственной и общественной безопасности, объединила в себе внутренние войска и часть подразделений МВД. Сегодня Росгвардия следит за оборотом оружия в стране, частной охранной и детективной деятельностью, охраняет важные гособъекты и участвует в борьбе с терроризмом и экстремизмом.

По словам Павла, раньше его подразделение охраняло действительно только важные объекты города — в основном крупные предприятия и инфраструктурные сооружения. Сейчас «тревожные кнопки» есть в большинстве точек общепита, магазинах, клубах и частных организациях. Жители города стали доверять правоохранителям, зная, что при экстренной ситуации вооруженный экипаж Росгвардии будет на месте уже через несколько минут.

«Когда я поступил на службу в милицию, мне, молодому лейтенанту, платили 13 тысяч рублей. Офицеру! Жена работала товароведом в обычном магазине и зарабатывала почти в два раза больше — 25 тысяч. Был очень старый автопарк, а бронежилет передавали по смене — день-ночь, день-ночь, и он уже выглядел как тряпка. Плюс, наверное, все помнят старую серую мешковатую форму, никакой симпатии у граждан тогда сотрудники не вызывали. Сейчас лейтенантам платят уже по 40 тысяч, форма выглядит по-людски. У каждого свои личные бронежилеты и каски, а главное — полный автопарк. У нас в городе дежурит 12 экипажей, поэтому время прибытия группы задержания — 1–3 минуты. И ребятам всегда рады, все оказывают содействие, граждане перестали бояться писать заявления», — рассказывает мужчина.

По его словам, владельцы ресторанов, которые находятся под охраной Росгвардии, сейчас часто приглашают сотрудников поесть. «Просто из уважения, и это самое приятное», — говорит Павел.

Как менялась работа внутренних органов хорошо помнит и бывший оперуполномоченный МВД Михаил Игнатов. Сначала мужчина работал в КГБ при Союзе, а после развала страны большая часть сотрудников, как и он, перешла работать в МВД. В 1991 году Игнатов приступил к обязанностям оперативного сотрудника уголовного розыска.

Мужчина вспоминает, что на место преступлений ему с коллегами приходилось добираться своим ходом — пешком или на общественном транспорте. На весь отдел в лучшем случае была одна служебная машина, а тем, кому она доставалась, все равно приходилось заправлять ее за свой счет. Преступления тогда расследовали буквально умом и руками, ведь до нормального технического оснащения было еще далеко. «Не было ни камер, ни мобильных телефонов, чтобы быть на связи с коллегами или запеленговать человека (определить местоположение при помощи базовой станции сотового оператора. – прим. «Газета.Ru»), — рассказывает мужчина. — Работали по старинке и общались с людьми».

Дефицит спецтехники, экономическая нестабильность и криминогенная ситуация в стране привели к тому, что сотрудники стали увольняться из органов и уходить в частные охранные предприятия, где условия были куда лучше. Михаила пугала такая перспектива, ведь в ЧОПе никто не гарантировал ему стабильность и пенсию, поэтому мужчина решил остаться в госструктуре. После оперативной службы Игнатов еще немного поработал в дежурной части, а в 1995 году знакомые пригласили его в Региональное управление по борьбе с организованной преступностью МВД РФ (РУБОП).

«Мне понравился их подход, потому что была конкретика, не было рутины, как на прошлой работе. Мы занимались россиянами, вовлеченными в организованную преступную деятельность: рэкет, похищения людей, торговля наркотиками и оружием, заказные убийства», — объясняет Михаил. Именно РУБОП расследовал громкий кейс с похищением сына израильского бизнесмена, 13-летнего Ади Шарона, которого бандиты продержали в плену почти год. Игнатов вместе с коллегами нашел мальчика живым в заброшенном СНТ в Пензенской области. Сегодня такую историю невозможно даже представить.

Михаил вспоминает, что в 1990-е много приходилось работать «в поле», сегодня же благодаря техническому прогрессу, например, появлению системы распознавания лиц, которая позволяет выявить людей в розыске и быстро отследить их маршрут, эффективность полиции выросла в разы.

«Сейчас некоторые раскрывают преступления не выходя из кабинета. А в 1990-х мы должны были выехать, лично всех опросить, все разузнать, все замерить и проверить», — говорит Михаил.

Использовать достижения науки и техники в расследовании преступлений сотрудников МВД обязал все тот же закон о полиции. Автомобили правоохранителей оснастили системой ГЛОНАСС, а полицейским и росгвардейцам выдали персональные видеорегистраторы «Дозор». Майор Смышляев говорит, что теперь сами сотрудники стали чувствовать себя безопаснее. «Всякое бывало, у нас однажды в гаражах разоружили и оставили без связи группу задержания. Сейчас такое невозможно, дежурный знает обо всем, что происходит с сотрудниками», — рассказывает он. Все правоохранители сходятся в одном — камеры и системы видеонаблюдения действительно сделали жизнь россиян намного безопаснее.

«Это чистой воды уголовники, которых раньше не могли найти»

Первые камеры в подъездах многоквартирных домов в российских городах начали устанавливать еще в самом начале 2000-х, но записи тогда были черно-белыми, и разглядеть на них можно было в лучшем случае затылки людей. Но уже тогда их эффективность была очевидна всем, потому что просто само наличие камеры часто предотвращало преступление. Квартирные воры или автоугонщики, только завидев красную лампочку системы наблюдения, отказывались от своих криминальных планов — проще было найти объект, который не охраняется с помощью камер.

Традиционная система видеонаблюдения — это камеры и специальная комната с мониторами, где сидит человек, который в них смотрит, — охранник, консьерж, дежурный. Когда счет камер пошел на десятки тысяч, необходимость в таком человеке практически отпала. Устройства начали оборудовать разного рода индикаторами (например, фиксирующими драки), а видеозаписи анализировать с помощью специальных программ. Так появилась система «Безопасный город».

Это специальный аппаратно-программный комплекс управления рисками, который собирает информацию из разных систем, включая звонки в экстренные службы, данные спутников, датчики в системе ЖКХ и главное — городских видеокамер.

В Москве такая система заработала в 2012 году. В частности было установлено 80 тысяч видеодомофонов с цветными камерами для детальной съемки лиц. В 2014 году концепцию проекта «Безопасный город» утвердило правительство России и технологию начали внедрять по всей стране.

Уже в 2015 году московское правительство сообщало, что благодаря программе «Безопасный город» по сравнению с 2010 годом количество убийств и покушений на убийства снизилось почти на 40%, квартирных краж — на 50%, а случаев хулиганства — на 57,7%.

Вопросы обеспечения общественной безопасности с помощью систем видеонаблюдения вошли в еще один проект — «Умный город». Его с 2018 года реализует Минстрой в рамках национального проекта «Жилье и городская среда».

К концу 2022 года в Москве за порядком следили 216 тысяч городских камер. Они установлены во дворах, в подъездах, на торговых объектах, в холлах зданий госучреждений и других общественных местах. Записи с камер хранятся в защищенном центре обработки данных, а доступ к ним имеют только уполномоченные сотрудники правоохранительных органов и городских служб.

Все уличные камеры объединили в систему, которая способна найти подозреваемого в толпе и проследить его путь. Разработчиком платформы распознавания лиц стала российская компания NtechLab. Национальный институт стандартов и технологий министерства торговли США в 2021 году признал эту систему лучшей в мире.

Технология работает так: алгоритм анализирует кадры из видеоряда, выделяет на них лица людей, исправляет визуальные искажения, например, «разворачивает» лицо в анфас и определяет его характеристики. Каждому лицу присваивается вектор признаков, или другими словами, создается биометрический шаблон лица. Далее нейросеть сверяет полученные данные с базой изображений и находит человека. Причем система «узнает» людей даже если произошли значительные возрастные изменения: человек начал носить очки или бороду, или же часть лица закрыта.

Система научилась искать людей и по силуэту. В NtechLab объясняют, что силуэт так же уникален, как и лицо, однако у такой модели есть ограничение. Например, если человек начнет хромать или кардинально поменяет стиль одежды, система сначала его не узнает. Но, проанализировав данные, алгоритм проведет реидентификацию силуэта и снова будет понимать, что на разных камерах один и тот же человек.

Мэр Москвы Сергей Собянин на встрече с Владимиром Путиным в феврале 2023 года рассказывал, что сперва система распознавания лиц многих пугала, но она доказала свою эффективность, сделав город безопаснее.

Согласно исследованию центра «Платформа», посвященному различным системам безопасности, россияне доверяют видеонаблюдению даже больше, чем охранникам или консьержам. Сегодня уже не встретишь такой приметы девяностых, как горелые кнопки в лифтах, ведь любой хулиган знает, что его моментально найдут. Благодаря камерам подъезды в многоквартирных домах стали безопасной зоной. А ведь еще совсем недавно — в 1999 году — жителям городов из-за страха терактов приходилось по ночам дежурить у входа в свои дома.

«Террористы объявили России войну»

Тогда, в сентябре 1999 года после взрывов домов на улице Гурьянова и на Каширском шоссе москвичи начали формировать отряды самообороны по принципу народных дружин. Жители города дежурили во дворах группами по 2-3 человека, пытаясь выявить террористов и не допустить новых трагедий.

«Тогда было ощущение, что мы столкнулись с чем-то очень страшным, — рассказывает Алексей из московского района Чертаново, — все соседи-мужчины распределили ночное время, с собой чай в термосе, никакого алкоголя для сугреву, и на дежурство. Контролировали входы в подвалы и стоянку за домом. Это не было приключением, все очень ответственно отнеслись. А днем выходили жены. Не просто прогулка с ребенком, а постоянное наблюдение за подвалом».

14 сентября кто-то из жителей дома №6 на улице Красного Маяка вспомнил, что неделю назад возле дверей подвала крутились подозрительные личности. Несмотря на глубокую ночь, слух разнесся моментально и жильцы вывалили в панике на улицу. Милиция проверила подвал и ничего не обнаружила, но через несколько минут запаниковали жители уже другого дома на этой же улице. И снова угроза оказалась ложной, но из-за слуха о том, что следующий взрыв произойдет именно в Чертанове, тысячи людей отказывались возвращаться в квартиры.

«То, что происходило ночью в районе, нельзя назвать иначе, чем массовым психозом», — сказали тогда журналистам в ОВД «Чертаново-Центральное». Спустя всего два дня произойдет взрыв в девятиэтажке Волгодонска.

С 1990 по 2006 год в России было совершено более 70 терактов, погибли свыше 1,6 тысячи мирных граждан, а также около 400 сотрудников спецслужб и правоохранительных органов. Это были подрывы жилых домов, самолетов и поездов, массовые захваты заложников. Как заявлял в 2021 году директор ФСБ Александр Бортников, в конце 1990-х террористическая активность только нарастала, под угрозой было будущее России.

Главных боевиков, устроивших взрывы, ликвидировали во время контртеррористической операции на Северном Кавказе, которая продолжалась с 1999 по 2009 год. В 2006 году был создан Национальный антитеррористический комитет — межведомственный орган, который должен был устранить причины и условия для терроризма. В том же году Госдума приняла закон о противодействии терроризму. Как говорил на тот момент директор ФСБ Николай Патрушев, документ дал понимание, что борьба с террором – это не только работа спецслужб, но и целый комплекс мер, которые должны принимать местные и федеральные власти.

Россия фактически перешла к профилактике и предотвращению терроризма и это дало свои плоды. Если в 2010 году предотвращалось всего 10% террористических атак, то в 2018-м — уже около 80%, а в 2020-м — 96%. По словам директора ФСБ Александра Бортникова, за десятилетие в России не допустили около 200 терактов — «речь идет о тысячах спасенных жизней».

«Если постараться прямо ответить на вопрос: «Мы добились результатов, которых хотели добиться, начиная с тех трагических событий, свидетелями и участниками которых мы были в середине 90-х, в начале 2000-х годов?» В основном — да, конечно», — заявил Путин на встрече дискуссионного клуба Валдай в 2018 году.

Помимо ликвидации угрозы страшных терактов, продолжает снижаться количество и других преступлений. Так, по словам официального представителя МВД РФ Ирины Волк, за последние десять лет массив регистрируемой преступности в России снизился на 10,9%. За восемь лет 2010-х произошло почти в три раза меньше убийств, чем в нулевые. Если в 1992 году раскрывали только 47% преступлений по всей стране, то сегодня раскрываемость по некоторым статьям доходит практически до 100%. Например, разбойные нападения, которые и вовсе практически исчезли из криминальных сводок, раскрывают в 96,9% случаев, убийства и покушения на убийства — в 99% (что составляет исторический максимум).

Помимо МВД и ФСБ за безопасностью в стране следят и другие ведомства — в частности прокуратура, Следственный комитет и МЧС России. Последнее министерство россияне считают самым эффективным российским ведомством. Первую строчку в рейтинге исследовательского холдинга «Ромир» МЧС России занимает с 2003 года.

Согласно всем соцопросам о том, каким общественным институтам и госструктурам доверяют россияне, люди отдают предпочтение именно ведомствам, отвечающим за безопасность. И за два прошедших десятилетия после «бандитских девяностых» это доверие только выросло.

Сегодня никто уже не может представить себе перестрелки между членами ОПГ в крупных городах, бесконечные разбойные нападения на ларьки и гоп-стоп на улице. В вагоне метро больше не нужно «вычислять» террористов — теперь это делают тысячи камер с системой распознавания лиц. Видеонаблюдение свело до минимума квартирные кражи и уличное хулиганство, а бизнесмены больше не знают, что такое «крыша».

Анна из Мытищ, открывая кафе на ВДНХ после убийства своей матери, доверяла бандитам, ведь они должны были «обеспечить безопасность» ее предприятия. Бизнеса в итоге она лишилась, потому что за этим покровительством со стороны криминала тогда скрывалось обычное вымогательство. Сегодня защитой людей уже по-настоящему занимаются те, кому это положено — правоохранительные органы. Страна прошла огромный путь от ОПГ и терактов до всеобщего чувства защищенности и уверенности в своей безопасности.

Проект создан при поддержке Института развития интернета (АНО «ИРИ»)